Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Раздел V. Традиции инструментальных ансамблей

вкл. . Опубликовано в Русская инструментальная музыка Просмотров: 5890

Совместная игра на музыкальных инструментах, как утверждают историки, возникла уже на ранних ступенях развития человечества, когда люди применяли примитивные инструменты, с помощью которых извлекались звуки, не имеющие не точно фиксированной высоты, ни строго упорядоченного ритма. Во всяком случае, реальное существование периода хаотических форм совместного музицирования едва ли можно отрицать.

Не является исключением в этом отношении и предки русских – славяне. Архаические элементы, связанные с ансамблевым музицированием наших предков, обнаруживают себя при изучении исполнительской традиции почти каждого русского народного инструмента: трещоток (в ансамбле с пением), колоколов, пастушеских рожков, двойных свирелей и жалеек, гудков и скрипок.

Особый интерес в аспекте ранних форм ансамблевого музицирования, несомненно, представляют кувиклы. Стадиально различные эпохи ансамблевой игры нашли отражение буквально на всех уровнях организации звучания этого уникального инструмента. В ансамблевые отношения здесь вовлечены и мелодико-гармонический, и мелодико-ритмический, и вокально-инструментальный компоненты звучания.

Задержим внимание только на последнем компоненте. В нем легко можно выделить следующие три уровня: 1) конструктивный – объединение в “ансамбль” отдельных дудочек в процессе ”конструирования” самого инструмента; 2) индивидуально-исполнительский – объединение в ансамбль инструментальных- звуков дудочек с вокальными звуками (выкриками) самой игрухи; 3) коллективно-исполнительский, в котором естественно выделяются два подуровня: а) объединение игрух в ансамбль, состоящий из идентичных инструментов, б) объединение игрух в ансамбль, состоящий из различных инструментов.

Трудно сказать, какой из указанных уровней запечатлел на себе самую раннюю стадию “совместного” музицирования. Можно лишь отметить, что сам характер сочетания вокального голоса и инструментальной мелодии в игре одной и той же исполнительницы отражает одну из очень ранних стадий музыкального развития человечества. В музыкальном отношении голос используется здесь, по существу, не вокально, а инструментально и лишь дополняет звучание инструмента. Голосом кувикальницы помогают себе исполнить на примитивном инструменте интонационно и ритмически более сложную мелодию.

Хотя ведущим в современной фольклорной практике игры на кувиклах является в этом своеобразном “дуэте” инструмент, ничто не мешает предполагать, что в эпоху овладения таким “дуэтом” инструмент и голос могли меняться ролями. На это намекает, в частности, умение некоторых кувикальниц фифкать голосом без кувикл (Руднева, 1975, с. 141, 153, 287).

Параллельно с вокально-инструментальными упражнениями древнего человека с дудочкой шел процесс “конструирования” и самого инструмента: к одной дудочке прибавилось несколько других, одинаковых и разных. В эту эпоху происходило постепенно осознание человеком поступенного строения шкалы музыкальных звуков. А многоствольная флейта была тем инструментом, который помогал этому осознанию, способствовал ускорению процесса развития музыкального мышления на ранних этапах его становления и развития.

Эта эпоха, если она существовала, могла только предшествовать тому времени, когда и голосом, и на инструменте человек уже мог исполнять простейшие мелодии канительного типа, мог соединять такие мелодии вместе, то есть соединять в ансамбль голос и инструмент на принципах, в корне отличающихся от тех, на которых покоится искусство фифкающей кувикальницы.

Не будем дальше развивать мысль об эволюции музыки устной традиции, которую позволяют высказать наблюдения над русскими народными инструментами. Это – предмет специального исследования. Мы коснулись его лишь с тем, чтобы оттенить глубину истоков ансамблевого музицирования русских.

Совместная игра на музыкальных инструментах существовала у славян с древнейших времен. Литературные и изобразительные памятники древности различных славянских народов, а также данные их этнографии и археологии позволяют относить возникновение у них инструментальных ансамблей в собственном смысле этого слова к периоду доклассового общества. Есть основания полагать, что восточные славяне подошли к моменту образования у них государственности с достаточно развитыми навыками ансамблевого музицирования.

Один из самых существенных музыкальных фактов, нашедших отражение в русских летописях, состоит в том, что инструменты русской фольклорной традиции соединялись в различного рода ансамбли – и в хоромах князей. и в ратном деле, и в народном быту. Известно не одно описание, сжато и вместе с тем образно рисующее грозное звучание боевой музыки перед битвой, штурмом крепости или при каких либо других обстоятельствах. Одно из таких описаний содержится в летописи под 1220 г., где рассказывается о походе князя Святослава на волжских булгар. О стройности звучания “ратных оркестров” в более поздние времена можно составить представление по замечанию одного иностранного путешественника, описавшего московское войско начала XVI в. Отмечая, что у русских много трубачей, и если они по “отеческому обычаю” станут дуть в свои трубы все вместе, то можно услышать тогда некое удивительное и необычное созвучие (Герберштейн, 1908, с. 79-80).

В хоромах князей содержались специальные труппы музыкантов-скоморохов, которые также занимались совместным музицированием (вспомним знаменитую фреску в Киевском Софийском соборе). Аналогичные сведения имеются и в более поздних источниках. Например, известно. что на свадьбе царя Михаила Федоровича в 1626 г. играл оркестр, в который входили два гусляра, три домрачея и четыре скрипача. На одном из рисунков Олеария, сделанных с натуры в 1634 г., изображен ансамбль, состоящий из гудошника и домрачея (Олеарий, 1906, с. 18).

В составе раннего скоморошьего ансамбля суммарно называют гусли, свирели, трубы, бубны, а сами скоморохи величаются гудцами, свирцами. плясцами и глумцами (То есть шутниками) – в одних источниках. гусельницами, свирельниками и глумотворцами – в других. На миниатюре Радзивиловской летописи бесы изображены играющими как раз на тех инструментах, о которых мы знаем по письменным источникам о “бесовских скоморошеских действах”: бесы изображены с гуслями, с различными духовыми инструментами и бубнами. Рассказ Печорского патерика об искушении монаха Исакия называет тот же состав ансамбля. В этом рассказе, помещенном в ”Повести временных лет” под 1074 г., говорится о том, как бесы, обманув Исакия, заставили его плясать под свою музыку: “И сказал один из бесов, которого называли Христом: “Возьмите сопели, бубны и гусли и играйте, пусть наш Исакий спляшет”. И грянули бесы в сопели и в гусли и в бубны, и стали Исакием играть. И, утомив его, оставили едва живого и ушли, надругавшись над ним” (Романов, 1950, с. 314).

Для ниспровержения в глазах народа патриаршей власти Петр I распорядился устроить в 1715 г. шутовскую свадьбу князь-папы, роль которого сыграл тайный советник Н.М. Зотов. Сохранился составленный Петром I “Реэстр … кому быть в каком платье и с какими играми” (Голиков, 1792. с. 236-252). Каждый участник шутовского маскарада должен был иметь в руках какой-либо музыкальный инструмент, чтобы символизировать тем самым неповиновение духовной власти, которая на протяжении многих столетий запрещала игру на музыкальных инструментах.

Перечисленные в “Реэстре” инструменты в сумме образовали по составу “чудовищный” (по выражению Ф.В. Соколова) оркестр, насчитывающий более 130 человек. В него вошли:[135] русские народные инструменты – скрипки (скрыпицы), гудки, балалайки, колесные лиры (игра рыле), варганы, кувиклы (дудочки), одинарные свирели (сиповки старинные), двойные свирели (черные дудочки – по паре свирелей), сурны, волынки, жалейки и/или пастушьи рожки (пастушьи рога), роги (роги большие), ложки (ложки с колокольчиками), трещотки (трещотки и трещотки новгородские) била (билы деревянные); шумовые и сигнальные инструменты – сковороды, тазы, пузыри с горохом, колокольчики, почтовые и егерьские рожки, манки (перепелочные дудки, собачьи свисты), окарины (глиняные дудочки, соловьи); ратные инструменты (в том числе заимствованные из Европы) – флейты, флейты пикколо (верхи от флейт, пикульки), гобои, трубы, валторны, литавры, набаты, тулумбасы, накры, барабаны, медные тарелки; нерусские инструменты – цитры, нагоры (горшки хивинские), органные трубы.

Не вызывает сомнений, что это – и не перечень бытовавших инструментов (в “Реэстре” они перечислены в случайном порядке) и не оркестр в собственном значении этого слова. В то же время список русских народных инструментов невольно получился почти исчерпывающий (по понятным причинам не упомянуты гусли и нет домры) и ансамблевый состав инструментов отразил, как увидим, один из принципов организации ансамблей русской фольклорной традиции. Однако подчеркнем, что интерпретируя инструментальный состав “Реэстра” как ансамбль, нельзя забывать его преимущественно гротескный характер.

Об употреблении ансамблей в народном быту в летописных и других памятниках истории есть только косвенные указания. Но и они находят подтверждение, в частности, в том, что многие из дошедших до наших дней фольклорных форм ансамблевого музицирования есть все основания возводить не только ко временам восточно-славянской общности, но и к более ранним эпохам.

Конкретные составы инструментальных ансамблей восточных славян нам неизвестны, известен лишь принцип включения инструментов в ансамбль: в одно целое объединялись инструменты всех трех родов – струнные, духовые и ударные. Смешанные ансамбли случайного состава объединяли группы игрецов от 2-3 и более человек до нескольких десятков, а, возможно, и сотен, если иметь в виду и ратные оркестры.

Один из подходов к составлению ансамблей наглядно иллюстрирует “Реэстр Петра I” – собрать побольше музыкантов и поразнообразнее состав инструментов, то есть подход внешний, зрелищный, преследующий цель скорее красочно-шумовую, нежели собственно музыкальную. Музыкальный подход также издавна имел место. Наиболее четко он проявился в малых ансамблях как смешанного, так и особенно однородного состава, поскольку именно однородный ансамбль активно способствует дифференциации ансамблевых функций отдельных инструментов.

В настоящее время мы располагаем лишь косвенными данными о составе применявшихся в прошлом однородных ансамблей (домришко – домра; гудочек – гудок – гудило). Эти данные не восходят ранее XVI-XVII вв. (с. 173). Но несомненно, что выделение и развитие функции ансамблевых голосов в однородных ансамблях относится к более ранним эпохам. Первоначально оно возникло не на собственно ансамблевом, а на конструктивном уровне, и нашло отражение в устройстве целого ряда инструментов – волынки (наиболее ранние сведения о ней относятся к XV в.), двойной жалейки, двойной свирели, а также, отчасти, в конструкции звончатых гуслей и особенно русской флейты Пана. В каждом из этих инструментов нетрудно увидеть отражение процесса расширения диапазона и одновременно зачатки функционального использования отдельных участков этого диапазона (и в плане возникновения элементарного многоголосия, и в плане постепенного осознания солирующего и аккомпанирующего голосов).

Хотя археологических данных, подтверждающих наличие этих инструментов (кроме гуслей) в эпоху восточных славян, пока нет, однако нет и причин, которые заставляли бы ограничить их появление XV веком.

Известное представление о составах ансамблей прошлого дают фольклорные формы ансамблей живой традиции. Некоторые из них подробно рассматриваются ниже. Хотя живая ансамблевая традиция изучалась недостаточно, уже сейчас можно утверждать, что навык музыкально-инструментального ансамблевого мышления и музицирования имеется у фольклорных носителей на всей русской этнической территории.

Смешанные ансамбли большого состава отмечены в Смоленской, Брянской, Курской, Белгородской и ряде смежных областей. По составу инструментов большие ансамбли чем-то напоминают “чудовищный” оркестр Петра I. Например, инструментальный ансамбль Белгородской области[136] включает в себя три-четыре свирели двух разновиностей (обычная дудка с 5-6 игровыми отверстиями и большая по размеру дудка, низко звучащая и называемая здесь двухголоской), несколько жалеек, называемых рожком, несколько флейт Пана, называемых здесь свирелями и лезвие косы, используемое в качестве ударного инструмента.[137] К традиционному ядру белгородского ансамбля могут добавляться мандолины, скрипки, гитары, ложки, гребни, то есть инструменты более позднего слоя данной местной культуры, пришлые из других областей, из других стран, и даже инструменты, принадлежащие, как правило, письменной традиции (кларнет, флейта и др.).

Однородные и смешанные ансамбли малого состава распространены в живой традиции значительно шире, чем ансамбли большого состава. Практически любые инструменты (указанные выше) могут составить ансамбль: известны однородные ансамбли кувикл, рожков, одинарных жалеек, одинарных свирелей, скрипок, балалаек. Фиксировались ансамбли балалайки со скрипкой, скрипки с гитарой или с цимбалами, двойной свирели со скрипкой и др. В ряде мест некоторые однородные ансамбли складывались в устойчивую традицию, например смоленский дуэт скрипачей, курский ансамбль кувикл, малые ансамбли владимирских рожков и др., многие из которых остались неизученными.

Хор курских дудареев

Глубокая и прочная традиция ансамблевой игры на народных инструментах отмечена в южных и юго-западных районах Курской области. Основу большого смешанного ансамбля курян составляет однородный ансамбль кугикл (Руднева, 1975, с. 191-204). Обычно он состоит (например, в Больше-Солдатском и ряде смежных районов) из четырех женщин: две играют на пятиствольной паре основную мелодию наигрыша (одна из них еще и фифкает), две другие придувают на трехствольных парах (различно настроенных) своего рода аккомпанирующий второй голос – ритмико-гармоническое сопровождение (пример № 145). Русская флейта Пана является по природе своей ансамблевым инструментом, поэтому основные ансамблевые особенности ее и разновидности были подробно рассмотрены в главе о кувиклах, и здесь на них мы останавливаться не будем.

Кроме однородного ансамбля кувикл в состав курского смешанного ансамбля входят: дудка, пыжатка, рожок (жалейка), скрипка, балалайка, гармошка, гитара. Как свидетельствует этнографическая литература, на протяжении по крайней мере всего XIX в. непременным участником ансамбля был также и гудок (Дмитрюков, 1831; Машкин, 1862 и др.). Поскольку основную массу смешанного ансамбля курян составляют духовые инструменты, его называют нередко хором дудареев[138]. На духовых инструментах играют и женщины (на кугиклах), и мужчины (на всех остальных), а на струнных – одни мужчины.

Количественный состав участников смешанного ансамбля обычно не имеет ограничений: Меньше людей грають, меньше будя круг (Руднева, 1975, с. 192). По наблюдениям Рудневой, для полного состава хора дудареев необходимо собрать четыре пары кугикл, три-пять дудок, два-три рожка, одну-две пыжатки и к ним скрипку или балалайку. Подключение в ансамбль гармошки и особенно гитары не типично и встречается очень редко.

Инструменты хора дудареев обычно тщательно подстроены друг к другу. Инструментом, по которому выверяется строй всего ансамбля, является, как правило, пыжатка. Хорошо настроенными оказываются ансамбли только в пределах одного села. Настройка инструментов даже из соседних сел бывает несколько различной. Поэтому во время больших гуляний, охватывающих группы селений, составлять сводные оркестры невозможно – каждому ансамблю приходится играть по очереди.

Курский инструментальный ансамбль используется для сопровождения южнорусской пляски – так называемого карагода. Интересен способ расположения музыкантов в ансамбле – обе образуют малый внутренний круг – пляшущие, которые в с вою очередь оказываются также внутри круга, но уже внешнего, образуемого зрителями и отдыхающими плясунами (Руднева, 1975).

В исполнении хора дудареев записаны плясовые наигрыши “Тимоня”, “Чибатуха”, “Батюшка”, “А я вторничала”, “Девка Паранька” и др.

72. Чибатуха (плясовой наигрыш)

прил.072прил.072

Ансамблевые функции инструментов в хоре дудареев дифференцированы, но слабо. Все же можно выделить две основные функции: мелодическую и “аккомпанирующую”. Первую выполняют грающие пары кугикл, дудка и рожок, вторую – придувающие пары кугикл и пыжатка. Скрипка используется как многоголосный инструмент: мелодия исполняется на верхней и отчасти средней струне. Средняя струна почти непрерывно бурдонирует на субкварте (звук соль). Бурдон средней струны эпизодически “выключается” для исполнения звука до, когда он необходим для исполнения мелодии, а также для “включения” нижней открытой струны в качестве “бурдона напоминания”.

Следует обратить внимание на суммарный звукоряд хора дудареев. Его строение совпадает с одной из характерных настроек гуслей.

Схема 42

Схема 42


Сходство с гусельным звукорядом несколько неожиданно, так как хор дудареев состоит преимущественно из духовых инструментов. Однако такое совпадение едва ли случайно. Скорее – это одно из свидетельств общности музыкально-инструментального мышления русских в национальном масштабе устной традиции.

В основе курского ансамбля лежит двухголосие с элементами трехголосия, наиболее отчетливо проявляющееся в партитуре однородного ансамбля кугикл (примеры № 32-35). По типу фактуры это многоголосие следует охарактеризовать не как подголосочное, а как кластерно-гетерофонное: а) звуковысотная линия придувающих пар кугикл не образует сколько-нибудь сходного варианта по отношению к звуковысотной линии мелодической пары кугикл и не может быть охарактеризована как подголосок; б) звукоряды всех трех разновидностей ансамблевых кугикл не разнесены в звуковысотном пространстве, в результате три-четыре звуковысотные линии скорее накладываются друг на друга, сталкиваются между собой, перекрещиваются, нежели расходятся при исполнении единой линии.

Эффект кластерного звучания усиливается от добавления к однородному ансамблю кугикл других инструментов хора дудареев, поскольку и их рабочие звукоряды повторяют звукоряд кугикл.

Обращает на себя внимание, что фактические звукоряды пыжатки и скрипки используются не полностью и только в той части, которая совпадает с суммарным звукорядом ансамбля кугикл, т.е. пять звуков в квинте от до до соль и субкварта к ним – соль. Это заставляет думать, что как скрипка (а ранее гудок), так и однородные группы других инструментов – группа дудок, группа рожков, группа пыжаток – как бы дублируют ту или иную часть кугикального ансамбля, и, следовательно, однородный ансамбль кугикл есть основания рассматривать как основу курского хора дудареев не только в функциональном, но и в генетическом плане.

Кластерный тип многоголосной фактуры, а также преимущественно духовой состав инструментов хора дудареев придает плясовым наигрышам в его исполнении очень терпкий и яркий южнорусский колорит звучания, на фоне которого изредка звучит еще и вокальный голос – поющий или точнее ритмизованно выкрикивающий коротенькие стишки частушечного типа.

Ансамбль травяных дудок

В большинстве обследованных сел на ареале распространения травяной дудки было принято играть поодиночке. И лишь в селах Больше-Быково и Подсереднее зафиксирована архаическая традиция ансамблевой игры, по существу ее остаточные проявления.

Для ансамблевой игры на дудках, как показывают данные, собранные в экспедициях 1980-х годов, необходимо подобрать ансамблевый комплект инструментов, то есть дудки предварительно соответствующим образом настроить.

Ансамблевый комплект составляют три дудки неодинакового размера. Разница в их длине устанавливается с помощью ширины ладони, выступающей в качестве антропоморфной меры для настройки ансамблевых дудок. Ширина ладони имеет своим музыкальным эквивалентом в звучании дудки приблизительно один целый тон.

Таким образом, три разновеликие дудки, строй которых (если его определять по фундаментальному тону) отличается один от другого (для смежных по величине инструментов) на один целый тон, составляют ядро или основу ансамблевого комплекта. В звуковысотном выражении настройку дудок, входящих в ансамблевый комплект, можно записать так (при условии строго октавного соотношения между обертоновыми сериями у каждой из дудок).

Схема 43

Схема 43

Такая настройка ансамблевых инструментов была узаконена традицией и считалась обязательной. Однако осуществлялась она не во всем последовательно и строго. Кроме того, в практике ансамблевого музицирования каждая из трех основных дудок ансамбля могла быть продублирована.

При настройке дудок для ансамблевой игры один инструмент подлаживают к другому. Как достигают традиционного ансамблевого строя, располагая стеблями разной длины, подробно показали С.Ю. Ермаков (г.р. 1910), Д.Н. Капустин (г.р. 1907), И.А. Косинов (г.р. 1913), Н.Д. Щербинин (г.р. 1904) в селе Больше-Быково: из заготовок стеблей отобрали сначала самый длинный, затем другой, короче его на ширину ладони, наконец, третий взяли еще короче, вновь ладонью отмерив разницу с предыдущими. Вырезав свистковые отверстия, начали опробовать дудки. Самая длинная, лужная дудка получилась не совсем такой, какая хотелась бы мастеровым: слишком корявая и, как следствие, не имеющая оптимального интервального соотношения между обертоновыми сериями. Она сначала была забракована, но потом все же включена в ансамблевый комплект.

Две другие дудки (обе колючие) получились значительно удачнее первой (по соотношению их обертоновых серий, давшему отчетливую целотонность в среднем регистре). Опробование и настройка их осуществлялась так: сначала дунули вместе в обе дудки в режиме, когда меньшая закрыта, бульшая открыта. Отыскали сливающиеся звуки: 7 и 9 обертоны на закрытой дудке с 4 и 5 обертонами – на открытой. Затем поменяли режим звукоизвлечения на противоположный, снова дунули разом – сверили степень совпадения 4 и 5 обертонов на короткой дудке с 9 и 11 на средней. Чтобы устранить небольшие расхождения, обнаруженные в звучании дудок, слегка укоротили среднюю, едва ощутимо подняв ее строй. Так была сформирована основа ансамблевого комплекта дудок.

Позднее, перед записью ансамблевого исполнения, в состав ансамбля была включена еще одна, четвертая дудка, равная по длине самой короткой, но не имеющая оптимального (целотонного) соотношения между обертоновыми рядами по причине того, что это был тоже лужный вариант инструмента.

Целотонное соотношение звукорядов, входящих в ансамбль инструментов, свидетельствует не только о глубоком осознании носителями традиции целотонной структуры, имеющей место в нижней части среднего регистра дудки, но и об остроумном использовании свойства этой целотонности для ансамблевого музицирования. Дело в том, что центральная терция целотонного звукоряда соль – си (четвертый и пятый обертоны), извлекаемая при открытом канале, имеет точный эквивалент (соль – си)в целотонных участках звукоряда дудок, настроенных как на целый тон выше (седьмой и девятый обертоны), так и на целый тон ниже (девятый и одиннадцатый обертоны), но извлекаемая в обоих случаях при закрытом канале.

Схема 44

Схема 44

Аналогично этому и три другие звука целотонного участка (фа – ля – до диез), седьмой, девятый и одиннадцатый обертоны, извлекаемые, соответственно, при закрытом канале, также перекрываются в звучании дудок, настроенных на один тон выше и ниже, но, естественно, при открытом канале и только частично (у верхней дудки ля и до диез, у нижней – фа и ля, что дает в обоих случаях четвертый и пятый обертоны).

Таким образом, чтобы извлекать одновременно один и тот же звук или звуки одного терцового ряда, первая дудка, ведущая ансамбль, и две другие, вспомогательные, должны звучать в противоположных режимах звукоизвлечения. Так, если первая звучит при открытом канале, две другие, для выполнения поставленного условия, должны звучать при закрытом канале или, наоборот, если первая – при закрытом, то две другие – при открытом канале.

Фактическая настройка инструментов, использованных для записи ансамблевых наигрышей, в нотном выражении получилась следующей[139].

Схема 45

Схема 45

У всех четырех инструментов совпадают с “правильной” настройкой все звуки, извлекаемые при открытом канале, а у двух средних – также и при закрытом канале. У двух крайних инструментов ансамбля звуки, извлекаемые при закрытом канале, завышены примерно на полтора (сравн. примеры № 43 и 45). Это создает, естественно, кластерное звучание при ансамблевом музицировании не только в верхнем регистре ансамблевого звукоряда, но отчасти и в его среднем регистре, в котором ансамблисты стремятся достичь гармонического (терцового или секундо-терцового) звучания ансамблевой вертикали.

Ансамблевая игра на дудках – не просто совместная игра только по слуху. Она возникает при условии зрительного контроля игрецов за тем, чем занят партнер, за тем, как ходит вниз-вверх у него палец. В результате устанавливается общий темп ансамблевой игры, согласуются ритмические и звуковысотные рисунки отдельных партий. Не последнюю роль при этом играет, конечно, и контроль слуховой.

Начинает ансамблевый наигрыш обычно дудка, занимающая в ансамбле центральное (по настройке) положение. На ней исполняется средний, ведущий голос. Две другие исполняют побочные партии – верхний и нижний голоса ансамбля, вступающие последовательно за ведущим. Любой из голосов может быть продублирован введением в ансамбль дополнительного инструмента. В приводимом примере продублирован верхний голос.

73. Протяжная (наигрыш на травяных дудках)

прил.073

В традиции ансамблевой игры на травяных дудках используются два приема: сдвиг ритмического рисунка пальцевых движений у ведомых голосов по отношению к ведущему на одну, две или три позиции четырехпозиционного периода (принцип канона) и терцовая дублировка голосов ансамбля по гармонической вертикали (принцип противопоставления двух терцовых рядов, сдвинутых на целый тон).

Ансамблисты в процессе игры, визуально подлаживая друг к другу простую, однообразно и многократно повторяемую ритмику пальцевых движений, на уровне слухового контроля ведут поиск спонтанно возникающих благозвучных созвучий, складывающихся из одинаковых у разных инструментов звуков.

Поиск таких звуков осуществляется, как мы видели, уже при настройке ансамблевого комплекта дудок. Делается это, очевидно, как раз для того, чтобы на их основе строить ансамблевую игру.

Описанные условия сложения ансамбля дудок приводят к тому, что ансамблевые наигрыши получают ярко выраженную полифоническую природу. их многоголосие складывается не только и не столько из отдельных звуков или призвуков (это имеет место уже при сольной игре на дудке), сколько из сочетания инструментальных голосов. Каждый голос ансамбля имеет периодическую структуру. В качестве базового периода, как и в сольных наигрышах, здесь используется четырехпозиционный период в основном (см. № 15) и в зеркально симметричном (см. № 16) виде.

Ведущий голос в приведенном наигрыше использует основной вид периода. Его семидесятичетырехкратное проведение дважды перемежается шестипозиционной фигурой, сдвигающей период ведущего ансамблевого голоса по отношению к периодической структуре других ансамблевых голосов на две позиции.

Нижний, ведомый голос использует зеркально симметричный период также на протяжении всего наигрыша. Он вступает на пятом периоде и на протяжении своих первых двух периодов ритмически подлаживаются к ведущему голосу так, чтобы быть сдвинутым по отношению к нему на одну позицию вперед.

Два верхних ведомых голоса используют также основной вид периода, как и ведущий. Но вступают они оба сразу со сдвигом по отношению к ведущему на одну позицию вперед (второй – с седьмого, а первый – с девятого тактов ведущего голоса).

Такое ритмико-периодическое соотношение голосов сохраняется на протяжении трех периодов ведущего голоса. Затем, после паузирования, первый голос совмещает позиции своего периода с позициями периода ведущего голоса и тем самым меняет свое ритмико-периодическое соотношение и с двумя другими ансамблевыми голосами.

Такая смена ритмико-периодического соотношения в каждом голосе происходит спонтанно по нескольку раз на протяжении приведенного наигрыша. Существуют и другие приемы смены. Кроме упомянутых (паузирование и удлинение периода на две позиции путем повтора одной из его половин), можно назвать усечение или растяжение четырехпозиционного периода на одну позицию.[140]

Ансамбль смоленских скрипачей

Как уже отмечалось, смоленская скрипка также является преимущественно ансамблевым инструментом. В живой традиции она вступает в ансамблевые отношения практически с любым другим инструментом и сопровождает как пляску, так и пение. Нередко вокруг скрипки и во главе с ней возникают небольшие смешанные ансамбли, разрастающиеся иногда до размеров небольшого оркестра, как правило, случайного состава. Очень часто в составе такого оркестра бывает не одна скрипка, а дуэт, трио или даже несколько скрипачей. Вот как охарактеризовал состав ансамбля один из носителей скрипичной традиции: на танцах первая музыка – скрипка. Две скрипки обязательно, а потом уж балалайка, гитара, гармонь.

Ансамблевые функции скрипки на смоленском ареале аналогичны функциям кувикл в курском хоре дудареев. Внутри смешанного ансамбля скрипка образует, подобно курским кувиклам, однородный, довольно устойчивый ансамбль – дуэт скрипачей. Этот ансамбль не только цементирует более многочисленные по составу неоднородные ансамбли, не нередко выступает как самостоятельная ансамблевая единица. В результате сложилась особая традиция ансамблевой игры смоленских скрипачей. которую мы и рассмотрим.

Ансамблевая игра смоленских скрипачей имеет давнюю традицию. Это нашло отражение и в сознательном распределении игровых функций между участниками ансамбля (иногда договариваются заранее), и в способе держания инструмента, и в расположении участников дуэта во время игры, и в самом отношении их к ансамблевой игре. Вот что пишет о расположении участников дуэта Квитка: “Замечательна манера держать скрипку при исполнении второй партии: ее прикладывают к правому плечу. Для проверки мною было предложено Мефодову играть партию второй скрипки: он тогда пересел на другое место, сел по левую руку от первого скрипача и приложил свою скрипку к правому плечу” (Квитка, 1973, с. 215).

В скрипичном дуэте различают две партии: верхи и втору. Верхи – солирующая партия, выполняющая в наигрыше мелодическую функцию. Старания скрипача, держащего верхи, направлены на виртуозную изобретательность при варьировании основного мотива. Он использует главным образом две верхние струны, иногда захватывает и третью.

74. Хороводная

прил.074

Втура – аккомпанирующая партия, являющаяся гармонической основой наигрыша. Держащий втору использует для игры басок и третью струну, а также иногда вторую – эпизодически. Втора представляет собой гармоническое сопровождение с четким и довольно однообразным ритмом, не дающее скрипачу простора для варьирования. Во вторе широко применяются двойные ноты, особенно с использованием открытых струн. Именно для партии вторы в скрипичном дуэте применяется обычно строй в разлад (басок – в кварту к третьей струне).

В скрипичном дуэте доводилось играть практически всем обследованным скрипачам, однако записаны дуэты всего от трех пар: И. Мефодов с Н. Никитиным (запись Квитки), О. Филиппов с П. Болычевым (записи Смирнова и Казанской) и Ф. Минин с Г. Бабыниным (запись Казанской). Кроме того, ансамблевые голоса нескольких наигрышей записаны последовательно от одного исполнителя (Смирнов, 1961, № 51).

Много лет играли вместе Филиппов и Болычев. Первый держал верхи, второй – втору. Это наложило свой отпечаток на их игру соло. Филиппов играет преимущественно в виртуозном одноголосном стиле (Смирнов, 1961, № 2, 9-14), скрипку настраивает только квинтами. Болычев играет в “бурдонном” стиле на скрипке, настроенной в разлад (Смирнов, 1961, № 1, 45, 47). А вот как выглядит их дуэт (“Хороводная” – Смирнов, 1961, № 48; пример № 74).

Как видно из примера, обе партии традиционного дуэта четко разграничены между собой и в тесситурном, и в фактурном отношениях. В партиях первой скрипки, исполненной на струнах а’ и е“, ярко и разнообразно выявлены присущие смычковому инструменту мелодические, виртуозные возможности. Партия вторы исполнена на струнах а и d’. В ней нет виртуозных пассажей, поскольку она является аккомпанирующим голосом.

Бывает, что в однородный ансамбль объединяется более двух скрипачей. В этом случае большинство держит верхи. Несмотря на то что каждый скрипач, держащий верхи, варьирует мелодию по-своему, дуэтная основа ансамбля сохраняется, хотя фактура наигрыша в отношении подголосков становится более полифоничной, более кластерной. Если скрипач, держащий верхи, неожиданно переходит на втору, то кто-то из партнеров, исполнявших втору, немедленно переключается на верхи.

Ансамбль владимирских рожечников

Наиболее развитые формы ансамблевой игры отмечены у рожечников. В основе высокой культуры мелодико-полифонического рожечного искусства лежит простая система пастушьего ансамблевого инструментария.

Существуют самые разнообразные составы рожечных ансамблей. Из двух малых рожков составляется дуэт – двойка (см. пример № 53). Об ансамбле из двух рожков пастухи нередко говорят еще – играть в два рога. Из двух малых и одного басового образуется наиболее распространенный ансамбль тройка (Смирнов, 1965, № 84; пример № 75).

75. Барыня

прил.075

Квартет рожечников (три малых рожка и один бас) – четверка – также встречается довольно часто (см. пример № 56). Реже складывается пятерка – ансамбль, аналогичный четверке, но с добавлением полубаса, звукоряд которого на квинту выше, чем у баса.

Состав малых ансамблей, особенно двойки и тройки, постоянно диктовался условиями работы. то есть количеством пастухов, пасущих стадо (пастух и подпасок или пастух и два подпаска). Артели пастухов из четырех или пяти человек встречались реже.

Распределение рожечников по ансамблевым голосам происходило по взаимному соглашению. При распределении партий, как отметил Смирнов, часто можно было услышать: Ты затрубай на басу, а я буду на ровное выводить. При этом учитываются способности и навыки игры каждого рожечника, степень струбленности именно в данном составе ансамбля.

Успешность ансамблевой игры рожечников в большой степени зависит от понимания каждым исполнителем своих ансамблевых функций. В этом секрет структурной стройности, законченности и цельности артельных наигрышей, являющейся результатом четких принципов и глубокой традиции артельной трубли.

О высоком уровне понимания рожечниками ансамблевой функции голосов при артельной трубле можно судить не только на основе музыкального склада множества великолепных образцов многоголосных наигрышей, но и по весьма развитой специальной терминологии, применяющейся для обозначения ансамблевых голосов. Так, ведущий голос, исполняющий мелодию, называется на ровное, верхний подголосок – на визг, нижний подголосок – на толстой, наконец, нижний голос – на басу. Пятый ансамблевый голос в редко встречающейся пятерке также имеет особое название – из-под баса.

Уникальной формой ансамбля русской фольклорной традиции является хор рожечников. Известны две разновидности такого ансамбля: случайного и постоянного состава.

Издавна на торговых площадях многих сел и городов Верхнего Поволжья проводились пастушеские базары, на которых пастухи, подобно бурлакам на бурлацких базарах, подряжались на сезонную работу. Во время таких базаров, которые назывались весенним струбливанием пастухов, стихийно возникали на короткий срок многосоставные ансамбли и даже целые оркестры рожечников до 120 человек (Смирнов, 1965, с. 4).

С конца 70-х годов XIX в. становится известно о существовании рожечных хоров постоянного количественного состава: 9-12 человек. Такие ансамбли можно было услышать во время народных гуляний в Москве на балаганах-самокатах (Мельгунов. 1879, с. XXV). Из числа рожечных хоров постоянного состава особенно прославился хор Н.В. Кондратьева (1846-1921), потомственного пастуха-рожечника из деревни Мышнево Ковровского уезда Владимирской губернии. Об искусстве этого хора писали многие (Линева, 1903, с. 52-55; Привалов, 1907 б, с. 99-103; Смирнов, 1965, с. 203-207, 221, 222). Публикации хоровых наигрышей также многочисленны (Линева, 1904, № 23; Зданович, 1950, № 83-87; Канн-Новикова, 1952, с. 173-176; Смирнов, 1966, № 81, 86, 90 и 95).

По наблюдениям Смирнова, в составе инструментов хора рожечников реализуется пропорция дискантовых и басовых рожков ансамбля тройки (два к одному): хоры владимирских рожечников состояли, как правило, из 8 дискантовых и 4 басовых рожков, нерехтских рожечников – из 6 дискантовых и 3 басовых.

Традиция хоров постоянного состава прочно удерживалась всю первую половину ХХ в.: хоры братьев Пахаревых, А. Сулимова, И. Мутина и др. (Смирнов, 1965, с. 207-209, 222-225). Возникновение такой традиции восходит, конечно, не к середине и даже не к началу XIX в. (сноска на с. 249), а значительно раньше. Можно полагать, что многочисленные безымянные оркестры и хоры рожечников (из крепостных для потехи дворян) существовали на протяжении всего XVIII в.


Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе