Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Интервью под кружку пива

вкл. . Опубликовано в Ментальная терапия Просмотров: 1709

Содержание материала

(с мистическим казусом)

Жара в городе, наконец, слегка спала. Люди стали дышать носом, а собаки убрали в пасть свои языки. Обвислые ивы встрепенулись, а продавцы напитков в киосках погрустнели. На улицы упали первые пожухлые листья, а в квартирах озверели августовские мухи. Никакого конца света не в предыдущие годы не случилось, а вот олигархическое затмение, знаменующее исторический конец либеральной эпохи в России, становилось очевидным. Словом, было о чем поразмышлять и я, как всегда под вечер, вышла прогуляться. Но, невзначай, спутала привычный маршрут и забрела в пивной бар на Покровской улице.

Пиво оказалось добротным, а кружка, в которую его налили, навевала ностальгические воспоминания о временах, когда из горла бутылки никто не пил. Потягивая пиво, я рассматривала стоящее напротив здание бывшей до революции гостиницы, и моё изысканное воображение рисовало живописные полотна станичного прошлого. Я уже представила себя в роли кавалеристдевицы на манер казачки Прасковье Куркиной в казачьей форме и на вороном неуемном коне, сражавшейся в войсках Суворова, как тут ктото протянул мне алую в капельках прозрачной воды розу. Я обернулась. Розу протягивал знакомый корреспондент и улыбался.

– Хотите пива? – невпопад брякнула я.

– Да что вы. Я просто залюбовался вашей одухотворенностью. Дай, думаю, поближе посмотрю на счастливого человека.

– Как же, – сразу не нашлась я.

Но не успела произнести ещё чтонибудь, как знакомый корреспондент профессионально встрепенулся, присел за столик и сказал.

– Ксюша, а интервью у Вас можно взять?

– О чем?

– О ваших связях с параллельными мирами.

– Ах, об этом, – гимназисткой зарумянилась я. – Давайте лучше у вас интервью возьму о том да сём. Вы же сейчас не на работе.

* * *

Редакция газеты «Невянка» по здравому размышлению решила ничего не убирать из этого, как говорят англосаксы – эксклюзивного интервью, и мистического казуса, что произошел в его промежутке, и предлагает всё вниманию нашего доброжелательного читателя.

К.М. У меня, как вы знаете, особые отношения с параллельным миром и про себя я всё знаю. Ну, почти всё. Вот и скажите, в недавнем прошлом вы лично ожидали конца этого света? И что вас теперь обуревает – радость, что его не случилось? Или разочарование от невозможности принять непосредственное участие в этом космическом шоу?

Корр. Конечно разочарование.

К.М. Так уж?

Корр. А чего тут удивительного. Конец света – это всетаки экзамен. Ктото его сдал бы, а ктото и нет. Интересно было бы посмотреть на тех и других. Вдруг оказалось бы, что все земные праведники на самом деле большие грешники, а все оплеванные грешники...

Тут как раз и случилось не то, чтобы потустороннее, а вполне, можно сказать, реальное событие. Прямо около бара всадник осадил в пыли коня. Когда пыль слегка улеглась, перед изумлёнными любителями пива во всей красе предстал не кто иной, как реестровый Войсковой атаман при полном генеральском параде. Усы атамана ершились, а сам он балансировал на второй половине лошади, которая хлестала хвостом по своим бокам и била копытами о щербленный асфальт. Первая половина лошади с головой и сбруей начисто отсутствовала.

– Боже правый! – воскликнула я. – Мой атаман, не ужели вы с Мюнхгаузенам разделили одну лошадь на двоих?

Такого атамана не знаю, – отрезал тот. – Я атаман. А ещё я заметный пост в области имею, да в Москве представительство от губернатора.

– Стало быть, на трех креслах сидите? – вмешался знакомый корреспондент.

– Какое там! Все подо мной шатаются от всякой бестолковщины.

Атаман сполз с лошадиного крупа и привязал строптивую половину хвостом к дереву.

– Вы тут реестровые? – подозрительно осведомился он у пьющих пиво.

На что получил отрицательный ответ.

Тогда я сказала, что уже имела дело с реестровыми и могу понять любую их заморочку. Атаман присел за столик, достал мобильник и набрал какойто номер. На противоположном конце сразу ответили. Атаман слушал угрюмо и долго, а потом начал бурчать.

– Ты не виляй. Я зачем послал тебя в Незалежную? Ах, ты забыл. Так я напомню. Первонаперво, ты обязан уговорить донцов, которые ещё живут там, перейти к запорожцам. Да не пересесть на «Запорожцев», полковник ты подлинный, а в Сечь податься. Теперь вспомнил? Фу, да от тебя сивухой аж через космос несет. Я тут рублюсь со всеми, пытаюсь фондовую кассу сколотить, а ты жрешь там чёрти что. Горилку с перцем, говоришь? Мне вот тоже по природной и другой части перцу задали в Волгодонске из-за поддержки атомной станции. Я что тебе с твоими латышскими стрелками экологическими поручал? Обследовать Чернобыльскую зону. Надо же знать, сколько брать с атомщиков за работу станции. Уже готово? Ну, тогда ты настоящим генералом станешь на казачьей земле. Да чтоб твои казаки не роптали. Завтра сам будешь? Это хорошо. А твои подельники, я имею в виду, что одним делом занимаетесь, они где?. В окружной?. Вот и ладненько.

Атаман положил мобильник на стол и взялся за кружку принесённого барменом пива. Пил большими глотками, не отрываясь, но медленно.

Я не выдержала возникшей паузы.

– Господин атаман, выходит, что как атомную станцию пустили, так на Дону мутанты бродить стали?

– Это что же вы имеете в виду? – нахохлился реестровый начальник.

– Исключительно вашу лошадь, – перешла я на таинственный шепот.

– Ах, её! Ну, для нас это дело обычное. Вообще мы на машинах ездим. В особых случаях приходится пересаживаться на коней.

– Но почему не на целых? – не унималась я.

– А вы разве не знаете, что вторая конская половина с головой и исторической упряжью у общественного казачьего войска. Ихний атаман на ней ночами гарцует. Мы по президентскому указу, когда пятились из их общественной организации, этот прощелыга, ну прямо как Подтелков офицеров, рубанул шашкой. Однако мы проворнее оказались, но коня он разрубил. Так и остался в реестре только конский круп. Ну, ничего, на основе указа мы издали приказ считать коня целым. А ездить на нем ещё сподручней оказалось, он как страус, на двух ногах быстрее бегает.

– Тото я смотрю, что окружные и станичные реестровики на чем попало передвигаются, – сказал пребывавший до этого в прострации знакомый корреспондент. – Или на своих двоих, или на велосипедных двух колесах.

– Государева служба. Она всегда имела двойной смысл, – атаман встал и поднес руку к фуражке. – У нас подобный смысл даже двуглавый орел имеет.

В это время по Покровской улице с гиканьем и свистом проскакали верхом на палках с лошадин ыми головами два одетых в камуфляжную форму всадника. Один держал в руке штандарт с надписью «Реестр», а другой пику с прикреплённым к ней красным флажком. Стоявший у дерева круп атамановой лошади испустил устрашающевоинственный звук.

– Идиоты! Никакой войны с оранжистами в Незадежной!

Атаман выскочил на проезжую часть и немедленно столкнулся с велосипедистом в белом больничном халате со знаком радиационной опасности на груди, в форменной казачьей фуражке и в тапочках на босу ногу.


Оба грохнулись об асфальт, в честь чего лошадиный круп снова издал звук. Велосипед отлетел в сторону, а прикрепленный к нему планшет: «Ющенко в Незалежной – это радиация на Донской край» разлетелся на куски. Расцепившись, оба остались сидеть на пыльном асфальте, пристально всматриваясь друг в друга.

– Что у вас тут твориться? – прорычал атаман. – Вы, что не получали моих указаний об изучении закона «О государственной службе казачества»? Вы чего тут вой на вой разводите? Кто это впереди тебя проскакал?

Реестровик вскочил на ноги и, став по стойке смирно, отрапортовал оставшемуся сидеть в пыли атаману.

– Мы крепко запомнили многие ваши призывы, но запутались, какому следовать. Хотя твердо знаем, что атаманское слово – кремень! А указания изучать закон, которого у нас нет, посчитали провокацией, подумали, что у вас в правлении недоумки появились. Вы его могли, не читая, написать.

– Я не только читать, но и писать умею. Я даже доктор наук и академик! – взревел атаман. – А слово мое действительно кремень. Только граней у него несколько. Знать это надо, как «Отче наш»!

Реестровик в тапочках затрясся мелкой дрожью и по лицу его пошли красные пятна.

– Дай руку, помоги подняться.

Атаман стряхнул с мундира дорожную пыль и пошел к лошадиному крупу. Почувствовав приближение мужественного атамана, лошадиный круп стал угодливо извиваться. А потом и вовсе раздвинул ноги.

– Какой он у вас понятливый, – подобострастно отметился реестровик. – Ноги раздвигает как верблюд, чтоб удобнее сесть.

– Атаман промычал чтото нечленораздельное и отвязал лошадиный хвост от дерева.

– Найди мне этого, как его... жули…станичного атамана, – приказал реестровый начальник.

– Так они..., – начал, было, очередной доклад все ещё дрожащий реестровик.

– Мне напревать, чем они занимаются. Ты мне его найди. Надо отменить всякий вой против Незалежной. Теперь мы всеми силами деньги доставать будем. А то ведь наш финансовый фонд возрождения казачества существует в немалой части чисто документально. В нём все больше расписки о разворованных кредитах числятся. Вашего окружного батьки тоже.

– Наш окружной чист, как стеклышко, – попытался защитить своего благодетеля экологист.

– Все окружные – чистюли, меня почитать перестают, законов не понимают. А я, что меченый, мотаться по закоулкам войска и разъяснять грани закона «О государственной службе казачества». Могли бы сами додуматься.

– Не можем. Без начальства нини, даже Боже сохрани.

– Не реестровые вы, а рекрутированные, – в сердцах сказал правду атаман. – И поступать с вами надобно соответственно. Сквозь строй всех! Сквозь строй, чтоб соображали.

Атаман непостижимым образом взобрался на лошадиный круп и поскакал к Атаманскому дворцу, где окружное и станичное реестровое начальство свило муниципальные «орлиные гнезда».

Реестровик почувствовал неожиданно подленькое урчание живота, добрел до велосипеда, поднял его, закрутив педали, отправился следом.

* * *

Знакомый корреспондент пребывал в состоянии перманентнопривычного российского шока, когда я стала водить по его лицу его же розой. Он как бы пришел в себя.

К.М. Хочу спросить, а когда в последний раз вы видели в станице чтонибудь истинно казачье?

Корр. Ну, вы и спросили!

К.М. Да уж.

Корр. Истинно казачье, говорите? Разве, что линялый флаг над атаманским дворцом. А так ничего.

К.М. А только что?

Корр. Это ведь мистика. Ваши, Ксюша, проделки.

К.М. Ну нет! Чужого мне не надо.

Корр. Ксюша, а теперь я вас спрошу. Может ли мыльный пузырь на чтонибудь сгодиться?

К.М. Вы имеете в виду мыльную оперу о реестре? Я давно знаю, что в казачестве из пены рождаются одни потешные генералы да опереточные полковники. Настоящие казаки из пота происходят.

Корр. Спасибо вам, Ксюша.

Я распрощалась со знакомым корреспондентом.

Посетители за столиками поглядывали на него и замечали, что он в задумчивости крутил пальцем у виска. И было невдомек, кого это он имел в виду?

Совсем уж поздно вечером так и не пришедший в себя корреспондент натужно встал и ушел.

А мы имеем то, что имеем.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе