Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Литература уральских казаков о соседних народах

вкл. . Опубликовано в Вопросы казачьей истории и культуры 2002 Просмотров: 4300

А.И. Изюмов

Уральское казачье войско, располагавшееся вдоль правого берега р. Урала от г. Уральска, до устья реки, географически и исторически развивалось бок о бок с кочевыми племенами огромного региона Прикаспия.
В период от самого своего происхождения, во второй половине XVI в., когда казаки уничтожили в 1580 г. г. Сарайчик, а с ним и Ногайскую Орду, став хозяевами среднего и нижнего течения р. Урала, и до гражданской войны 1918–1920 гг. казаки жили, сражались, торговали с кочевыми народами: ногайцами, башкирами, казахами и калмыками, культура которых обогатила культуру уральского казачества. Достаточно перечислить некоторые атрибуты обихода названных народов, чтобы убедиться насколько органично они вплелись в уклад уральских казаков.
Служба казаков — это как правило, кавалерийская служба, в которой главная роль принадлежала лошади. Уральцы, даже служившие в гвардейской лейб-сотне, дислоцировавшейся в Петербурге, обязаны были отбывать свой срок службы на конях киргизской породы. Лошади данной породы привычны к непростым природно-климатическим условиям региона, поэтому они культивировались на войсковой территории, в казачьих хозяйствах, которые специализировались на коневодстве.
До самого начала XIX в. много уральских казаков одевались в халаты «азиатского» покроя. В «бухарских» халатах уральцы отправлялись нести службу, шли на войну. В конце прошлого столетия и начале XX часть уральцев после антиправительственного наступления 1874 г. и переселенные в Среднюю Азию продолжали носить халаты местного происхождения. В начале XIX века властям стоило многих усилий, чтобы заставить казаков на службе отказаться от привычных для них халатов.

В домашнем быту уральцы переняли у казахов приемы приготовления некоторых молочных и мучных блюд. Между уральскими казаками и кочевыми народами существовали сложные отношения. Уральское войско почти находилось в «азиатском» окружении. На протяжении всей дореволюционной истории возникали конфликтные ситуации, становившиеся порой предметом специального разбирательства правительства или приводившие подчас к вооруженным столкновениям. Но верно и другое, что на первоначальном этапе истории уральцев казаки нередко брали в жены, естественно зачастую силой, пленниц, захваченных в походах. В период XVIII в., когда женское славянское население стало в войске преобладать над мужским, пленниц перестали брать в жены. То, что на протяжении длительного времени часть жен казахов были азиатского происхождения, отразилось на домашнем обиходе казаков. Самым главным моментом во взаимопроникновении двух культур является то, что в уральское казачество влились «окружавшие» его азиатские народы. Уральскими казаками были не только, хотя и преимущественно, выходцы с Поволжья, но в их этнический состав четко вошли татары и калмыки, жившие компактно своими поселками, сохранившие свою веру: мусульманство и ламаизм, имевшие все права, присущие уральским казахам. Такая ситуация существовала вплоть до катаклизмов 1918–1920 гг., то есть до тех пор, пока все казачество подверглось «опале».
Кочевые народы Приуралья вообще входили в определенные периоды истории, и особенно в XIX в., в состав легкой кавалерии иkи казачьей конницы России (1).
Казаки же из казахов, которые составляли значительную часть населения Уральской области, никогда не относили к иногородним (2).
Уральское войско имело своих писателей, ученых и, конечно же, в их творчестве отразилась культура соседних народов.
Хорунжий Иосаф Игнатьевич Железнов (1824–1863) — самый крупный писатель-казак середины XIX столетия (3), в своем творчестве обнаружил особый интерес к культуре народов, постоянно общавшихся с уральскими казаками. Близкое соприкосновение уральцев о казахами (киргизами), башкирами, калмыками, каракалпаками обуславливало двуязычие. Казаки прекрасно владели с детства казахским языком. Это способствовало усвоению казаками устного творчества соседних народов. В этнографическом очерке «Сайгачники» наряду со сведениями об охоте на сайгаков И. Железнов привел распространенные среди казахов и казаков предания и поверия, в которых рассказывается об образе жизни тарантула, о способах предохранения от его укусов (4). В «Тарантуле» И. Железнов рассказал о распространении на Урале среди казахской и казачьей детворы обычае выходить ранней весной, как сойдет снег, в степь разыскивать норы тарантулов, вылавливать их и играть с ними.
В повести «Василий Струняшев» И. Железнов красочно описал казахскую национальную игру «скачки за девушкой».
В наследии И. Железнова имеются непосредственные записи фольклора тюркоязычных народов. Часто его собеседниками были сказители и певцы –калмыки и башкиры. Одно из самых полных преданий о Пугачеве «Рассказ монахини» записано И. Железновым от А.В. Невзоровой, уральской калмычки. Сообщая биографию исполнительницы, И.Железнов приводит ряд интересных этнографических сведений о жизни калмыков среди уральских казаков. Принятие в казаки нерусского человека требовало особого поручительства со стороны какого-либо казака-уральца, так называемого «восприемника», который давал вновь зачисленному в войско свою фамилию. И. Железнов пишет о предках Невзоровой следующее: «Дед, а может и прадед, – она хорошо не помнит, – калмык волжской орды принял христианскую вору и приписался в Яицкое казацкое войско. Фамилию Невзоровых принял конечно от восприемника, яицкого казака Невзорова» (5).
Поселившись среди казаков, калмыки долгое время сохраняли свои обычаи, привычки, язык, заключались смешанные браки казаков и калмыков. И. Железнов отмечает: «Невзоровы–калмыки по зимам, подобно русским жили в доме, а летом вели жизнь кочевую в подвижных юртах и занимались исключительно скотоводством.» (6). Изучая этнографию и фольклор башкир, И. Железнов в очерке «Башкиры» писал: «Деревни башкирские только славу занимают, что деревни, а на самом деле, исключая двух-трех, нисколько не похожи на деревни: это не больше ни меньше, как кучи дерна, разбросанные как попало, в величайшем беспорядке, без улиц, без дворов, без ворот и без того, что составляет необходимость удобства» (7).
Не лишено этнографического интереса эмоциональное восприятие игры молодого башкирца на курае – народном духовом музыкальном инструменте. «Башкирский виртуоз» – как назвал музыканта И. Железнов – своим исполнением доказал, что при помощи этого нехитрого инструмента можно передать все оттенки человеческого настроения.
В очерке И. Железнов описал одежду богатых и бедных башкир, много места уделял народным преданиям этого народа. Очерк «Башкирцы» привлек внимание Н.Г. Чернышевского, который отметил, что «очерк столь же интересен, как и Картины аханного рыболовства».
Азиатский этнос оказал определенное влияние на формирование былинного, песенного творчества уральских казаков, что зафиксировано в песенных сборниках XIX и XX вв. Былинная песня «Устиман-зверь», бытовавшая на Урале в 20-х годах прошлого века, явно тюркского происхождения. Центральный образ, Устиман-зверь изображен в виде чудовища. И. Железнов увидел в образе Устиман-зверя азиатского богатыря с его специфичным военным снаряжением (8). В фольклоре уральских казаков и азиатских народов Дарья – эпическая река. Реки Аму-Дарья, Сыр-Дарья, Яик-Урал – отражены как в казачьем, так и фольклоре кочевников. Особенно многочисленны предания уральцев о хивинских походах. Под общим названием «Хива. Из сказаний уральских казаков» они впервые были опубликованы в 1880 г. Предания связаны с походами в Хиву в 1717 г. под командованием князя Бекович–Черкасского (9).
Князь Бекович–Черкасский в поход на Хиву вышел из г. Гурьева –морских ворот Уральского войска через плато Усть-Урт с отрядом в три тысячи человек в жаркое августовское время. «Это был поход до крайности трудный, удивительный, предпринятый может быть очертя голову» (10).
Крупнейшим в России знатоком Средней Азии середины XIX века был уральский казак Александр Павлович Хорошхин. Он окончил азиатское отделение Неплюевского корпуса в Оренбурге, в который поступил в 1853 г. Выпущенный в 1859 г. из корпуса А. Хорошхин служил в Уральском № 1 полку, находившегося с 1863 г. по 1865 г. в Одесском военном округе. Затем он почти до конца своих дней служит в Туркестане. В этом краю А. Хорошхин занимал военно-административные должности, в 1863 г. во время похода на Бухару командовал афганским отрядом. В 1873 г. он участвовал в Хивинском походе, после занятия города, состоял в совете, учрежденном при хане. В это же время А. Хорошхин исполняет разные поручения разведывательного свойства, собирает статистическую и этнографическую информацию, Подполковник А. Хорошхин в бою под Махрамом, преследуя кокандцев после взятия махрамской укрепленной позиции, с несколькими казаками, увлекшись преследованием, врубился в неприятельские ряды и был убит (11).
Служба в отдаленных местностях Туркестана, степные походы, командировки в Коканд и Бухару — все это дало наблюдательному офицеру, прекрасно владевшему языками народов Средней Азии, возможность собрать много ценных сведений (12). Первоначально А. Хорошхин помещал свои статьи в «Русском инвалиде» и «Военном сборнике». С основанием газеты «Туркестанские ведомости» Александр Павлович стал сотрудником этого периодического издания. В нем он поместил статьи: «Очерки Коканда», «Очерки Ташкента», «Сугут», «Долина Зеравшана», «Самарканд», «Первый коран», «Катта – курганский отдел», «Весна 1838 года в Средней Азии /военно-походные воспоминания», «Рабы персияне в Хивинском ханстве», «Народы Средней Азии», «Узбеки – кенегез» и многие другие. Из только простого перечня его статей можно видеть, что А. Хорошхин занимался преимущественно этнографическими и топографическими исследованиями.
После гибели А.П. Хорошхина 24 августа 1875 г. по приказанию К.П. Кауфмана, литературные труды ученого, печатавшиеся исключительно в «Туркестанских ведомостях», были изданы отдельным фолиантом В 532 страницы под заглавием «Сборник статей, касающихся Туркестанского края». Этим изданием отмечались огромные научные заслуги подполковника Уральского казачьего войска, ученого и храброго офицера, много потрудившегося на пользу культуры Русского Туркестана и много сделавшего для его изучения. А. Хорошхин через «очерки последних событий на бухарской границе и в Бухаре» характеризует население Бухары: «Народ здешний слаб духом, миролюбив до идиллии и место его за плугом, за ткацким станком. Посмотрите на пешие войска эмира или кокандского хана. Они состоят из персиян, которых можно купить на всех рынках Средней Азии, как всякий другой товар, или из афганов и других более воинственных племен, которых можно нанять. Посмотрите на главных деятелей на поприще политики или войны. Это или выслужившиеся персидские рабы, или беглые русские казаки и солдаты» (13). Еще на реке Урале он внимательно изучил нравы, обычаи казахов. В своем последнем очерке он писал о них: «когда нет материи для обыденного разговора, о начальстве и его распоряжениях, о скоте – киргиз непременно, если только он расположен говорить, заведет речь о предметах, выходящих из круга его понятий, малознакомых ему, или вовсе не знакомых, и даже сверхестественных» (14).
К середине ХIX века «Уральские войсковые ведомости», в которых печатался А. Хорошхин стали публиковать всевозможные материалы по экономике, истории, географии, этнографии, авторами которых были уральские казаки (15).
Офицер-уралец А.П. Гуляев посвятил ряд своих произведений описанию Средней Азии: «Поход уральцев в Текинский оазис в 1880–1881 гг. (Уральск, 1882), «Ташкент 13 апреля», «Известия из Туркестанского военного округа», «Из Туркестана», «Очерки последнего Бухарского похода» (16).
Ю. Костенко – историк и писатель Уральского казачьего войска – написал интереснейшую работу: «Бегство калмыков в Китай в 1771 г. Исторический очерк» (17).
Местные ученые, писатели, посвятили немало статей в «Уральских войсковых ведомостях» о казахах, калмыках, узбеках.
С 1868 г. в «Уральских войсковых ведомостях» начинает печататься Никита Федорович Савичев (1821–1885) – войсковой старшина, бытописатель уральского казачества. За 18 лет сотрудничества в газете им было написано немало. «В своем творчестве Н. Савичев уделил много внимания фольклору, материальной культуре кочевых народов Прикаспия.» (18). Рисуя взаимоотношения казахов с номадами в ХVIII в. Н. Савичев в поэме «Яицкие казаки и киргизы прошлого века» рассказал о бытовавшей вражде между казахами и уральскими казаками. Он выразил убеждение в необходимости содружества двух народов:
Национальная вражда
Все больше гаснет год от года,
И два соседние народы
Перед светом чистым просвещения
... должны сдружиться навсегда.
В описаниях уклада казахов сквозит симпатия Н. Савичева к этому народу и знание его жизни. «С великой радостью пошли мы знакомиться с киргизами во время экспедиция к Аральскому морю в 1840 г. Казаки, болтая с ними по-киргизски, говорили на их родном языке, и киргизы встретили нас приветливо, угощали куртом, молоком, которого у них самих было немного в осеннее время; кумыс держался у немногих как редкость». Указание Н. Савичева на наличие у уральцев двуязычия заслуживает особого внимания. Владение и пользование в быту русским и казахским языками было обычным среди уральских казаков. «Казаки бывших гурьевской, нижней в средней дистанций все знают киргизский язык, иногда лучше самих киргизов, так что дома между собой говорят по-киргизски» (19). Н. Савичев отмечал, что в середине XIX в. казахи Приуралья стали переходить к оседлому образу жизни: «В настоящее время киргизы, близкие к Уралу, засевают пшеницу, просо, дыни, арбузы; покупают на рыболовствах у казаков рыбу, как прочие русские купцы, и перепродают ее с прибылью» (20). Н. Савичев детально описал жилища (зимник, юрта), пищу (баламык, курт, кумыс), одежду казахов. Казахи в его произведениях показаны как природные скотоводы. «Один пастух при помощи своей семьи может держать уход за 150 и 200 лошадьми» (21). Н. Савичев писал о бытовых заимствованиях уральских казаков у казахов. «Во время плавного рыболовства тарантас и кибитки составляют кочевое жилище атамана. На верблюда навьючивают части кибитки – кошмы (войлоки) и решетины – складной состав кибитки. За кочевое жилище – кибитку спасибо киргизам: казаки переняли от них ее, и она в иное время необходима» (22). То же относится к приготовлению пищи: «Каймак – сгущенное молоко, вроде сметаны, но не кислое. Кипятят молоко в котле и горячее разливают в большие чашки. Когда молоко остынет и достоит полсутки, наверху образуется толстая и жирная пленка, это и есть каймак. Уралки из него пахтают масло, а не из сметаны, как везде. Это перенято от киргизов.» (23).
Особый интерес представляют этнографические комментарии Н. Савичева к поэме «Яицкие казаки и киргизы прошлого века». Автор ярко обрисовывает обычай – баранту. «Баранта — самоуправная родовая месть, та же вендетта, состоящая в угоне скота, а при этом и в драке насмерть. Баранта теперь в редкость и случается у дальних киргизов» (24). Н. Савичев отметил и бытование у казаков похожего, как у казахов, фольклорного жанра – состязания в остроумии. «Уральские казаки, как вообще подскалыжники, любят в свободное от занятий время турниры на насмешках и остротах. Когда случайно заспорят двое, их непременно окружит толпа, посмотреть на перекоры противников, как на спектакль, и одобряет криками и смехом того, кто берет верх в состязательном искусстве побеждать остротами. Ссора тут не одобряется, и если один из противников осердится, то, значит, он побежден, зрители закидают его насмешками и тем сгонят с арены». На этом «состязании отразилось влияние казахов, имевших специальный шуточный турнир известный под названием айтыс.» (25).
Не менее интересны фольклорно-этнографические материалы Н. Савичева о калмыках. Он совершил несколько специальных поездок по калмыцким поселкам Уральского казачьего войска. Результат своих этнографических наблюдений Н. Савичев собирался сгруппировать в солидной статье (26). Сведения об укладе калмыков Прикаспия Н. Савичев мозаично расположил в материалах своих многочисленных статей по истории, культуре и природе края. «Калмык только дождется, как снег сойдет с полей, уже кочует в родную степь с семейством и со всем своим движимым имуществом – скотом, ставит свой подвижный дом-кибитку на любом месте и живет припеваючи, переходя с места на место». Н. Савичев тоже приводит сведения о том, что кочующие калмыки, возвратясь на свой форпост, нередко живут в кибитках, расположенных во дворе своего же дома. Даже калмыцкое духовенство предпочитает жить в кибитках, располагая их в окрестностях своего форпоста.27 Понятно, что Н. Савичев исследовал и описывал быт калмык-казаков Уральского войска. Он характеризовал довольно примитивный характер постройки калмыками своих домов-зимников. Это были глинобитные постройки с плоской крышей, крытой камышом, который был одним из распространенных строительных материалов у калмыков р. Урала. Они делали из камыша заборы и даже камышовые паромы через реку. Калмыки, включенные в уральское казачество, по материалам Н. Савичева, в середине прошлого века еще сохраняли исконный уклад своей исторической жизни.
Перу Н. Савичева принадлежат следующие произведения о казахах: «События в степи Уральской области и в Мангышлакском приставстве в 69–70 гг.», «С кем грех да беда не бывает – из нравов уральцев и их соседей киргизов», «О неповиновении начальству двух киргиз внутренней орды» (28).
В 1876 г, в «Уральских войсковых ведомостях» Н. Савичев опубликовал необычайную по жанру работу, историческую повесть «Исатай Тайманов, старшина Внутренней орды». Ее публикация продолжалась в течении двух месяцев (1876, № 44–51; 1877, № 1). В повести Н. Савичев сфокусировал собранные им в войсковом архиве многочисленные материалы, содержащие сведения о восстании казахской бедноты под руководством Исатая Тайманова и Махамбета Утемисова в 1836–1838 годах. В этом произведении проявился замечательный дар Н. Савичева как писателя-исследователя. Автор изучил и умело процитировал большое количество архивных дел, документов, мемуаров и эпистолярных источников, относящихся к этому восстанию. «Уже одно это делает труд Н. Савичева весьма ценным и значительным: в связи с утратой архива, где находились эти материалы, исследование писателя приобрело для нашего времени значение первоисточника» (29). Немаловажно и то, что под пером Н. Савичева архивные документы, в большинстве своем исходящие из стана противников восстания, рассказали правдивую историю знаменательных событий в Прикаспии второй четверти ХVIII в. Это произведение Н. Савичева представляет собой синтез историзма и лирики, кроме массы документов, приведенных в повести, автор несколько романтично нарисовал образы казахских народных вождей – Исатая и Махамбета. Казаку Н. Савичеву удалось объективно воссоздать атмосферу эпохи, описать причины восстания. «Киргизы не могли не возмутиться: у них отнята была земля, которую они по древней традиции, как кочевой народ, считали своей коллективной собственностью». Н. Савичев с нескрываемой симпатией, охарактеризовал на страницах повести Исатая Тайманова и Махамбета Утемисова. В своем произведении Н. Савичев ведет скрытую полемику с официальным взглядом на причины восстания казахов, трактующим их как только сведение личных счетов руководителей восставших с ханом Джангиром. «Исатай Тайманов, старшина Внутренней орды» – серьезное исследование Н.Ф. Савичева, одного из русских прогрессивных просветителей-демократов, чья общественная и творческая деятельность была направлена на укрепление взаимопонимания и дружбы между двумя народами» (30).
Итак, уральская казачья литература имела историко-этнографический аспект. Писатели-уральцы по своему мироощущению были классическими областниками, создавшими в течение XIX в. самобытную региональную культуру, органично вошедшую в общерусскую цивилизацию.

Примечания:
1. Злобин Ю.П. П.Е. Матвиевский — исследователь истории Оренбургского края XVIII–ХIХ вв. // Советские исследования и исследователи Оренбургского края. Оренбург, 1987, С. 14.
2. Бородин Н.А. Уральское казачье войско. Статистическое описание. Уральск, 1891. Т. 1. С. 132.
3. Бородин Н.А. И.И. Железнов, писатель-казак. СПб., 1901.
4. Щербанов Н.М. И.И. Железнов – фольклорист и этнограф. Дисс. канд. филолог. наук. М., 1976, С. 130.
5. Железнов И.И. Уральцы. СПб., 1888. Т. 3. С. 141.
6. Железнов И.И. Указ. соч. С. 141.
7. Железнов И.И. Указ. соч. С. 252.
8. Коротин О.Е. Былинные песни уральских (яицких) казаков. Дисс. канд. филолог. наук. СПб., 1995. С. 134.
9. Древняя и Новая Россия. 1880, № 9. С. 89–139.
10. Русский инвалид. 1869, № 123.
11. Русский инвалид. 1875, № 24.
12. Туркестанские ведомости. 1895, № 30.
13. Русский инвалид. 1869, № 57.
14. Уральские войсковые ведомости. 1875, № 1.
15. Белый А.И. Газета «Уральские войсковые ведомости» – историко-этнографический источник по истории народов Западного Казахстана и Южного Урала в ХVIII–ХIX веков // Исследования и исследователи Оренбургского края ХVIII–начала XX вв. Оренбург, 1983, С. 29.
16. Уральские войсковые ведомости. 1868, № 24, № 3, № 43, № 46.
17. Уральские войсковые ведомости. 1869, № 5–10.
18. Щербанов Н.М. Фольклорно-этнографическая тематика в «Уральских войсковых ведомостях» (Публикации Н.Ф. Савичева за 1867–1885 гг.) Очерки истории русской этнографии, фольклористики и антропологии. М., 1982. Вып. IX. С. 58.
19. Савичев Н.М. Воспоминания об экспедиции к Аральскому морю в 1840 г. Уральские войсковые ведомости. 1873. № 18.
20. Савичев Н.М. Яицкие казаки и киргизы прошлого века. Уральские войсковые ведомости. 1881. № 36.
21. Савичев Н.М. О способе разведения лошадей у уральских казаков. Уральские войсковые ведомости. 1872. № 35.
22. Савичев Н.М. Картины из быта уральских казаков. Иллюстрированная газета. 1869. № 9. С. 53.
23. Савичев Н.М. Картины из быта уральских казаков. Иллюстрированная газета. 1869. № 7. С. 108.
24. Савичев Н. Яицкие казаки и киргизы прошлого веха. Уральские войсковые ведомости. 1881. № 81.
25. Щербанов Н.М. Фольклорно-этнографическая тематика в «Уральских войсковых ведомостях» (Публикации Н.Ф. Савичева за 1867–1885 гг.). Очерки истории русской этнографии, фольклористики и антропологии. М., 1982. Вып. IX. С. 59.
26. Савичев Н. От Кармановского форпоста до Глининского. Уральские войсковые ведомости. 1868. № 44.
27. Савичев Н. Путевые впечатления из поездок по земле Уральского казачьего войска. Уральские войсковые ведомости. 1869. №3.
28. Уральские войсковые ведомости. 1870, № 34–43; Там же. 1871, № 1; Там же. 1877, № 4–6.
29. Щербанов Н. Уральск литературный. В кн.: На Яике – городок, на Урале – город. Уральск. 1988, С. 66.
30. Указ. соч. С. 67.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе