Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Роль есаула кубанского казачьего войска Н.С.Леонтьева в установлении российско-эфиопских дипломатических отношений в конце ХIХ в.

вкл. . Опубликовано в Вопросы казачьей истории и культуры 2002 Просмотров: 2170

Н.И.Кирей, К.В.Виноградова

В контексте событий, происходящих в современной России и, в первую очередь, на Кубани, проблема изучения истории, культуры, традиций казачества заслуживает на наш взгляд, самого пристального внимания. Этот интерес далеко не случаен: казачество как особое сословие всегда было, да и теперь остается, реальной политической и военной силой, могущей повлиять на происходящее не только в стране, но и за её пределами. Подтверждение этому – деятельность в 80 – 90-е годы XIX в. есаула Кубанского казачьего войска Н.С. Леонтьева, в немалой степени способствовавшая установлению дипломатических отношений между Россией и такой далекой от нас Эфиопией.
Николай Степанович Леонтьев, согласно архивным данным, родился 26 октября 1862 г. в деревне Малая Березовка Херсонской Губернии  (современная Александрия на Украине) (1).
В работе кубанского краеведа И.А. Шереметьева мы встречаем указание на станицу Васюринская Кубанской области (2).
После обучения в Николаевском Кавалерийском училище он был зачислен в лейб-гвардии Уланский полк, а в 1891 г. стал поручиком запаса, приписанным в звании есаула к 1-му Уманскому полку Кубанского Казачьего войска (3).
Николай Степанович был всесторонне образован, много путешествовал, в качестве действительного члена Императорского Русского Географического Общества  (ИРГО) приводил научные исследования. Как явствует из записи в его дневнике, решение организовать экспедицию и отправиться с ней в Эфиопию  (Абиссинию) во многом шло у него «из желания показать всему миру, что мы, русские, можем служить родине, и притом не прибегая к огню и мечу, не хуже англичан, французов и немцев, свивших себе при помощи этих двух факторов прочные гнезда в Африке» (4).
Симпатии русской общественности к этой православной африканской стране, а также политические интересы  (Россия, не имея колоний в Африке, придерживалась антианглийской направленности в африканских делах и рассчитывала получить в лице Эфиопии надежного союзника), способствовали удовлетворению ходатайства есаула об организации экспедиции.

Руководство экспедицией было возложено на самого Н.С. Леонтьева, а снаряжалась она как за счет средств правительства и Императорского Русского Географического Общества, так и на пожертвования церкви, общественных организаций, частных предпринимателей. Официально в задачи экспедиции входило «… изучение течения светил небесных, стран земли, веры, законов, нравов и обычаев народов, на земле обитающих, животных, на земле водящихся, и растений» (5).
После длительного и тяжелого путешествия экспедиция Н.С. Леонтьева в марте 1895 г. добралась до Энтото – резиденции абиссинского императора  (негуса), где ей был устроен весьма торжественный прием с участием императорских войск, духовенства и населения (6).
Нельзя не отметить, что духовенство отнеслось к появлению в Энтото в составе участников экспедиции иеромонаха Ефрена довольно настороженно, опасаясь, что укрепление русских церковников в Эфиопии подорвет влияние коптского духовенства (7).
Однако в дальнейшем Н.Леонтьеву удалось изменить это предубеждение, и русский монах был даже приглашен к «сослужению с абунэ* Матэосом в день праздника Святой Пасхи» (8).
В ходе месячного пребывания в эфиопской столице Н.С. Леонтьев приобрел полное доверие негуса, стал его личным другом и советником по делам внешней политики и военным вопросам (9).
Так, ряд исследователей склоняются к мысли, что именно Н.Леонтьев убедил негуса принять стратегический план антиитальянской компании на основе скорректированной стратегии Отечественной войны 1812 г. (10)
Чтобы убедиться в расположенности России к Эфиопии и в основательности своих надежд на её морально-дипломатическую поддержку, Менелик II решил отправить в Россию эфиопское посольство во главе со своим двоюродным братом принцем Дамто. Н.Леонтьев был официально уполномочен руководить действиями посольства. Вместе с миссией возвращались в Петербург и члены русской экспедиции, увозя с собой подарки негуса и ценные этнографические экспонаты: эфиопское оружие, образцы одежды, предметы обихода».
Хотя известие о намерении эфиопского посольства прибыть в Роcсию с официальным визитом явилось для российского МИДа полной неожиданностью  (по правилам дипломатического этикета необходимо было информировать принимающую сторону за несколько месяцев), исполняющий обязанности министра иностранных дел Н.П. Шишкин успел подготовиться. В ходе почти двухмесячного пребывания в Москве и Петербурге, гости посетили крупнейшие соборы, были приняты в аристократических салонах, а 13 июля 1895 г. состоялась аудиенция, на которой присутствовала вся царствующая семья (11). Визит эфиопской делегации был достаточно широко и благожелательно освещен в русской прессе. Однако, последние дни пребывания посольства в России были омрачены появлением в газете «Гражданин» заметки, в которой Н.Леонтьев обвинялся в том, что обещал негусу от имени царя военную помощь, не имея на это разрешения, раздавал фальшивые драгоценности и выдавал себя в Эфиопии за графа (12). Главная цель миссии – получение от России крупной партии оружия  (выделенных военным министерством 135 винтовок для эфиопской армии было явно мало) (13) – не была достигнута.
В сопровождении Н.Леонтьева эфиопы вернулись домой, а 1 марта 1896 г. есаул принял участие в знаменитом сражении при Адуа, в ходе которого итальянские войска были наголову разбиты, а международный престиж Эфиопии поднялся как никогда высоко. Есаул прославился на всю Абиссинию, был удостоен титула графа Абая и звания «Маршал казачьих войск», ему было поручено вести переписку с Азиатским департаментом российского МИДа и военным министерством, с МИДами европейских держав. Немаловажен тот факт, что именно Н.С. Леонтьеву Менелик II поручил составить на французском языке проект мирного договоры с Италией (14).
За услуги, оказанные эфиопскому императору  (в частности, Н.С. Леонтьеву организовал отправку в сентябре 1897 г. второго эфиопского посольства в Петербург, добился от России и Франции поставок крупных партий оружия для эфиопской армии), казачий есаул был удостоен одного из высших феодальных титулов Эфиопии – титула деджазмача*, а также получил в управлении значительные территории в южных районах страны, стал генерал-губернатором экваториальных провинций Эфиопии (15). Стремясь активизировать русско-эфиопские отношения, Н.С. Леонтьев в октябре 1897 г. обратился к министру финансов С.Ю. Витте с докладной запиской «экваториальные провинции Абиссинии  (16) как возможная опора нашего влияния в этой стране и на востоке Африки», в которой предполагал сформировать русско-эфиопское акционерное общество для проведения совместной коммерческой деятельности. Министерство не ответило на предложения Н.Леонтьева (17).
Следует отметить, что ещё в июне 1897 г. в инструкции, полученной главой первой российской дипломатической миссии в Эфиопии действительным статским советником П.М. Власовым, отмечалось: «Мы не преследуем в Абиссинии никаких корыстных или меркантильных целей и сочувственно относимся к предприятиям негуса, направленным к усилению его власти внутри и установлению спокойствия и развитию благосостояния в его стране… Главная и непосредственная задача Ваша заключается в том, чтобы снискать доверие негуса и по возможности оградить его от козней наших политических соперников… » (18).
Последние месяцы пребывания в Абиссинии Н.С. Леонтьева не были отмечены какой-либо активной деятельностью с его стороны и, видимо, утомленный таким непривычным для себя бездействием, есаул в начале 1900 г. вернулся в Россию практически одновременно с П.М. Власовым. В письме же, адресованном русскому царю, эфиопский монарх среди прочего отмечал: «Говорим чистосердечно, что для Эфиопии нет других помощников, кроме Бога и России, мы братья по вере и истинные, неизменные друзья» (19).
Очевидно, большая доля «вины» за такое признание абиссинского негуса относится и к казачьему есаулу Н.С. Леонтьеву, которому было суждено находится у истоков дипломатических, военных и культурно-религиозных взаимоотношений «страны черных христиан» и Российской империи.

Примечания:
1.    Кирей Н.И. Поездки есаула Кубанского Казачьего войска Н.С. Леонтьева в Эфиопию в конце XIX в. // Из дореволюционного прошлого кубанского казачества:. Сб. научных. трудов. Краснодар, 1993. С.70.
2.    Шереметьев И.А. Васюринская. Краснодар, 1982 С.11.
3.    РГВИА, Ф. 452, Д. 30, Л. 31.
4.    Кирей Н.И., Куценко Л. Советник императора Эфиопии. // Советская Кубань, 19.07.89.
5.    Там же.
6.    Jesman Ch. The Russians in Ethiopia. London, 1988 Р.51.
7.    Pronty Ch. Empress Taytu and Menilek II: Ethiopia 1883 – 1910. Trenton, 1986. Р.123.
8.    АВПР, ф. Политархив, Д. 833, ЛЛ. 59 – 59 об.
9.    Кирей Н.И. Поездки есаула … . С.76.
10.    Pronty Ch. Empress Taytu and Menilek II: Ethiopia 1883 – 1910. Trenton, 1986;
Wilson Ed. Russia and Black Africa before World War II. New York and London, 1974.
11.    Кирей Н.И. Поездки есаула … . С.76.
12.    Хренков А.В. Россия и Эфиопия: развитие двусторонних связей  (от первых контактов до 1917 г.). М.. 1992. С.79.
13.    Pronty Ch. Empress Tayty and … , Р.128.
14.    Ibid, Р.129.
15.    Кирей Н. И. Куценко Л. Советник императора Эфиопии. // Советская Кубань, 19.07.89.
16.    Там же.
17.    Хреннков А. В. Россия и Эфиопия: развитие двусторонних связей  (от первых контактов до 1917 г.). М.. 1992. С.92.
18.    Ханов А.А. Некоторые моменты из истории Африканского Рога на рубеже XIX и XX веков  (по архивным материалов) // Эфиопские исследования: история, культура. М., 1981. С.63.
19.    АВПР, Ф. Политархив, Д. 151, л. 2.

Наш канал на YouTube:

 
 
Русские традиции - Russian traditions
Общедоступная group · 1 556 участников
Присоединиться к группе
Русские традиции. Альманах русской традиционной культуры Сайт: http://ruplace.ru