Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Дуэль

вкл. . Опубликовано в Ментальная терапия Просмотров: 2368

(аристократический памфлет)

I

В реакции еженедельной газеты «Невянка» я набирала на компьютере информацию об очередном скандале, разгоравшимся в реестровом казачьем обществе.

«Станичного атамана Бича, – писала я, – по распоряжению городского головы выгнали из помещений, занимаемых его правлением за беспробудное пьянство на рабочем месте и спаивание подчиненных. Окружной реестровый атаман Ломов сразу же выкинул пропившегося бывшего интеллигентного человека из сердца вон и реестра долой.

Сложилась вопиющая демократическая ситуация, когда во всю можно было проявить не только злобный пиар, но и расчехлить мундирами скрытые черные души. Впрочем, не у всех были средства для раскрутки злобы, а у некоторых оказались не такие уж и черные души. Даже белые попадались, как в птичьей стае. Но белая ворона она и у людей белая, мало кому понятная, а потому гонимая.

Таким образом, перед Большим реестровым кругом в древней казачьей станице наблюдались не то, чтобы бурные события, впрочем, обычным обывателям безразличные, а просто пошла интенсивная возня за пост станичного атамана, в которой принимали участие фигуранты, составленные в колоду из тридцати девяти учетных реестровых карточек. Как известно, обычная игральная колода состоит их 36 карт, но реестровая, оказалась почему-то на три больше. В ней дополнительно было два джокера и карта без опознавательных знаков…»

Компьютерный набор прервал неожиданно появившийся главный редактор газеты и по совместительству мой муж Костя.

– Что за материал готовишь?

– Вот тебе кофе и давай обсудим шансы. Так вот, – я включила диктофон и продолжила наговаривать статью. – Всё занесённые в колоду фигуранты мнят себя подлинными казаками и озабоченны покорением бесконечных горизонтов государевой службы, даже не думая об известной истине – сколько к горизонту не иди, достичь его невозможно. Это одна из реестровых тайн, хорошо вбитая в надёжные головы соратников неукротимыми пудовыми членами окружного атамана.

– У нас есть фото этого Ломова?

– Против которого нет приема, кроме другого лома? – хихикнула я. – Есть. В виде чугунного памятника с головой, напоминающей баскетбольный мяч.

– Ксюша, но не каменную же бабу из скифских степей ему напоминать, – строго посмотрел на меня редактор. – Ломов крупная во всех смыслах фигура. Бывший спортсмен и учитель физкультуры, слывёт крутым интеллектуалом. Крутым - потому, что в своё удовольствие применяет кулаки, иногда даже кирпичами пользуется, вбивая при их помощи в бестолковые головы сторонников правильные реестровые мысли. А интеллектуалом считается не по понаслышке, а потому, что наизусть выучил полный словарь русского мата.

– Должна тебе сказать, что в реестровой колоде он единственный, причем пиковый, туз, – приостановила я размышления редактора.

– Но тогда должна быть ещё дама и семёрка. Это же секрет старухи из «Маскарада»?

– Дорогой, в реестре есть все, как в Греции.

– Согласен. Карты, и мат, даже шахматный, – верные признаки интеллектуального своеобразия окружного атамана. Да и первого его дружка.

– Скажешь тоже!

– Дай с первого раза угадаю, кого ты имеешь в виду под его дружком, – попросил Костя.

– Угадывай!

– Войскового старшину Околесиса.

– Правильно. Но позволь я продолжу, поскольку ты затронул вторую ключевую фигуру в колоде, – прервала я мужа. – Основной расклад не совсем мизерный, хотя шестерок хватает, чего нельзя сказать о крупных фигурах. Скорее они разномастные по положению и по краплённости.

– Ну, Околесис до неприличия краплёный, – перехватил инициативу Костя. – Этот потомственный латышский стрелок строго перпендикулярен в реализации замыслов Ломова. Некоторые казаки с началом демократии, когда либералы поставили знак равенства между фашизмом и коммунизмом, стали упрекать Околесиса в том, что его злобные ныне соплеменники и насадили в России коммуно-фашизм, охраняя инородческое правительство большевиков. В отве т на это тот ударился в зоологический антисемитизм, стремясь доказать, что его прибалтийские предки ни в чём не виноваты, а что во всём и виноват сам этот избранный народ.

– Вот мы и вычислили одного джокера в реестровой колоде, – заявила я. – Но они с Ломовым не кандидаты, а кукловоды. Есть, правда, один член общества, который всегда мешается во всех процессах, потому опасен для кукловодов.

– Кто же?

– В силу неистребимой привычки к интригам им является депутат четырех созывов городской думы, или как доброжелатели его называют депутат-рецидивист, Варежкин.

– Два кандидата мне уже известны, – хитро ухмыльнулся Костя. – Один из окружения Бича, другой как бы второй джокер, можно сказать. На американку хочешь?

– Я попробую угадать с первого раза, – расхрабрилась я.

– Угадывай.

– Один изворотлив, словно угорь в куширах, и нежелательный реестровому начальству. Фамилия Муров.

– Засчитано, – хлопнул в ладоши редактор. – Кто второй?

Тут я задумалась. Костя стал считать до десяти и уже предвкушал выигрыш, но просчитался. После седьмой цифры, я ответила:

– Бывший чиновник городской администрации Полумеров. Это и есть второй джокер.

– Ну, ты и ясновидящая! – воскликнул Костя. – От тебя ничего не скроешь.

– А теперь ты угадай последнего кандидата.

– Неужели и его знаешь? На десять справлюсь.

– Угадывай.

Прошло даже пятнадцать секунд, но Костя молчал. Я засмеялась:

– Ладно слушай. Это бывший атаман Донецкого округа Зацепин. Вот тебе и белая карта в колоде.

– Да, весело будет, – почесал затылок редактор. – Игрища будут ещё те. Думаю, тебе обязательно надо присутствовать на этот спектакле. Потом опишешь.

– Спасибо за безграничное доверие, дорогой!

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе