Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Очерки былой казачьей жизни

вкл. . Опубликовано в Ментальная терапия Просмотров: 2230

Содержание материала

II

Уборка хлеба

Вечерять закончили, и дед с внуком Иваном устроились на диване. Они любили эти тихие вечерние часы, когда можно было всласть наговориться и завязали разговор о земле, хлебе, посевной и уборочной, о станичных и вообще казачьих делах.

– А как убирали хлеб предки? – спросил куженок 26 деда.

Тот задумался, словно погружаясь в прошлое, а потом сказал:

– Ну, уборку хлеба могу вспоминать только по рассказам матери. У меня отец и мать – это одно лицо. Это была основная ответственность казачьего рода, чтобы сжать хлеб. Жали косами, резали серпами, вязали снопы. Казаки косили на валок, а казачки вязали снопы. И мужчины, и женщины, даже беременные, даже больные по-женски – все уезжали на уборку хлеба. Чтобы меньше потерь было, следовало быстро скосить колос, связать его в снопы, составить их так, чтобы дождь не затек и пшеничка не проросла, а сам колос не осыпался. Хуторские наделы были за Каменной балкой – это примерно пять-шесть километров, если не больше от Калитвенской станицы. Там сеяли пшеницу, просо. А потом запрягали быков в арбы, надо было перевезти снопы домой в хутор. У каждого казака должен был половень, если по-украински – клуня. Это ворота въездные, которые раскрываются со стороны база так, чтобы арба проехала. Привезли снопы, обязательно сложат на правую или на левую сторону, как хозяин спланирует. Этот хлебушек в снопах дождя не боится, и хозяин продолжает другие необходимые работы. За половнем – ток. Он вымазывался глиной, а лошадь запрягалась в каток. Снопы клали колосьями к центру с обеих сторон тока, и ребристый каменный каток гоняли по снопам. После катка подымали снопы и уже цепом добивали. Это палка метр двадцать сантиметров длиной, соединенная сыромятными ремнями с палкой сантиметров шестьдесят семь. Ею и бьют до темна. Устали, попадали на эти снопы и спят. Только зорька занималась, вставали и опять. Неделю и боле работали. Потом если веялка была – веяли. Если не было, подымали в ведре на ветер и сыпали на землю. Урожай с десятины собирали до двадцати центнеров. Десятина – чуть меньше гектара.

Они говорили ещё долго. Потом Иван положил голову на дедовы колени, и уснул. Старик перенес его на кровать, раздел и укрыл теплым ватным одеялом. Иван проснулся, но потом повернулся на бок и снова погрузился в сон. Поцеловав внука, дед ушёл из спальни.

Сначала в мутнеющим сознании Ивана мелькали какие-то причудливые образы, никак не выстраивающиеся в осмысленное сновидение, потом он увидела ветхого годами старика, который присел на завалинку рядом с куренём и поманил его пальцем. Иван не шевельнулся, а внутренне напрягся, ибо уже знал, что если приснился упокоившийся и зовет с собой, то это означало близкую смерть. Тогда старик подошел к нему и сказал:

– Я твой прапрадед, от меня вреда не будет. Это только мать или отец могут позвать с собой. Рано тебе, внучёк. Я хочу показать, как мы хлебопашеством занимались».

Сон тугой петлей отключил реальное сознание, Иван полетел в какую-то черную дыру и вдруг, сквозь пелену раннего утреннего тумана, увидела свой двор. Он мягко опустился на землю у плетня, что ограждал скотный баз, и, словно в кино о прошлой жизни, увидела все, что там происходит, да настолько ярко и четко. Ветхий прапрадед отошел в сторону, уселся на поваленное дерево, достал кисет с бахромой, набил табаком сделанную из вишневой чурки трубку и сказал:

– Из живнос ти было у нас до революции три лошади, восемь коров, три пары быков, больше сотни овец. Земли нарезали нам под сто гектаров, еще виноградный сад площадью один гектар и сенокосы. Сеяли мы пшеницу, ячмень, гречиху, просо, кукурузу и бахчи. Большое хозяйство требовало и огромных усилий, поэтому семья наша была большая из одиннадцати человек – меня с женой – твоих прапрадедов, моей еще живой матери, трех сыновей с женами и двух дочерей. С раннего утра вся наша казачья семья начинала трудиться, и работала, до седьмого пота. Ты сам все увидишь.

Ветхий дед глубоко затянулся табаком и исчез в клубах выпущенного дыма.

Иван поворачивается и видит, как его прапрадед с прапрабабкой еще до восхода солнца выходят из куреня, крестятся. Бабушка в длинном балахоне, а дедушка в казачьих шароварах, в белой посконной рубахе и чувяках поверх чесанок из козьей шерсти. Солнце еще не взошло и время доить коров, пока муха не села.

– Буди молодых, – говорит прадед, а сам идет в угол база.

На веранде появляются сначала сыновья и тоже крестятся, а следом и женщины с цыбарками. Казачата в этот ранний час досыпают.

Молодые казаки, задают корм скотине, а казачки доят коров. Потом скотину гоняют за баз, там пастухи уже собирают хуторское стадо.

– Диду, у вас сверх нормы три головы в стаде, – говорит один из пастухов, с перекинутым через плечо длинным пастушьим кнутом и войсковой фуражкой на голове. – На той неделе ваша очередь кормить нас.

– Погодь, я тебе деньгами отдам, – отвечает прапрадед и кличет одного из сыновей. – Митька, принеси деньги пастухам.

Такса известна, пастух молча прячет деньги за пазуху и уходит.

Начинался суетливый крестьянский день. Вчера казаки накосили колосьев с поля, обмолотили их и привезли домой мешочек зерна. Вчера же и размололи его в муку.

Глава семьи, довольный результатом, сообщил домочадцам:

– Урожай ноне – сам-пят.

– Это как, дедуня? – переспросил куженок-казачок.

– В пять раз больше, чем сеяли, дитятко, – дед погладил казачонка по вихрастой голове.

Едва встав, две старые женщины немедля месят тесто и пекут в русской печи подовый хлеб. Если хлеб получится вкусным и пышным, то завтра семья поедет косить всё поле.

Пышный хлеб вынули из печи, его аромат щекочет ноздри. Вся семья собирается за столом к завтраку. В большие глиняные миски казачки наливают парное молоко, один из казаков нарезает только что испеченный хлеб. Произнеся краткую молитву и перекрестившись, все едят горячий хлеб, ложками хлебая молоко.

– Хорош каравай, – говорит глава семьи. – Завтра едем в поле. Готовьтесь.

Казаки собирают инвентарь, а женщины запасают провизию: картошку, сало, яйца, рыбу, овощи. Отдельная забота специальный самовар-кухня, в котором за счет внутренней перегородки можно готовить сразу два блюда. В одной половине кипятили чай, в другой готовили кондер – густой суп с пшеном, заправленным салом, маслом, или сваренным на сухой рыбе.

Сон, что кино, в нем времена смешиваются, и вот уже Иван видит, как его предки на подводах едут в поле. Сначала подновляют оставшийся от весеннего сева шалаш, потом раскладывают по ямам продукты.

Перед началом жатвы начинается обряд благодарения – кладут на поле хлебную соль, затем срезают три раза по три колоса и, заткнувши их за спины, приговаривают:

– Чтоб наши спины не болели.

Нажавши первый сноп, добавляют в него прежде сжатые колоски. С этим снопом обходят по краю поля, ударяя им об землю и приговаривая:

– На сто колен и на тысячу.

После приступают к жатве. Казаки, широко замахиваясь, проходят по полю с косами, а казачки, одни режут колосья остро наточенными серпами, другие вяжут скошенные колосья в снопы. Работа тяжелая, пыльная, но на душе у казачьей семьи радостно, оттого и песни играют. Есть хлеб – будет сытой зима.

Тут же начинают обмолачивать часть скошенного зерна. Впрягают лошадь в молотильный каток, пускают по круглому току, да цепями, прикрепленными к дли нным палкам, ударяют по лежащим колосьям…

Потом свезут обмолоченное зерно на станичную мельницу-ветряк…

С утренним пробуждением Ивану будет трудно вспомнить сон, он быстро сотрется из памяти. Разве что вспомнится, как кузнец подкову ковал, и от искр у Ивана слепило глаза.

А это утреннее солнце, оно бьёт прямо в стекло куреня.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе