Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

В кругу призрачных душ

вкл. . Опубликовано в Ментальная терапия Просмотров: 1179

(фантасмагория)

Необычайный случай произошел на днях в нашей станице. До сих пор не могу поверить в то, что это было на самом деле. Но ведь было! Однако всё по порядку.

Утром, часов около одиннадцати, иду я по центральной аллее и вижу, что около музея стоит запыленный с подпорченным колесом старинный тарантас. А из него выходит, ну никогда не поверите, сам Павел Иванович Чичиков.

Тут вдруг какая-то неведомая сила резко меня развернула и оказалась я около бессмертного персонажа.

– Милейшая Ксюша! Сударыня, – улыбаясь, обратился ко мне Павел Иванович. – Не могли бы вы посетить со мной одно собрание. Нетнет, не дворянское, этих уже не осталось. А другое, что показалось достойным меня.

– О чём вы говорите? Какое собрание? – в недоумении уставилась я на Чичикова. – И вообще, откуда вы взялись?

– Оттуда, – поднял кверху глаза талантливый угодник. – Вообщето меня господин Гоголь посылал на пушкинский юбилей, где много близких нам душ собиралось. А здесь я оказался случайно, колесо у тарантаса бренчать стало.

– Причем тут колесо, – еще больше изумилась я.

– Да притом, что в музее я хотел заменить его на любое другое. Колесо от моей повозки – экспонат бесценнейший. Но тут вижу, у большого дворца с колоннами народ толпится. Бабы всякие разряженные, мужики в бессословных одеждах, да служивые какието. В нашето время разных служивых спутать друг с другом было просто невозможно. Вот я и решил посетить собрание и рассказать все, что увижу служивому атаману Платову, с душой которого мы особенно близки. По времени. Как раз в этот момент я ощутил строй марширующих душ, числом с пятьдесят. Правда, это были живые, но бестелесные, души какихто солдат. Они явно и целеустремленно направлялись во дворец. Вот тут то появившийся незначительный человек в форме с нестроевой выправкой стал махать душам какимто реестром, и они скрылись под сенью колонн. Так что, пойдемте.

Я настолько была ошарашена услышанным, что не стала сопротивляться, когда Чичиков взял меня под руку.

– Теперь вас, голубушка, никто не увидит. Вы же увидите все.

Мы с Павлом Ивановичем сели в уголке зала именно в момент, когда священник вышел из него.

– Не благословил, – хихикнул Чичиков. – А для душ, хоть живых, хоть мертвых, это похуже чистилища будет. Поверьте, у меня опыт большой.

Я окинула взглядом зал. По одну сторону сидели мужчины и женщины, числом чуть более пятидесяти. По другую, над креслами, струились души солдат, которых видел Чичиков, и трепетал сгусток иных живых душ, которые с трудом можно было идентифицировать, столь призрачными они были. Я хотела об этом сказать Павлу Ивановичу, но он перебил меня.

– Сударыня, посмотрите на сцену, сейчас действо начнется. А про души я все знаю.

Чичиков достал батистовый платок и стал махать им.

– Что это вы делаете?

– Отмашку к началу даю. Там на сцене понятные и близкие мне души. Хотя бы вон тот, что упорно реестр изучает. Видите, он мой знак заметил и к трибуне пошел.

На трибуну поднялся незначительный человек в форме с нестроевой выправкой и пояснил собравшимся, что он атаман. И добавил трепетно, что это все равно как отец родной, батянька. К тому же оказалось, что собрание вести все отказались, стало быть, он уверенно его и по ведет.

Видимо Павел Иванович по возрасту недослышал, иначе бы не спросил.

– И этот тоже Ельцин? Прямо заморока какаято.

– Мерещится вам всякое, – перекрестилась я.

– Померещится тут, когда зал забит душами без тел, – незлобиво отозвался Чичиков.

Между тем незначительный человек предоставил слово другому такому же, который стал расшифровывать абракадабру. Под названием, как он сказал, кворум. И тут мы с Павлом Ивановичем совершили массу удивительных для себя открытий, о которых даже в потустороннем мире никто ничего не знает. Во всяком случае, Павел Иванович как мог в этом поклялся.

Кворум оказался хитрой штукой. Чичиков, оказывается, был простаком, когда собирал кворум мертвых душ, чтобы иметь возможность оторвать у государства свой кусок. Чего только не пришлось ему тогда вытерпеть в тарантасе и в имениях всяких там Собакевичей и Коробочек. Кворум оказывается можно просто лепить, как стряпуха лапшу. А уж развешивать ее для просушки на уши – одно удовольствие.

Находящийся на трибуне сподвижник с вдохновением развешивал кворум на уши присутствующих, в то время как сам батянька судорожно шарил пальцем по реестру в надежде отделить «мертвые» души от живых.

– У нас числится двести восемнадцать членов...

– Это что-то новенькое. По членам я ещё не считал, – в задумчивости произнес Чичиков.

Сподвижник меж тем продолжал.

– На круге присутствует многие достойные. Из них пятьдесят душ, тела которых служат в армии, с лишком семьдесят душ, тела которых не прибыли из-за лихой погоды, но могут голосовать «за» и «против». Таким образом, имеется шестьдесят с лишком членов. В натуре. Где остальные мы не ведаем, но у нас сосчитаны женщины. Так что с членами все будет в порядке. Предлагаю утвердить кворум.

– Любо! Любо! – стали кричать присутствующие. В воздух полетели женские чепчики.

Павел Иванович смахнул умильную слезу.

– Наши дамы тоже в воздух чепчики бросали, – шмыгнул он носом.

Пока я вытирала слезу у Чичикова, батянька начал пламенную речь.

Прошу прощения, дорогой читатель. Я, как и обещал Чичиков, все увидела. Но он не обещал, что я услышу, я и не услышала. Во всяком случае, даю голову на отсечение, что речь батяньки была столь пламенна, что в ней без остатка сгорели всякие мысли. А без мысли, что за речь!

Души потихоньку таяли в зале, потом начали исчезать и тела. Ктото выходил на сцену и чтото говорил, ктото читал стихи, пытались петь. А время неумолимо текло.

– Вижу я, что дело мое живет и процветает. Так и передам Гоголю. Скажу, что зря он сжег вторую часть своей бессмертной поэмы, материалу хоть отбавляй. Платову скажу, что о Париже никто и не мечтает, все в реестре копаются. И вообще мне пора.

Чичиков встал и направился к выходу. Я поплелась за ним. Около музея неведомая сила не дала нам проститься и перенесла меня прямо в мою квартиру.

От потрясений я пришла в себя только к вечеру. Все казалось какойто фантасмагорией, и я решила, что задремала в зной. А в воспаленном мозгу чего не сыщется. Отогнав сквозные мысли, я зацепилась за возможность моей ежедневной прогулки к реке и вышла в свежесть позднего вечера.

Еще на дальних подступах к набережной я почувствовала с собой чтото неладное. А когда подошла к казачьему рынку, то от изумления рот разинула.

Рынок был переполнен мертвыми душами. Они торговались, спорили друг с другом, сновали туда и сюда. На прилавках мерцали призрачные продукты, а воздушные кони жевали торбы воскового зерна. Вдоль этого потустороннего мира двигался на велосипеде здоровенный детина в пятнистой форме и красных домашних тапочках. В руке он вместо плетки крепко держал протокол, которым тыкал в несуществующие физиономии мертвых душ.

Не успела я прийти в себя, как почувствовала прикосновение и обернулась. Предо мной стоял Павел Иванович.

– Сударыня, рад вас встретить снова. Прекрасный рынок. Прямо удовольствие своих видеть. Теперь уезжаю, – сказал он. – Проводите меня до реки. Там за переправой тарантас.

Чичиков легко сошел в лодку.

– Ничему в этой жизни в этой стране не удивляйтесь, – произнес он на прощание.

Лодка отчалила и медленно стала удаляться от берега к молу. Луна, скрывшаяся, было, за тучу, вдруг высветилась в полную силу и я увидела, что вдоль мола фигуры с шашками на высь стоят. И тишина...

Хотите – верьте, хотите – нет.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе