Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

На дне

вкл. . Опубликовано в Ментальная терапия Просмотров: 1767

Неутомимые участники ансамбля художественной самодеятельности теперь не только пели, но вместе с наиболее продвинутыми реестровиками плясали.

Обслуга начала разносить в алюминиевых мисках кашу, её в основном ели женщины и дети, не успевавшие за активными мельканиями мужских рук, отведать того, что лежало на брезенте. Бубыркину тоже всучили миску с ячневой кашей, которую он терпеть не мог ещё со времён срочной службы в армии. Бросив миску на брезент, он решил разыскать оставшуюся гденибудь колбасу и отправился вдоль длинного ряда реестровиков, разомлевших и моловших языками всякое. Его почти сразу же схватили за сапоги и привалили к столу. Не успел он опомниться, как ощутил в руке стакан. Усатый и чубатый реестровик в форме поднялся на ноги и зычным голосом крикнул, да так, что заставил замолчать всех, даже ансамбль поперхнулся нотой «соль»:

– Выпьем за наших атаманов и отцовкомандиров!

– Любо! – почемуто очень организованно гаркнули застольщики.

Как не сопротивлялся Быбуркин, его всё же заставили выпить полстакана отвратительной с его точки зрения водки. Судорожно шаря по почти пустому столу, чтобы заесть, он схватил подвернувшийся надкусанный лук и им занюхал.

– Колбасы не найдётся? – жалобно попросил Бубыркин.

– Будет!

На просьбу откликнулся бугаистый реестровик и туже схватил за штаны вертикально шатающего рядом, точно берёза под ветром, нижнего чина. Тот шлёпнулся на задницу, а бугаистый запустил к нему за пазуху руку и выволок палку копчёной колбасы. Нижний чин завыл от обиды, но ему немедленно ткнули в морду, и он тут же отключился, завалившись в ближние кусты. Бубыркин стал отбиваться от такого презента, однако не смог и, взял трофейную колбасу.

Неожиданно интеллигентного вида щуплый реестровик, обращаясь к товарищам, голосом волка из известного мультфильма закричал:

– Щас спою! Своего сочинения! Реестровая строевая!

– Браво! Любо – завопили собутыльники.

Интеллигент поднялся и на мотив известной советской песни запел:

Вдруг разовьются грозные событья,
Но не в степях сидит проворный друг.
Он в головах соорудил укрытья
В надежде взять казаков на испуг.

Но мы легки в полете наших мыслей,
Мы их тайком сумели наскрести.
Какой там враг! Ему даже не сниться,
Что мы реестр позволим увести.

Но если враг себя народу явит
Телесным строем на какой войне,
Наш атаман поход тогда объявит,
Что будет всем нам радостно вдвойне!

Приняв врага за чтото неземное,
Мы в ствол патрона сразу не дошлем,
Не развернем мы знамя боевое –
Никто не дрогнет. Мы его пошлем!

Мы повернем назад свои мортиры,
Затупим мы об камни палаши,
Сорвем и бросим брючные порфиры
И заглушим моторы у машин.

Но если враг пойдет на нас штыками
Мы пронесемся пулей по полям.
Блестя ему на заднице штанами,
Мы не замедлим скрыться по долам.

Нас атаман за это не осудит,
Он сам готов стремглав бежать назад.
Едва заслышав гул чужих орудий,
Забудет всё. Реестровый казак!

Бугаистый моментально взбеленился и кинулся к блаженно улыбающемуся доморощенному барду, намереваясь набить ему морду за столь явное оскорбление щедрого реестра и его атамана.

Но на его руках сразу повис Бубуркин, никак не допускавший мысли, что может произойти какая драка или, хуже того, побоище. Ему помогли и, как смогли, успокоили распалённого реестровика. После этого дружно изгнали интеллигента из своих сплочённых рядов. Он, понурив голову, стал выбираться из балки, где опять разносилось теперь уже многоголосое исполнение про атамана. Дабы отбить отвратительное ощущение от мерзости интеллигента, сначала несколько голосов, потом почти все лужёными глотками орали:

– Любо, братцы, любо! Любо, братцы, жить! С нашим атаманом не приходится тужить…

Искренне не понимая, в чём состоит его вина, интеллигент неуверенно выбирался наверх. За ним, но более уверенно, двигался начштаба, твердо намереваясь отправить щелкопёра и бумагомараку пешком до станицы. Следом за Бубыркиным поднимались несколько женщин с детьми, решивших, что раз начальство убирается с банкета, его окончание близиться. Подъём был крутым и уже перед самым верхом, обессиленный водкой и морально раздавленный, интеллигент стал руками помогать себе, цепляясь за стебли растущей по краям тропы травы. Но едва он таким образом достиг верха, как увидел перед собой натёртые до блеска сапоги. Задрав голову, залицезрел окружного атамана Драндулетова, упершего руки в бока и с ехидной улыбкой наблюдавшего за ползучими манёврами ин теллигента.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе