Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Судьба – жизнь – смерть (некоторые аспекты традиционных представлений восточных славян Кубани)

вкл. . Опубликовано в Вопросы казачьей истории и культуры 2002 Просмотров: 3751

М.Н. Горбунова

Понятие Судьбы является ключевым компонентом мировидения и относится к числу наиболее древних и универсальных (1). Человеческий интерес к ней постоянно поддерживается, поскольку эта категория имеет оттенок недоступности и одновременно предопределенности. Изучение судьбы – одной из сторон жизнедеятельности людей – необходимо для более полного исследования духовной, культурной и социальной сущности человека.
Нам предстоит выявить степень соподчиненности и соотнесенности судьбы, жизни и смерти, проанализировав эти категории с точки зрения их предопределенности, зависимости или независимости от человека, их узнаваемости и непредсказуемости, изменяемости и неизменности. В итоге мы рассмотрим указанные параметры человеческого существования в их взаимосвязи.
Понятия о данных сторонах картины мира представлены во многих компонентах традиционной культуры: в обрядах и специальных ритуалах, в нормативной культуре, приметах и отдельных фольклорных жанрах.
Категория судьбы проявляется в обрядах жизненного цикла. Например, в родильной обрядности существуют представления о счастливой доле ребенка, если он рождался в «рубашке», в один из счастливых дней. О благополучии гадали так: подросшему младенцу давали пуповину, и, если ему суждено было быстро ее развязать, он считался удачливым (т.е. счастливая/несчастливая доля задана изначально). Многие акциональные и вербальные элементы обряда направлены на «очеловечивание» ребенка (выполнение беременной запретов и предписаний, предупреждающих телесные недостатки ребенка; «выравнивание» головы, тела и конечностей новорожденного; соблюдение вербального этикета (запрет хвалить малыша)). Во время крещения и имянаречения организовывалось будущее ребенка, поэтому особое внимание обращали на его реакции в ходе обрядов (сон или молчание во время крестин – признак недолгой жизни) (2).

В свадебной обрядности для обеспечения благополучия молодых обсыпали зерном, хмелем, деньгами; желали: «Посылай вам Бог счастья и долю»; в ходе каравайного ритуала пели песни с пожеланием благополучия; выбирали благоприятное время для проведения свадьбы. О счастье молодых гадали при помощи монет, свечей, хлеба (3). В приведенных примерах мы сталкиваемся как с прогнозированием качества будущего, так и с его программированием.
Категория судьбы присутствует также в календарных праздниках и обрядах. В календарное и суточное межвременье организовывалась судьба: счастье ожидало чихнувшего во время рождественской трапезы; в новогодние и купальские дни девушки гадали о данных суженого, о качестве жизни в замужестве; в вербное воскресенье домочадцы хлестали друг друга вербными прутьями, чтобы обеспечить здоровье и благодать (4).
Представления о судьбе сопутствовали и повседневности: если человек заболевал – пришла недоля; если впадал в запой, то не по слабости характера, а потому что не у дел (5). То есть судьба может обособляться от человека, быть его двойником, причиной его состояния и действий. Следовательно, судьба подвержена изменению.
Прогностические и обрядовые действия, в конечном итоге, призваны реализовывать вполне конкретные поведенческие программы, направленные на избегание несчастья, выравнивание жизненного поля, поддержание равновесия между природой и человеком и внутри общества. Вместе с тем в указанных действиях налицо фаталистическая тенденция отношений «человек — судьба», где преобладает ее активное начало.
Тем не менее судьба изменяема. Согласно традиционным представлениям, на судьбу можно влиять, следуя или не следуя соционормативным установкам (альтернативное поведение). Их несоблюдение рассматривается как нарушение нормы, влекущее беды и болезни, как нечто противоположное человеческому («нехристью» называли некрещенного ребенка; оборотнем считался умерший, захороненный без погребального обряда). Важно отметить использование ритуала в качестве инструмента формирования судьбы. Однако, если невыполнение обычая однозначно влечет несчастье, а значит отрицательно влияет на судьбу, то его исполнение не гарантирует улучшение качества жизни (6).
Основополагающими элементами, связанными с судьбой, являются жизнь и смерть. Жизнь изначальна по отношению к смерти (время, причина-следствие). Тезис о том, что «Бог рождает человека не в смерть, а в жизнь» (7) указывает на особую ценность жизни и подтверждает ее первостепенность. Жизнь — время человеческого бытия. На временном отрезке, ограниченном датами рождения и смерти, разворачивается серия событий (рождение – бракосочетание – похороны), составляющих качественную наполненность жизни. Жизнь — воплощение «природной силы», запас которой составляет протяженность человеческого Века. Значит «смерть является следствием истощения жизненной силы» (8) (речь идет о нормальном течении жизни, естественным завершением которой является смерть).
Таким образом, смерть – непременный компонент жизни, в большей степени противопоставленный не самой жизни (ибо есть жизнь и после смерти), а другой загадке жизни – рождению.
Осознавая предопределенность судьбы, человек все же пытается изменить или обмануть ее. Однако, «как смерть придет – не откажешься, ты ни златом, ни серебром не откупишься» (9). Существует вероятность ритуальными методами сделать смерть «привычной», «одомашненной», что в целом не исчерпывает конфликт между человеком и смертью. В основе его – страх перед феноменом смерти (неизбежность, внезапность).
Тематика жизни и смерти в контексте судьбы сведена в традиционной культуре к значительной разборке прогностики. Так, во время бракосочетания определяли длительность жизни молодых, напрямую зависящую от длины кос невесты, от скорости сгорания свечей, от мелодии колокольного перезвона. В ходе судьбы реализовывались установленные обычаем действия, призванные оградить брачующихся от болезней, несчастий и смерти (стрельба, громкие крики и поливание дороги по ходу свадебного поезда; использование колокольчиков в упряжи; перепрыгивание молодых через огонь, их прохождение под скрещенными шашками) (10). В свадебный сценарий включалась также тема чадородия, тесно связанная с жизнью и судьбой (намеренное битье посуды; ритуально-символическая организация места для проведения брачной ночи).
С появлением ребенка старались определить сроки его жизни. Продолжительность жизни малыша зависела как от внешних признаков (физические недостатки или слишком быстрое развитие – свидетельство недолгого века) или результатов гаданий (льют, не глядя, воду в одну из ямок, обозначенных соответственно «жизнь» и «смерть»), так и от выполнения родителями запретов (не следовало во время крещения качать колыбель). В случае болезни ребенка прибегали к восстановлению его здоровья путем обрядовой «перепродажи», «перепекания», «перераживания», «псевдопохорон» (11). «Профилактический» характер имеют такие запреты и предписания. Например, ребенок умрет, если не захоронить детское место. В имитации похорон и погребении плаценты прослеживается воспроизведение в ритуале смерти для жизни, что доказывает существование этих категорий в комплексе. И для детей, и для взрослых бытовали методы по «отведению» болезни или переводу ее на другое существо (вынос одежды больного в лес, на перекресток). На исход болезни осуществляли гадание по схеме «жизнь – здоровье – болезнь – смерть».
В ожидании смерти находились не только во время болезни – к ней готовились всю жизнь (еще одно подтверждение жесткой связи понятий жизни и смерти). Одна из респондентов говорит: «Готовятся к смерти смолоду, так как мы не знаем, где судьба застанет» (12) (судьба здесь отождествлена с несвоевременной смертью). При ощущении близкой кончины начинались приготовления (чтение молитв, прощание с родственниками, причащение, соборование). Смерть могла быть естественной (по факту исчерпания жизненной силы) и неестественной (преждевременной – от болезней, несчастного случая). Смерть считалась плохой, если ей предшествовала агония, и хорошей – если человек умирал внезапно, тихо, на Пасху. Как видим, и смерть имеет свое качество, зависящее от обстоятельств и времени.
В похоронной обрядности практиковались меры по предохранению живых от соприкосновения со смертью. Приметы, указывающие на близкую смерть, старались перекодировать, положив на глаза покойному монеты, чтобы он не высматривал себе спутника в мир мертвых. Следовало выполнять поведенческий регламент (нельзя пересекать путь похоронной процессии или подметать в доме покойного) (13). Таким образом, на уровне ритуала возможно моделирование времени прихода смерти.
Традиционное сознание связывает жизнь и смерть воедино, ибо силой, дарующей и отнимающей жизнь является Природа. Эта сила связана в народных представлениях с Творцом, дающим Судьбу.
Анализ материала позволяет сделать вывод о том, что жизнь, судьба и смерть являются суть взаимосвязанными категориями. Они изначально заданы. В свою очередь, представления о предопределенности судьбы способствовали формированию ритуалов, направленных на соучастие человека в ее создании, обеспечение благополучия (обряды), узнавание качества будущего (прогностика). Однако в своем стремлении уподобиться Творцу человек не способен творить судьбу (14). Он может изменить ее, лишившись или приобретая, но не создать.
Судьба организуется во времени, в течении которого человек переживает такие жизненно важные события, как рождение, брак и смерть. Эти события могут иметь индивидуальные проявления и разную наполненность. Рождение в благоприятный день и при соответствующих обстоятельствах может организовать счастливую судьбу. Бракосочетание, проведенное по традиционным канонам, должно было обеспечить молодым и их потомству благополучие. Благодаря выполнению запретов в погребальной обрядности предупреждалась несвоевременная смерть.
Таким образом, в традиционном мировидении наиболее связанными являются категории судьбы и жизни. При этом более значима судьба. Жизнь — это всего лишь отрезок времени, наполненный множеством событий, в том числе рождением, браком и смертью (нельзя, однако, не отметить, что судьба немыслима без жизни). Качество этих компонентов зависит от Судьбы.

Примечания:
1. См.: Понятие судьбы в контексте разных культур. М., 1994 г.; Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М., 1984 г.
2. Бондарь Н.И. Тематика и мировоззренческая основа традиционных гаданий кубанских казаков. Проблемы археологии и этнографии Северного Кавказа. Краснодар, 1988. С. 160; Воронин В.В. Календарные запреты в устной народной прозе восточнославянского населения Кубани. Мифология и повседневность. СПб., 1998. С. 254-258; Живило К. Народные приемы ухода за роженицами в некоторых станицах Кубанской области. Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. Тифлис, 1893. Вып. 16. С. 19-20, 30; Куранеева М. Ф. Семейная обрядность казаков. Черкесск, 1996. С. 48-50; Стефанов Т. Город Ейск. Статистико-этнографическое описание. Кубанский сборник. Екатеринодар, 1883. Т. 1. С. 268.
3. Рябых Н. Село Спасское, Новогригорьевского уезда. СМОМПК. Тифлис, 1893. Вып. 16. С. 293; Харламов М.А. Свадебные обряды и песни г. Ейска. СМОМПК. Тифлис, 1906. Вып. 36. С. 37, 53-59, 103.
4. Бондарь Н.И. Магия начала. Археология и этнография Северного Кавказа. Сборник научных трудов. Краснодар, 1998. С. 290; Цивьян В.Т. Мифологическое программирование повседневности. Этнические стереотипы поведения. Л., 1986. С. 54.
5. Потебня А. А. Слово и миф. М., 1989. С. 481.
6. Бондарь Н.И. Век – Год – День. Мифология и повседневность. СПб., 1998. С. 26.
7. Никитина С.Е. Концепт судьбы в русском народном сознании. Понятие судьбы в контексте разных культур. М., 1994. С. 135.
8. Байбурин А.К. Ритуал в традиционной культуре. Структурно-семантический анализ восточнославянских обрядов. СПб., 1993. С. 102.
9. Никитина С.Е. Концепт судьбы ... С. 131.
10. Бондарь Н.И. Магия начала ... С. 304; Васильков В.В. Народные обычаи казаков ст. Бекешевской. СМОМПК. Тифлис, 1906. Вып. 36. С. 103; Горбанев П., Мажников С. Суеверия, приметы, поверия и гадания, распространенные среди жителей г. Ейска. СМОМПК. Тифлис, 1893. Вып. 16. С. 268; Семенцов М.В. Символические и магико-конструктивные способы сохранения жизни ребенка у молдаван. Дикаревские чтения (5). Краснодар, 1998. С. 46.
11. Еремина В.И. Ритуал и фольклор. М., 1991. С. 70-71.
12. Полевые материалы фольклорно-этнографической экспедиции ЦНКК. 1998. АК-Д 1620.
13. Афанасьев А. Поэтические воззрения славян на природу. М., 1865. Т. 1. С. 42-43; Семенцов М.В. Традиционная медицина кубанских казаков в 19 – начале 20 вв. Кубанское казачество: история, этнография, фольклор. Краснодар, 1995. С. 176.
14. Бондарь Н.И. Век – Год – День … С. 26.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе