Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Российское государство и казаки терского левобережья в ХVIII-ХIХ веках

вкл. . Опубликовано в Вопросы казачьей истории и культуры 2002 Просмотров: 2650

Н.Н.Великая

Взаимоотношения государства с ранними группами терско-гребенского казачества изучены недостаточно полно. И.Л.Омельченко рубежным для казачества региона считал 1721 год, когда Гребенское войско было переведено в подчинение Военной коллегии и тем самым стало частью вооруженных сил России (1, с. 65). По мнению С.А.Козлова, полное военно-административное подчинение Гребенского войска государством происходит «с 60-х гг. ХУШ века» (2, с. 89). Дореволюционные авторы в качестве рубежного называли 1819 год, когда выборных атаманов сменяют назначаемые сверху командиры (3, с. 47 ; 4, с. 290-296). Указанные и иные авторы обращали внимание на изменения в военной организации и управлении казаками, отмечая постоянное наступление «царизма на казачьи вольности и автономию» (1, с. 18). Однако? этим взаимоотношения государства и казачества не исчерпывались. Не отрицая важности каждой из отмеченных дат (которые касаются большей частью лишь гребенцов), подчеркнем, что главное заключается в выяснении самой направленности политики правительства в отношении казачества, тех целей, которые оно преследовало в разные исторические периоды.
В ХVШ - ХIХ веках происходит коренная  перестройка во взаимоотношениях государства и казачьих групп на Тереке. Если ранее Москва обращалась к казакам с просьбами о «вспоможении», а они «учиняли меж себя совет», то есть собирались на круг и решали, откликнуться ли им на призыв Российского государства или нет, то в начале ХVШ века следовали Указы, которые подлежали безусловному исполнению (2, с.52).

По приказу Петра I гребенские казаки приняли участие в 1717 году в Хивинском походе. При строительстве крепости Святого креста в 1723 году на них была возложена заготовка леса, угля, сена и др. У гребенцов было взято 200 арб, 61 каюк. Их заставили конвоировать почту, курьеров, давать подводы «грузинским и горским владельцам» (от последнего, в связи с жалобами, освободили) . Подобные притеснения вызвали бегство части гребенцов на Кубань (5, с.108-109). В то же  время впервые гребенцам было определено постоянное хлебное и денежное жалование (от 30 рублей и 21 четверика муки войсковому атаману до 12 рублей и 6 четвериков муки рядовым казакам, кроме того, всем чинам выдавалось по 3 четверика круп, по 6 четвериков овса и по 48 фунтов соли в год). По словам В.А.Потто, «гребенские казаки начинают жить общею жизнию с государством, принимающим на себя заботы об их материальных и нравственных нуждах» (6, с.17). Правительство в тот период еще не посягало на казачье самоуправление. Однако, такое положение не могло продолжаться долго.
В 1744 году Астраханский губернатор докладывал, что «оные гребенские, хотя и могут из всех казаков за лучших воинов почитаться, только от того, что атаманов погодно переменяют и старших против прочих не имеют, в великом беспорядке находятся». Посланный к гребенцам бригадир Кольцов так и не смог найти достойную кандидатуру атамана, угодную царской администрации. Его ужаснуло то, что «атаману никакого почтения и страха казаки не имеют», каждый считает себя вольным и независимым (2, с.65).
 Правительство попыталось ликвидировать гребенскую «особость» путем слияния гребенцов с уже покорными правительству семейными казаками, переселенными на Терек в 1736 году с Аграхани (а до этого с Дона). В 1745 году по Указу Елизаветы Петровны было решено соединить Гребенское и Терско-Семейное войска и выбрать на кругу общевойскового несменяемого атамана в присутствии Кизлярского коменданта. С 1746 года атаман и старшины войска стали утверждаться Военной коллегией. Станичные атаманы, есаулы, сотники, писари, хорунжие избирались на один год (7, с.11-12). Войсковой атаман наделялся неограниченными полномочиями «под страхом за противные поступки жестокого истязания». Он должен был вершить суд, хотя и при  участии казачьего круга, и лишь о важных государственных делах доносить в Военную коллегию (2, с.68-69). Таким образом был сделан первый шаг по осуществлению контроля за казачьим самоуправлением.
Постоянная борьба за «атаманство», которая велась в объединенном войске, заставила правительство назначить в 1752 году  наказным атаманом  гребенца Ивана Иванова, а затем в 1754 году и разделить войска.
В Терско-Кизлярском («разноплеменном») войске, фактически созданном правительством в 30-х гг. ХVШ веке, с самого начала выборы были признаны нецелесообразными и его возглавил подполковник Э.Черкасский. В середине ХVШ века три войска (Гребенское, Терско-Семейное, Терско-Кизлярское) подчинялись Кизлярскому коменданту - Астраханскому губернатору - Военной коллегии . У гребенцов, хотя выборы войскового атамана вновь происходили погодно, атаманы находились на своей должности пожизненно.  Как писал современник, их уже волновали чины, почести и прочие выгоды (2, с. 88-89). Приручение казачьей верхушки, таким образом, шло достаточно успешно. Примечательно, что во второй половине ХVШ века атаманами Гребенского войска оставались представители одной семьи Ивановых (дед, отец, внук) (6, с.60).
Переселенцы с Волги и Дона, составившие Моздокский полк, с момента появления на Тереке в 70-х гг. ХVШ века были лишены самоуправления. Правительство считало (и так оно и было), что при переселениях легче всего изменить управление, поскольку мысли вновь прибывших  заняты прежде всего проблемами обустройства, борьбой за существование. Во главе Моздокского полка был поставлен полковник  (бывший  атаман И.Д.Савельев ) (2, с.96).
Выборные начала в полку не были забыты. В 1771 году беглый донской казак Е.Пугачев избирается войсковым атаманом казаками Ищерской, Наурской, Галюгаевской и собирается ехать в Москву, дабы выхлопотать повышенное жалование  и провиант. После ареста, а затем бегства Е.Пугачева из Моздокской тюрьмы была произведена расправа над теми, кто выбирал его. Виновных  «при собрании народа нещадно батожьем» наказали (6, с.101). В дальнейшем подобные меры воздействия в отношении не подчинявшихся властям были продолжены, что вызывало возмущение казаков, бегство их в горы.
Создание в 1785 году Кавказского наместничества, включившего Кизлярский и Моздокский уезды, поставило проживавших здесь казаков в двойственное подчинение военной и гражданской властям. Последняя постепенно регламентировала права на землю, рыболовные угодья, добычу соли, продажу вина и прочее. Все, что касалось внутренней жизни станиц, все отставные, не служащие казаки, женщины, малолетки были изъяты из подчинения военных и находились в ведении губернских или уездных учреждений. За войсковым атаманом остались служилый состав полка, военные действия. Обо всех происшествиях : пожарах, падеже скота, посевах, урожаях сообщалось гражданским властям, которые и давали соответствующие предписания. Губернское правление обложило казаков денежной податью на содержание почт, сторожа Кизлярского земского суда и пр. Казаки обязаны были не только размещать по хатам прибывших солдат, но и предоставлять им часть своих пастбищ и сенокосов. Правительство как бы «разводило» гражданскую и военную жизнь казачьих социоров, в которых раньше подобных различий не наблюдалось. Однако, четкого разграничения полномочий между гражданской и военной властями на Тереке еще не произошло и при обострении обстановки  власть военных резко возрастала (2, с.101-102).
Бюрократизация системы управления, по мнению кубанского этнографа Н.И.Бондаря, привела к тому, что  община потеряла контроль над  военной организацией, и военно-территориальная община (войско) фактически распалась на ряд сельских территориальных общин (станиц) (10, с.63). Этому способствовала и ориентация на хозяйственную деятельность как главный источник существования, поскольку жалование казаков уменьшилось.
Верховным собственником земли считалось государство, которое часть терского левобережья передало войскам. Войсковая собственность переходила в пользование станичных обществ, в свою очередь те передавали земельные наделы казакам в зависимости от должностного положения .
В конце ХVШ века происходит постепенное уравнивание казачьих и армейских офицерских званий (так,  И.Д.Савельев стал генерал-майором) (6, с.204-206;  12, с.28-29;  13, с.18). Это дает казачьим офицерам право на получение личного и потомственного дворянства и, соответственно, право на земельные владения. Помимо поземельного устройства власти занимались и реформированием системы местного управления.
При А.П.Ермолове гребенские казаки лишились возможности избирать себе войскового атамана. В 1819 году первым наказным атаманом гребенцов стал полковник Е.П.Ефимович (4, с.69-70). По мнению А.П.Ермолова, необходимость указанной меры диктовалась тем, что постоянно на казачьих кругах возникали распри и драки, происходили имущественные захваты и самовольство, казаки злоупотребляли «правом убежища для людей беглых и часто вредных», слабо уважали выборные власти, да и выбирали далеко не лучших. Командующий Кавказским корпусом решил покончить с этим «беспорядочным» самоуправлением. Войсковыми атаманами теперь назначались офицеры регулярной армии. Им было предоставлено право заменять и выборных станичных атаманов (14, с.6-7). Таким образом, в начале Х1Х века прежним принципам самоуправления был нанесен сильнейший удар. В весьма ограниченной форме оно продолжало существовать лишь на уровне станичных обществ.
Казачество было вынуждено с этим смириться. Если раньше оно пугало правительство бегством на Кубань, то в новых условиях бежать было некуда . На Кубани существовала такая  же военная, заселенная  по инициативе властей, Линия. Побеги к горцам не приветствовались, так как в военных действиях они выступали противной, враждебной стороной. Кроме того,  в условиях Кавказской войны за любым неповиновением следовало наказание по  военно-уголовным законам. Казаков наравне с солдатами  пороли розгами, били палками, шпицрутенами. По рассказам очевидцев, «страшно бывало смотреть, как пороли. Кровь брызжет, кожа клочками летит, мясо...Народ видит». И так поступали с теми гордыми казаками, которые офицерам говорили «ты»  и подтрунивали свысока над солдатами (см.:15, с. 173).
Следует отметить, что вплоть до конца ХVШ века казачьи станицы подвергались нападениям и  разорению со стороны крымско-татарских орд, а в первой половине ХIХ века - интенсивным набегам со стороны горцев. По мнению С.А.Козлова, без помощи регулярных войск, России, казакам было не устоять на данном рубеже и пророссийская ориентация уже с ХVI века обеспечивала их существование (17, с.36). Понимание этого и заставляло мириться с постоями войск в станицах, с действиями войсковых и корпусных командиров, в частности, Е.П.Ермолова.
Последний стал достаточно широко привлекать, приписывать к казакам переселенцев из России, отдельные группы и представителей северокавказских народов. Это был разительный контраст с предыдущим веком, когда Кизлярские коменданты посылали драгунские команды, которые в притеречных лесах ловили и выдворяли желающих пополнить казачьи общины. Теперь, в условиях военных действий I половины ХIХ века казачество понесло серьезные потери, и власть взяла на себя заботу о пополнении казачьих обществ. Никого не смущало, что пополнение идет из разнородных, «разноплеменных» элементов. И ранее таковые принимались в казачью среду, но с условием принятия крещения и русского языка. Теперь же, причислявшиеся в казаки казанские татары, грузины и другие сохраняли свою речь, религию, традиции. Такой подход создавал возможность для «размывания» старых казачьих групп, утверждения представлений о социальной, а не этнической природе казачества. Естественные процессы ассимиляции приводили к постепенному слиянию небольших подразделений приписных с основными группами казачества (Терско-Семейного, Гребенского, Моздокского).
Помимо общевойсковых правил, которыми должны были руководствоваться казачьи  части, командиром  гребенцов Е.П.Ефимовичем были разработаны и в 1820 году  изданы «Постановления для Гребенского казачьего войска, которыми станичные начальники и сотенные командиры во всякое время должны руководствоваться». Этот документ был опубликован в конце ХIХ века историком И.Д.Попко (3, с.420-424) и исследован недавно В.Н.Нефедовым, который считает его памятником норм обычного права (18, с.25-30).  «Постановления» носили обязательный характер и ряд дел уже нельзя было рассматривать «так, как установили отцы» (то есть по обычному праву, которое господствовало ранее). «Постановления» представляют значительный интерес с точки зрения того, как постепенно происходила трансформация норм обычного права у казаков и замена их имперским законодательством.
Здесь впервые было подробно рассмотрено управление на базе низшего звена - станицы. Для решения станичных дел устанавливалось три инстанции: командир, станичный сход, сход выборных почетных стариков. В сходах могли участвовать все, но право голоса предоставлялось офицерам и тем казакам, которые отличались трезвостью и безупречным поведением. Кричать, говорить одновременно строго запрещалось, вплоть до ареста. Суд почетных стариков состоял из 6-8 отставных казаков в возрасте не моложе 35 лет и прослуживших не менее 12 лет. Они избирались на один год и освобождались от телесных наказаний. Суд собирался по предложению начальника станицы и разбирал иски и ссоры, по которым не было принято решение на станичных сходах.
Недовольные имели право обращаться к командиру войска, который мог отстранить при необходимости почетных стариков от должности. Высшей инстанцией становился командир войска, который, как уже говорилось, назначался со стороны. Его полномочия стали фактически не ограниченными в 1849 году, когда казакам было строжайше запрещено обращаться к высшим властям, минуя своих командиров (19, с.50). Таким образом, от былого самоуправления, остались лишь сходы, да и то, с весьма урезанными функциями.
Отметим, что с созданием земских судов в Кизляре и Моздоке, казаки стали разбирать тяжбы и здесь. Однако, в период военных действий подобное не всегда было возможно, и в виде исключения Военный министр в рапорте Сенату писал  о необходимости изъятия  дел казаков из общей юрисдикции, с тем чтобы они «прекращая дела словесным судом на месте, избавлялись от судебных издержек и не отвлекались от обязанностей службы и хозяйственных занятий» (22, л.1). В 1843 году император разрешил учредить в Кавказском линейном казачьем войске словесные суды, где рассмотрение дел происходило по нормам обычного права. Однако, это была временная уступка, вызванная войной.
Характер наказаний за те или иные проступки в «Положениях» Е.П.Ефимовича также был сильно изменен. Так, за кражи предусматривалось возмещение двойной стоимости украденного плюс денежный штраф в станичный бюджет. Последний также должен был пополняться за счет сумм, взимаемых за переправы, лавки и спиртокурительные заводы, находившиеся в станицах. Ежегодно составлялись станичные отчеты о доходах и расходах. Часть  сумм, с разрешения командира войска могла выделяться в качестве помощи тем, кто не мог работать и не имел родственников.
«Постановления» регламентировали и брачные отношения. Возраст жениха определялся не моложе 18 лет, невесты - 14. И при заключении брака требовалось разрешение начальника станицы, уведомлялся об этом и командир войска. До конца ХIХ века станичный атаман выдавал удостоверения не только на брак, но и на погребение умерших. Заявления об этом регистрировались в специальных станичных книгах (20; 21). Таким образом, под контроль местной администрации постепенно ставилась не только общественная, но и личная жизнь казаков. Вмешательство государства в жизнь казачьих социоров продолжалось.
В 1832 году было создано Кавказское линейное казачье войско, куда вошли Терский, Гребенской, Кизлярский и Моздокский полки. Они находились в подчинении наказного атамана, сосредоточившего в своих руках военное и гражданское управление. Линия на двойное подчинение казаков себя не оправдала. Согласно Указам императора 30-х гг. ХIХ века ограничивался срок казачьей службы тридцатью годами (двадцать пять полевой и пять внутренней). С 17 лет казак наделялся пожизненным участком в размере тридцати десятин (13, с.18-19).
В 1845 году было издано «Положение о Кавказском линейном войске», которое четко определяло права и обязанности казаков и предусматривало формирование войсковых единиц из равного числа жителей. Это привело к тому, что Гребенской полк составили станицы Калиновская (населенная моздокскими казаками), Николаевская (состоящая из переселенцев-малоросов и отставных солдат), Шелковская (где большая часть жителей являлась приписанными к казакам грузинами). В то же время собственно гребенские станицы (Старогладковская, Курдюковская) были переданы в состав Кизлярского полка (1, с. 120). В указанный период правительство не обращало уже никакого внимания на этнические различия казачьих групп, и помимо масштабных переселенческих мероприятий, осуществляло перекройку административных границ.
Указанные и другие законодательные акты свидетельствуют о том, что правительство в I половине ХIХ веке подходит к казачеству как сословию, права и обязанности которого, как и других социальных групп Российской империи, четко регламентируются законами. Это военно-служилое, войсковое сословие (так оно именуется в законодательных актах) вряд ли следует считать привилегированным, если вспомнить, что и в конце ХIХ века, помимо военной службы, терские казаки выполняли почтовую, подводную, дорожную, квартирную, паромную и другие повинности . Станичные органы управления были поставлены под жесткий бюрократический контроль. Сохранились лишь воспоминания о былой казачьей вольнице и привилегиях, но именно они давали казакам повод относиться к другим сословиям с презрением, считать себя выше и благороднее их. О гордости, заносчивости старожилов, утверждавших формулу «не казак - не человек», писали многие дореволюционные авторы ( 15, с.25; 16, с. 176-177; 24, с. 21;  25, с.161 ).
По мере того, как военные действия на Кавказе шли к своему логическому концу, в верхах все чаще заговаривали о «невыгодах» всеобщего вооружения казачества. Один из высокопоставленных чиновников по этому поводу писал: «Всем известны невыгоды всякого вооруженного народонаселения. Везде, где подобные учреждения существуют, - они были вынуждаемы крайней необходимостью и терпелись как зло - но зло неизбежное, отвращающее, может быть, гораздо большее зло. Однако ж всякое правительство старается по мере возможности уменьшить этот разряд населения, и там, где исчезает цель, с которой оно было некогда учреждено, должно всеми силами стараться подводить его под общие установления государственные» (см.: 10, с.62).
В 1859 году закончились военные действия с горцами на Северо-Восточном Кавказе, то есть исчезла цель, ради которой казачество поддерживалось и ради которой правительство  мирилось с рядом его вольностей. Уже в следующем году происходит разделение Линии на Кубанскую и Терскую, а в 1861 году создается Терское казачье войско, куда вошли Моздокский, Гребенской и Кизлярский полки (с 1882 года - Горско-Моздокский и Кизляро-Гребенской полки). Они подчинялись начальнику Терской области и наказному атаману Терского казачьего войска, который существовал в одном лице и осуществлял руководство как по гражданскому, так и по военному направлениям (1, с. 124).
В пореформенный период  власти приступили к окончательной ликвидации «духа особости» в государстве, который исходил от казачества. В 1867-1872 гг. утверждается жеребьевый порядок службы, то есть в этот период служат далеко не все казаки. В связи с принятием Устава о воинской повинности срок службы казаков определяется в 20 лет, причем на действительной службе -  только 4 года. Это в значительной степени уравняло представителей различных российских сословий в отношении к воинской службе.
В 1869 году было принято Положение «О поземельном устройстве в казачьих войсках», объявившее станичные земли в общинном владении. Лицам невойскового сословия разрешалось селиться  и приобретать недвижимость на землях казачьих войск.  Позволялось выходить из казачьего сословия. Казаки могли заниматься промыслами и торговлей на общих основаниях. Положение предусматривало выделение земельных паев всем казакам, достигшим 17-летнего возраста и обязанных отбывать воинскую повинность. В некоторых станицах (Дубовская, Бороздинская) паи нарезались на каждого родившегося мальчика. Во всех станицах полпая давалось вдовам, из свободных земель могли выделить участки сиротам, а также семьям, в которых было много дочерей (9, с.236). В ряде случаев (в том числе не предусмотренных законом) продолжали действовать нормы обычного права.
В полной мере это относится к так называемым родным участкам, родовым владениям, под которыми понимались окультуренные отдельными семьями земли. Они не подлежали традиционному переделу, не включались в пай, могли передаваться по наследству, продаваться внутри общины (9, с.243-244, 248-253). Этот институт вольной заимки на пашенные, лесные, сенокосные угодья, огороды не был юридически оформлен и признан государством, но тем не менее просуществовал до начала ХХ века.
С государственно-правовыми нормами было связано возникновение другой формы частной собственности на землю, получившей распространение в пореформенный период. Казачьи офицеры и чиновники, взамен денежных пенсий, которые получали военные, после выхода в отставку наделялись землей. К началу ХХ века казачьей верхушке было роздано около 350 000 десятин. Однако, зачастую, не имея возможности эти земли обрабатывать, новые землевладельцы продавали их или сдавали в аренду. В аренду иногородним передавались и свободные земли войскового запаса, которые к концу ХIХ века давали до 50 000 рублей дохода (9, с.242-246).
В 1870 году были приняты «Положения об общественном управлении в казачьих войсках» (конкретизированные в 1890-1891 гг.), которые распространялись на все казачество России, уничтожая таким образом какие бы то ни было особенности, существовавшие в этой сфере ранее (23, с. 17-18). С 1870 года были признаны всесословный характер станичных обществ и право участвовать в сходах лицам невойскового сословия  (однако иногородние рассматривали только те вопросы, которые их непосредственно касались) (13, с.21-24). Согласно Положениям, распорядительную и исполнительную власть осуществляли станичный сход, станичный атаман, станичное правление и станичный суд. Таким образом было возрождено самоуправление на уровне станичных обществ. Однако, после «прививки» I половины ХIХ века оно не представляло для правительства никакой угрозы, к тому же в его ведении находились главным образом хозяйственные вопросы, устранение различных конфликтов, дела, касающиеся военной службы казаков.
Полномочия указанных органов вполне сопоставимы с теми правами, которые имели соответствующие сходы, старосты, волостные суды сельских обывателей, то есть крестьян России. Функционирование норм обычного права в области казачьего общественного самоуправления хотя и продолжается, но уже в измененном виде и под жестким контролем властей. Усиление государственного бюрократического давления и контроля сковывало инициативу казачества, которое, по словам современника, все меньшее число вопросов могло решать самостоятельно, а все надежды  возлагало на начальство, от которого получало жалование, льготы (11, с.163).
По мнению А.Н.Мануйлова, законодательство о казачестве развивалось в двух направлениях: инновационном (когда официальное законодательство проникало в сферы обычного права и ставило под свой контроль регулирование социальных отношений) и реформационном (когда оттачивались и упорядочивались формы управления казачеством  со стороны государства) (23, с.13-21). Примером первого на терском материале могут служить «Положения» Е.П.Ефимовича, Закон о словесных судах 1843 года и др. Однако, большинство законодательных актов носило реформационный характер. Казачьи социоры и управление ими моделировались по типу крестьянских общин, создавались верховные органы управления, которых не было у казачества раньше.
Сложность этого процесса, растянувшегося на столетия, заключалась в том, что социальные отношения вольного казачества были далеки от того общинного «земледельческого» идеала, к которому стремилось правительство и который был для него привычен и во всех отношениях удобен (как со стороны хозяйственных, так и административно-полицейских функций). Ранние казачьи социоры отличались заметной мобильностью, открытостью,  ориентацией на присваивающие отрасли хозяйства и военное дело во всех его проявлениях (8, с. 30-37).
В условиях подчинения государством в ХVШ-ХIХ веках социальная структура казаков  моделируется по общероссийским стандартам, правительство пытается вписать казачество в существующую социальную структуру. В казачьей среде выделяются дворянство, духовенство и другие слои. Искусственность этого процесса осознавалась казачьей общественностью. Но еще в начале ХХ века наказной атаман Терского войска М.А.Караулов восклицал, что все-таки остались «живы в сознании народном остатки прежней бессословности: и генерал, и чиновник, и урядник, и рядовой все дома - в станице - и теперь еще родные братья-казаки» (см.: 1, с.22). Традиции мужского «братства» сохранялись в обычаях взаимопомощи при обработке земли, сенокошении, ловле рыбы, охоте, строительстве домов и других занятиях. В них в пережиточной форме сохранилось прежнее отношение к полученному продукту как общему, на который все общество имело равные права.
Особенности занятий казаков  невозможно было игнорировать, и власти были вынуждены создавать правовые нормы, которые целиком вводили данную общность в определенное правовое поле, придавая ей тем самым сословный  и достаточно замкнутый характер. В России не существовало общегражданского права, а были четко определены права и обязанности сословий. Если вписать ту или иную этническую и социальную группу в существующую социальную систему было невозможно, создавались новые сословные группы, с присущими только им правами и обязанностями. Это и произошло с казачеством. В пореформенный период делаются заметные шаги по сближению правовых норм, касающихся разных сословий. Но этот процесс к 1917 году так и не был завершен.
Во взаимоотношениях государства и казаков Терского левобережья можно выделить несколько периодов.
На первом этапе (с начала и до конца ХVШ века) постепенно определялись повинности, обязанности казаков и в то же время размеры постоянного жалования (как в деньгах, так и продуктах), которое государство выплачивало им за службу. На Терек переселяются донцы, северокавказцы, издавна находившиеся на российской службе. Они послужили основой для создания новых казачьих войск. При этом Терско-Кизлярские и Моздокские казаки, имевшие в своем составе разнородные и «разноплеменные» элементы уже при переселении лишаются права на самоуправление.
В конце ХVШ - начале ХIХ века  происходит усиление гражданской администрации на Тереке. С этим связано размежевание земель, насаждение общинных земледельческих порядков. Делается ставка на самообеспечение казаков продовольствием. Наделение казаков паями рассматривается как главная компенсация, вознаграждение их за службу.
В 10-50-е гг. ХIХ века завершается формирование военно-служилого сословия с четким законодательным оформлением его прав и обязанностей и полным подчинением государственной власти.
И наконец, в пореформенный период хозяйственная деятельность и организация самоуправления казаков были максимально приближены к крестьянским, что позволяло как некоторым дореволюционным, так и современным историкам считать казачество особой группой крестьян России. Казачьи социоры действительно постепенно превращались в крестьянские общины с их ориентацией на земледелие. Однако, развитие «мирных» хозяйственных занятий тормозилось сохранением продолжительной воинской повинности, которая в новых условиях стала рассматриваться самим казаками как помеха нормальной жизни.

ПРИМЕЧАНИЯ:
1.    Омельченко И.Л. Терское казачество. Владикавказ, 1991.
2.    Козлов С.А. Кавказ в судьбах казачества. СПб., 1996.
3.    Ткачев Г.А. Гребенские, Терские и Кизлярские казаки. Владикавказ, 1911.
4.    Попко И.Д. Терские казаки с стародавних времен. Вып.1. Гребенское войско. СПб., 1880.
5.    Юдин П.Л. В низовом корпусе (из прошлого Кавказского казачества). // ЗТОЛКС, Владикавказ, 1915, № 13.
6.    Потто В.А. Два века Терского казачества. Т. П. Владикавказ, 1912.
7.    Юдин  П.Л. Состав казачьих войск на Кавказе в 1767 году. // ЗТОЛКС, Владикавказ, 1914, №4.
8.     Великая Н.Н. О месте вольного казачества в этнографической классификации хозяйственно-культурных типов (к постановке проблемы). // Вопросы северокавказской истории. Вып. 5. Армавир, 2000.
9.    Заседателева Л.Б. Терские казаки. М., 1974.
10.    Бондарь Н.И. Традиционная культура Кубанского казачества. Краснодар, 1999.
11.    Максимов Е. Терское казачье войско. - ТС, вып. 1. Владикавказ, 1890.
12.    Виноградов Б.В. Кавказ в политике государя Павла 1 (1796 - 1801 гг.). Армавир - Славянск-на-Кубани, 1999.
13.    Желтова В.П., Иванова Н.А. Российское законодательство о казачьем сословии (ХVШ-ХIХ вв.). // Проблемы казачьего возрождения. Сборник научных статей. Ч. 2. Ростов-на-Дону, 1996.
14.    Чернозубов Ф.Г. Генерал-майор П.С.Верзилин, первый наказной атаман Кавказского Линейного войска. // ЗТОЛКС, Владикавказ, 1914, № 3.
15.    Ткачев Г.А. Станица Червленная. // ЭО, 1891, № 2.
16.    Толстой Л.Н. Казаки (Кавказская повесть 1852 года). Собр. соч. в 20 т. Т. 3. М., 1961.
17.    Козлов С.А. Взаимоотношения терско-гребенского казачества с северокавказскими народами (вторая половина ХVI - ХVП вв.). // Известия СКНЦВШ, 1990, № 4.
18.    Нефедов В.Н. Письменное оформление норм обычного права у казаков в первой половине ХIХ в. // Проблемы развития казачьей культуры. Материалы научно-практической конференции. Майкоп, 1997.
19.    Чернозубов Ф. Очерки Терской старины. // ЗТОЛКС, Владикавказ, 1914, № 12.
20.    ГАЧР, ф. 60, оп. 1, д. 41.
21.    ГАЧР, ф. 119, оп. 1, д. 1.
22.    РГИА, ф. 1341, оп. 52, д. 860.
23.    Мануйлов А.Н. Обычное право кубанских казаков и государственное законодательство: этапы взаимодействия. // Вопросы северокавказской истории. Вып. 4. Армавир, 1999.
24.    Бутова Е. Станица Бороздинская. // СМОМПК, Вып. 7. Тифлис, 1889.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе