Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

В шорохе мышином

вкл. . Опубликовано в Ментальная терапия Просмотров: 2354

(местечковая мистерия)

I

Далеко за полночь за компьютером меня свалил глубокий сон. Сколько времени, положив голову на руки, я провел в забытьи, сказать не берусь, только проснулся от ощущения, что в комнате есть кто-то... Медленно повернув голову, в отсвете уличного фонаря я увидел девушку. Она сидела в кресле, держа спину подчёркнуто прямо, а руки её лежали на коленях. Девушка смотрела в пространство, не мигая. Мне стало жутко от этого видения. Я сильно ущипнул себя за руку.

– Не надо причинять боль, – тихо произнесла гостья, попрежнему не моргая. – Вы мой автор, и нам вместе ещё предстоит пройти дорогу...

– Кто ты?

Я хотел встать, но девушка подняла руку, отчего вдруг поразившая моё тело тяжесть не позволила этого сделать.

– Неужели не узнали?

Я тряхнул головой, остатки сна слетели с меня, как брызги воды с мокрой собаки.

– Милая Ксюша, ты как сюда попала? – от радости чуть не поперхнулся я.

– О, это необычная и почти невероятная история, – ответила моя героиня и, встав с кресла, подошла к моему письменному столу.

– Всё пишете о казаках? И не надоело?

– Как не писать, Ксюшенька? Один колоритнее другого. Каждый чегонибудь да стоит.

– В каком смысле?

– В разных. Тем и интересны. Всётаки, зачем ты появилась здесь в столь поздний час?

Девушка вернулась в кресло, а я включил кофеварку. По комнате разнесся щекочущий ноздри аромат настоящего «Арабика». Кофе взбодрил нас, и Ксюша тихо изрекла:

– Тут колдовское дело вывернулось… Можно я буду называть вас просто: автор?

– Отчего же. Это даже приятно, – без колебаний согласился я. – Какое колдовство? Чем могу помочь?

– Ничем, дорогой автор. Это я вам помочь хочу. Вы даже не ведаете того, что за вашей спиной творится.

Я вздрогнул и обернулся. Ничего не творилось. Попрежнему мерцал экран компьютера, дрых на диване, потасканный в любовных сражениях кот, словно ничего не замечая, и тикали большие каминные часы. Необычным показался только бледный луч луны, точно нож, прорезавший задернутые шторы, его тонкое лезвие рассекало комнату надвое. На одной половине сидела Ксюша, на другой – я.

– Не здесь, вон там, – девушка провела рукой вдоль линии лунного луча за окно. – Оказывается, ночами из пыльных папок казачьих приказов, как туман из болотных низин, расползаются по Михайловскому особняку, который ныне называется Атаманским дворцом, призрачные тени.

– Окстись, Ксюша! Бог с тобой! – перекрестил я девушку, да и сам перекрестился.

– Уверяю вас, сама видела.

– Ну, если так, то это очень мне напоминает забытую теперь радиопередачу «Клуб знаменитых капитанов». Я даже песнюзаставку помню: «В шорохе мышином, в скрипе половиц, медленно и чинно сходим со страниц…».

– Чинно – это точно. У этих теней чинопочитание превыше всего.

– Но даже реестровые казаки формы теперь в быту не носят! – воскликнул я.

– Их тени носят, – назидательно наставила меня Ксюша. – Я вам докладываю, автор, что со страниц приказов строго по ранжиру сходят тени полковников, войсковых старшин, есаулов, сотников, хорунжих, подхорунжих. И все – настоящее отражение телесных. Причём тени, как и их тела, – все с непредсказуемым прошлым и ещё более непредсказуемым будущим. А вот просто казаков среди теней нет.

– Погоди, Ксюша, у меня опять туман в голове, – я потёр виски, но туман не рассеивался. – То ты говоришь, что это тени казачьих чинов, то заявляешь, что казаков там нет.

– Я и говорю, что там только чины. А казаков нет. Чего тут непонятного?

– Выпьем ещё кофе, может, мозги прояснятся, – захандрил я.

Хоть чашки оказались маленькими, зато кофе подействовал молниеносно.

– Теперь рассказывай по порядку, – туман в моих мозгах рассеялся.

– Порядка сама не понимаю, – неуверенно отозвалась Ксюша. – Всё – в фрагментах, в таинственных визитах и превращениях. Мистика, в общем.

– Т ебе в этом равных, пожалуй, не сыщешь, – просветленно резюмировал я.

Вдруг Ксюша резко встала, подошла к дивану, взяла длинноухого и разлапистого кота за жирную шкирку и вышвырнула в другую комнату, плотно закрыв за ним дверь.

– Подслушивает, миазматик, – таинственно изрекла она и снова села в кресло. – Я этого заскорузлого кота видела сегодня на заседании теневого правления. Он в «аде» около телефона сидел.

– Гдегде? – чуть не свихнулся я, но Ксюша успокоила.

– В атаманском дворце. Сокращённо – «ад». Тени так его и называют меж собой. Вот кот там ночами и сидит.

– Ксюша!? Не думаешь же ты, в самом деле, что кот может телефоном пользоваться? – придя в себя, хихикнул я.

– Не смейтесь! Булгаковский кот Бегемот и не такое проделывал. Чем этот хуже? Кстати, давно он у вас, наивный автор?

– Недавно приблудился, породы какойто неопределенной. И то правда, часто исчезает. Бывает, ночью начинает выть, чтобы выпустил. Сегодня – с вечера не было...

– Странное существо: из чужих рук он... – Ксюша сделала паузу, словно что-то обдумывая. – Вперёд меня сюда пробрался, и как ни в чём не бывало, разлегся на диване.

За дверью послышались надрывное мяуканье и скрип когтей о дверную притолоку. Ксюша встала, отодвинула занавеску, открыла форточку, потом резким движением распахнула дверь, и молниеносно поймала за хвост кота, в прыжке влетавшего в комнату. Кот завизжал, но без промедления пролетел прямо в форточку. После чего девушка её закрыла и задернула штору. Впрочем, оставила щёлку для лунного луча.

Усевшись на диван, она заговорила:

– Вечером Костя пошёл ночевать к бабушке, ей недомогалось. А я легла пораньше, устала. Заснула мгновенно...


Тут я заметил, что стою перед девушкой как истукан и, сделав шаг назад, хотел сесть на постоянно находившийся на своем месте стул. Но, то ли сам его передвинул, то ли Ксюша, когда возилась с котом, только стула на месте не оказалось. Больно не было, я только с удивлением созерцал свои голые пятки, вдруг повисшие над моим лицом. А шлёпанцы куда-то делись. Опустив ноги, я так и остался сидеть на полу, слушая рассказ Ксюши...

– Проснулась я оттого, что почувствовала когото в комнате, – шепотом поведала девушка. – Вам, наверное, не приходилось испытывать подобных ощущений?

– Не приходилось, – соврал я, не хотелось вступать в полемику по эзотерическим вопросам.

– Смотрю, – продолжила Ксюша, – над моей кроватью стоит при полной форме пожилой казачий чин. Я, право, не очень разбираюсь в звездочках, но у него на погонах их не было.

– Полковник, – подсказал я.

– Пусть будет полковник. Суть не в этом.

– А в чём?

– В том, что как только он увидел мои открытые глаза, взял под козырек и представился: «Атаман станицы Каменской Михайлов!».

– Этого не может быть! – прыжком я попытался подняться с пола, но шлёпнулся назад. – Его большевики в 1917 году штыками закололи во дворе нынешнего городского телевидения. Я об этом недавно писал в романе.

– И он сказал, что закололи, – подтвердила Ксюша. – Только душа его никак не успокоится потому, как из родного дома убиенного не хоронили. Вот и бродит там по ночам. Благо бы сама, так тени, которые, как вы говорите, в шорохе мышином, не дают спокойно обретаться.

– Несуразицу несёшь!? – я снова попытался встать с пола, но ноги опять не послушались. – Мы же, слава Богу, не в мутной Англии живем, где духи разгуливают хоть по замкам, хоть по подземельям, хоть по улицам. У нас этого ничего отродясь не водилось.

– Ещё как водилось! – воскликнула Ксюша.

Вдруг необъяснимая сила подняла меня с пола, и я, неведомо как, оказался на своем любимом стуле со шлепанцами на ногах...

II

– Твои проделки? – спросил я гостью, но от неожиданности чуть не рухнул назад с только что обретенного стула...

Рядом с Ксюшей на диване сидел казачий полковник, двумя руками опираясь на эфес шашки, и гляд ел прямо мне в глаза.

– Атаман Михайлов? – с дрожью в голосе вымолвил я.

– Пётр Константинович. Честь имею, господин автор, – твердым голосом представился полковник. – Мне бы позже появиться, но вы с недоверием отнеслись к словам этой милой казачки. Вот я и решил прийти ей на помощь.

– В чём, собственно, дело? – мое авторское любопытство совсем распалилось.

– Я обычно гуляю по своему дому после полуночи, – начал атаман, не меняя позы. – Уже привык к смешанному запаху кислой капусты, пережаренного лука, сала с чесноком и водочного перегара. Этот запах въелся в стены тех комнат, где ночью заседают тени разномастных чинов. Мне даже интересно бывало наблюдать за посиделками теней, которые эхом дневных разговоров обсуждали вопросы отсутствия денег и возможности достать выпивку с закуской.

– Ну, это не новость, многие станичники знают об этой их страсти, – прервал я полковника.

– Да, но когда я был атаманом станицы Каменской, то больше заботился о благополучии станичников.

– Эти разве могут? – изумился я. – Они только тени своих хозяев. Те тени своих, и так далее...

– Не понимаю, – растерянно оглянулся на Ксюшу старорежимный атаман.

Девушка пожала плечами, но ничего не ответила.

– Ну да ладно, – сказал Михайлов. – Так бы все и шло рутинно. Я бродил бы по дому, тени обсуждали бы неиссякаемую тему. Но тут вы учудили: роман написали.

– Почему учудил? – хотел возмутиться я, но полковник Михайлов встал и подошёл ко мне. – А как назвать то, что вы сотворили? Ведь все нынешние чины видят себя только в белых одеждах, а вы их разными красками размалевали. Кому это понравится? Вы им оскорбление нанесли.

– Господин полковник, вы не правы, – вмешалась Ксюша. – В белых одеждах только в дурдомах ходят. Да и сами казачьи чины теперь во всяко разно одеваются. Нельзя их в белых одеждах показывать. Очень уж очевидными будут сравнения.

– А ещё, господин автор, в романе персонажи слишком много пьют, – констатировал императорский полковник. – Так вот тени казачьих чинов, в пику вам, друг другу официально заявили, что пьет только сидящий около телефона котстукач. Стучит лапами, чтобы валерьянки налили.

Тут уж я не выдержал окончательно:

– Вы же говорили, будто все помыслы этих теней только о выпивке да закуске. В чём же истина ваших, господин атаман, слов?

– Да! – поддакнула Ксюша. – Тогда зачем таскали меня на ночное их заседалище?

Атаман Михайлов повоенному чётко повернулся кругом, обозначил строевой шаг и сел на диван.

– Я просто пересказал вам те обвинения, которые последние несколько месяцев тени обсуждали взахлеб, даже позабыв про выпивку. А тень одного войскового старшины все это время строчила какието горячечные письма. Куда они потом девались, я не знаю.


– Пусть хоть турецкому султану пишут, – хмыкнул я.

– Не скажите, – полковник встал и заходил по комнате, звеня шпорами и цепляя шашкой мебель. – Почему я эту милую казачку пригласил сегодня ночью посмотреть, что будет в «аде»?

– Почему?

– На днях тени попытались распить бутылку водки за успех, – атаман Михайлов вытащил из кармана шаровар чистый батистовый платок и закрыл им нос. – При воспоминании об этом меня до сих пор преследует сивушный запах. Тел то у них нет, вот бутылка выскользнула из миражных рук и разбилась.

– За какой успех? – насторожился я.

– Их хозяйские тела, – вмешалась Ксюша – в самом деле, передали в городскую библиотеку на бланке окружного правления с подписью окружного реестрового атамана и круглой печатью грозный документ с требованием не выдавать читателям ваш роман. А ещё они требуют изъять его из фондов и уничтожить.

– Чудны дела твои, Господи! – только и воскликнул я.


– Но и это не все, – опять заговорил полковник Михайлов. – На днях эти тени чинов советовались, что дальше делать с романом и вами. Тень одного полковника сказала: «Если он напишет об украденных кредитах, я пошлю к нему водопроводчиков с ржавыми трубами, других в станице не достать».

– В квартире с трубами все в порядке, – изумился я.

– Тень казачьего полковника сказала, что в вашей голове трубы менять надо, – резюмировал Михайлов.

– Шарики – было бы понятно, – почесал я затылок. – Трубы голове зачем?

– Экий вы бестолковый! – воскликнула Ксюша. – А ещё автор!

– Потом от разных теней посыпались разные предложения, – продолжил Михайлов. – Но всех перещеголяла тень писучего войскового старшины. Не отрываясь от бумаг, она грозно потрясла призрачным кулаком и прошамкала пустым языком: «Для таких, как этот автор, подтёлковцы нужны!» По 1917 году знаю я бандитовподтелковцы. Им бы только грабить, стрелять да рубить, другого ничего не умели. Бог разума не дал, его и не купишь. А вообще после этих слов тени срочно попрятались в папки с приказами. А вдруг эхо донесёт их призыв до хутора Пономарева? Казаки там опыт общения с подтелковцами имеют, вешали их и расстреливали, могут и с тенями разобраться.

– Это точно, – согласилась Ксюша.

– Я собрался подняться на второй этаж, – полковник Михайлов вздохнул, – как из одной папки высунулась неопределенная часть писучей тени, издав звук, похожий на команду: «Завтра спиритический сеанс. Всем быть!». Сидящие в папках захлопали в знак одобрения обложками.

– И что дальше? – моё любопытство перешло границы.

– Тут я вспомнил рассказ незабвенного Павла Ивановича Чичикова о посещении им в 1999 году призрачного реестрового казачьего круга в нашей станице и попросил у него совета. Вот онто и рекомендовал обратиться к местной казачке Мотыльковой для подтверждения подлинности событий, если потребуется. Я посетил прекрасную даму вчера и договорился о нашем походе на спиритический сеанс теней в моем бывшем доме.

– Дорогой автор, я согласилась, – подтвердила рассказ старорежимного атамана Ксюша. – Господин полковник, позвольте, я расскажу в лицах, что было дальше. Так, мне думается, будет куда как колоритнее.

– Уважьте. Я устал. Как никак мне скоро под двести лет будет, – горестно констатировал ветхий атаман.

– Нельзя ли чашечку кофе, господин автор – обратилась Ксюша.

– Конечно.

– А мне бы только аромату почувствовать, – вздохнул Михайлов.
Лунный луч бледнел, всё больше сокращая пространство, на котором находилась Ксюша с Михайловым. Полковник понюхал вившийся легкий кофейный эфир, а девушка выпила кофе небольшими глотками. Я одним махом пролил кофе в глотку, даже не ощутив обжигающего действия.

III

Ксюша начала мистический рассказ...

Полковник Михайлов встретил девушку во время прогулки по Донецкому проспекту и дотронулся до неё рукой.

– Теперь вас не будет видно, – сказал он и повел девушку внутрь своего бывшего дома.

И вовремя. Тени сидели за столом и крутили фарфоровое блюдце, положив на него свои бестелесные пальцы. Тон всему задавала тень обычно неизвестно чего пишущего войскового старшины. Рядом со столом на полу стопкой лежало с десяток книжек первого тома романа «Казачий присуд».

Михайлов с Ксюшей примостились в углу комнаты и стали ждать развития событий.

Наконец, спиритический накал достиг апогея, и тогда тень писучего войскового старшины, обращаясь в эзотерическую пустоту, на грани ультразвука провопила:

– Появись тот, кто знает вернейший способ что-то сделать с мерзкой книгой наглого автора!

Видимо ультразвуковой вопль был настолько силен, что пробил толщу нескольких веков, потому как в комнате поднялся витиеватый вихрь, который сначала разметал по стенам сами тени, разлохматил волосы Ксюши и, чуть было, не скинул Михайлова со стула, его удержала девушка. Постепенно вихрь успокоился, тени боязливо заняли свои места.

…В этот момент дверь в залу, почемуто всегда легко отворявшаяся, стала медленно и с невероятным скрипом приоткрываться. Мурашки побежали по телу Ксюши, а полковник Михайлов попытался вынуть шашку из ножен.

Сначала изза полуоткрывшейся двери потекла сизая дымка, а потом в комнату вошёл здоровенный монахиезуит, держа под мышкой связку сухого хвороста. Шеи теней страусино вытянулись. Иезуит спросил:

– Звали господин бывший католик? Нам всё едино, чего спалить, только скажите.

Тень бывшего католика, то бишь, писучего войскового старшины, ничего не ответила, а начала торопливо шарить рукой по своей бестелесности, надеясь найти православный крестик.

– «Казачий…, – поторопилась подсказать услужливая тень одного чина, но иезуит оборвал ее.

– Хоть бы и зад, – тряхнул связкой хвороста иезуит. – Можно и неказачий.

Тени вдруг скукожились, словно их начали поджаривать, но судорожно усидели на своих местах.

Следом за иезуитом в дверную щель угрем просклизнул Малюта Скуратов с конскими хвостами в руках, и горячим дружеским взглядом окинул присутствующие тени.

– Иоанн Васильевич, по прозвищу Грозный, отмаливает грехи. Меня послал помочь. А поскольку вы казаками называетесь, приказал захватить опричные регалии. По части сожжения у нас большой опыт.

– Любо, – пропищали тени и наполнились вдохновением, в зависимости от чина, как воздушные шарики разных цветов, даже помахали Малюте руками.

За верным сподвижником последнего Рюриковича сначала в дверной щели возникла козлиная бородка Льва Троцкого, а за ней и вся голова с торчащим ледорубом. Присоединившись к предшественникам, он, подобно Галелео Галелею, воскликнул:

– А, всётаки, перманентная перманентится! Уж как мы вас, перманентили! Уж как перманентили! Можем ещё...

От слов мерзкого «Иудушки» тени немедленно сдулись до минимальных размеров. Потом успокоились, видя, что ничего не происходят и приняли привычный вид.


Вот тут–то дверь от удара сапогом раскрылась во всю ширь, и в проём строевым гусиным шагом ввалился эсэсовский штурмбанфюрер, во всю глотку квакнув:

– Ханде хох!

Тени бессвязно вскрикнули, словно их отсутствующие мозги сжали ежовыми рукавицами, и, насколько позволяла их призрачность, затряслись и вскочили, подняв руки вверх.

– Хайль, Гитлер! – снова квакнул эсэсовец и столбом стал около двери.

Головы теней от страха провалились внутрь, на место, занимаемое желудком, а тот вообще чуть не выпал наружу. Руки же так и остались поднятыми кверху

Все, прежде появившиеся исторические призраки, разом ахнули, когда увидели, как плавной арийской походкой в залу в сером френче вошёл фюрер «бессмертного» Третьего Рейха Адольф Гитлер.

Без всякой команды некоторые тени опустили по одной руке и остались стоять с ещё недавно популярным в просвещенной Европе приветствием, но без видимых голов. Фюрер медленно обошёл тени, тщетно пытаясь найти головы. Но, безнадежно махнув рукой, сел за стол и вяло спросил:

– Вызывали, чтобы я поделился опытом?

От интеллигентности фюрера у теней пропал страх и, как у черепах из панциря, стали появляться головы.

– Дда, – с дрожью в голосе признался писучий войсковой старшина.

– Мой фюрер! – гавкнул эсэсовец. – Только так надо обращаться к великому человеку! Если хотите хоть плевка его стоить.

– Лю… – хотел крикнуть писучий войсковой старшина, но осёкся.

– Мы много книг в Рейхе запретили и сожгли, – не обратил на «люкание» никакого внимания фюрер. – Так что почти коллеги с вами.

При этом эсэсовец согнал остальных исторических призраков за спину фюрера.

IV

Я слушал рассказ, не веря в реальность происходившего, но атаман Михайлов всё время в знак подтверждения кивал головой и не добавлял ни слова. Настолько правдиво девушка передавала событие. Прервать её какимнибудь дурацким вопросом я не рискнул.

Ксюша продолжила.

– Мой фюрер! – обратилась к Гитлеру тень писучего войскового старшины.

Эсэсовец резко щёлкнул каблуками:

– Так! И только так!

Писучий войсковой старшина тоже попытался чемто щелкнуть, но получилось както невыразитель но. И проскрипел суть проблемы.

– Где эта книга? – поинтересовался фюрер.

Тень услужливого есаула быстро подняла с пола зловредную книгу и положила перед Гитлером, который даже не стал её раскрывать, а задал каверзный вопрос:

– Вы тут власть или не власть?

– Ещё какая!!! – дружно взвизгнули не вовремя забывшиеся тени.

Фюрер позеленел от злости настолько, насколько позволяла его черная душа.

– Власть всегда только моя!

– Для убедительности слов Гитлера штурмбанфюрер кованым сапогом наподдал под зад ближнюю к нему тень, отчего та подлетела под самый потолок.

– Так точно! – быстро согласилась писучая тень войскового старшины. – Мы и вызвали вас, наш фюрер, как абсолютную власть.

– Хотите книгу запретить? – фюрер смягчил голос.

– Бесовская книга! – взвизгнула тень того же есаула. – Народ её, правда, с удовольствием читает, а нам она, что кость в горле. Вредная книга

– Значит, либо народ недостоин вас, либо вы недостойны народа. Я это уже проходил в моих исторических университетах, – задумчиво произнес фюрер, поправив в петлице золотой значок № 1 члена нацистской партии.

– Автор оскорбил нас как власть, – бездумно встряла в разговор какаято до сих пор не врубившаяся тень.

Фюрер вскочил со стула и завопил, брызгая слюной и размахивая, как маятником, рукой перед своим лицом:

– Только я власть, швайны! – после чего Адольф перешёл на шёпот. – Ну, пожег я горы книг, а толку-то? Нужно как можно больше стремящихся к власти уничтожать, особенно тех, кому она противопоказана от природы.
Пока Гитлер шептал, тени стихийно покидали свои места около стола и сбивались в углу зала в кучку.

Фюрер подозвал к себе эсэсовца и что-то нашептал ему. Едва тот отошёл, как на колени к фюреру прыгнул блудливый кот, которого Адольф стал почёсывать за ухом. Оба от удовольствия замурлыкали.

– Жертва сталинских изысков, – скомандовал эсэсовец, – вынь ледоруб из черепа и передай его инквизитору.

Троцкий схватился двумя руками за ледоруб, поднатужился, но вытащить не смог. Тогда эсэсовец уперся ногой в грудь одного из вождей перманентных пролетарских революций во всем мире, а рукой, резко рванув, выдернул ледоруб из его черепа. Троцкий почесал ушибленную сапогом грудь и сел на стул за спиной Гитлера.

Эсэсовец передал ледоруб иезуиту со словами:

– Наруби хворосту мельче, чтоб горел ярче!


Инквизитор принялся за дело споро, а эсэсовец подошёл к независимо стоящему в сторонке Малюте Скуратову.

– Ты, боярин, многоопытный пытальщик. Ты же знаешь, что присваивающих власть следует поджаривать на большой сковороде. Так любил твой государь. Много жаркого из строптивых бояр и их холопов ты с ним наделал?

– И что из этого? – вопросом на вопрос ответил Малюта и, как веером, замахал конскими хвостами, словно ему становилось жарко от ещё не зажженного костра.

– А то, что эти самозванцы без надобности великих людей потревожили, – сказал, как отрапортовал, штурмбанфюрер. – Надо их сжечь.

Малюта перестал махать, подошёл к сбившимся в кучку теням и стал привязывать им, куда попало, конские хвосты. Тут как раз иезуит поспел со своим хворостом и начал обкладывать им дрожащие и визжащие от ужаса тени. Эсэсовец наблюдал за процедурой, широко расставив ноги, стеком постукивая по своей ладони в черной перчатке. Никто из теней не предпринял никакой попытки вырваться из угла.

– Мой фюрер, всё готово! – отрапортовал эсэсовец.

Адольф повернулся к Троцкому и спросил:

– Зажигалка у мирового поджигателя, надеюсь, имеется?

– Зачем она? Мне достаточно только щелкнуть костяшками пальцев, а пожар они сами раздуют.

С этими словами Троцкий на манер кастаньет сделал несколько щелчков, и тут же задымился конский хвост на одной из теней. Почувствовав запах паленой шерсти, тень начала судорожно вертеться, поджигая находящихся рядом. Несколько загоревшихся волос упало н а щепу, и из искры возгорелось пламя.

Сидевшие до этого момента тихо Ксюша и полковник Михайлов зашевелились в надежде успеть на помощь горевшим. Но на их пути возник эсэсовец. Михайлов тут же дотронулся рукой до девушки, и она обрела телесность, что заставило исторических призраков мгновенно исчезнуть, в том числе и самого атамана.

Ксюша кинулась в угол зала, но там, перед рассеивающимся облачком сизого дыма, лишь сидел отвратительный кот.

Потом атаман Михайлов неожиданно снова возник перед девушкой.

– Вам надо всё рассказать автору романа.

– Пожалуй, – согласилась Ксюша. – А с книгами, что будем делать?

– Подкинем в хуторские библиотеки. Пусть казаки читают.

Полковник Михайлов опять положил руку не плечо девушки, и бестелесными они вышли из его дома. Однако впереди них успел проскочить проворный, несмотря на свою тучность, кот. Атаман ушёл с книжками, а девушка направилась прямо к автору домой.

Ксюша закончила необычный рассказ.

V

Я пребывал в глубоком трансе и даже не заметил, как из моей квартиры исчезли Ксюша и старорежимный атаман станицы Каменской, полковник Михайлов. Зато от внутреннего удовольствия урчал вернувшийся блудливый кот. Я посмотрел на него сквозь наваливавшийся сон и, положив тяжелеющую голову на руки, заснул. Кот прыгнул на рабочий стол, опрокинул кофейник с недопитым кофе прямо на компьютерный процессор, в котором был текст второй книги романа. Процессор заискрил, но, почемуто, не испортился, а экран не погас, только, как потом выяснилось, в нём завелся вирус…

Мне же в этот момент приснились фейерверком разлетающиеся искры от костра, и от этой яркости я на мгновение открыл глаза.

На моем диване вальяжно развалился обрюзгший, шкодливый кот, и от него действительно тянуло миазмами. Я с усилием поднялся, взял кота за шкирку и опять выкинул в форточку, плотно прикрыв её.

«Не вызывай из небытия непредсказуемых призраков», – решил я для себя и уснул крепким сном.

Близилось освежающее утро.
_____________

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе