Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Без правосудия. Отрывок из иронического романа

вкл. . Опубликовано в Отрывки из книг Просмотров: 1741

Небольшой город Чёсов, ничем непримечательный в отечественной истории, отмечал трехсотлетний юбилей - грандиозное по провинциальным меркам празднество. Слава Богу, предки заложили город в теплые сентябрьские дни, поэтому всю первую субботу и воскресенье месяца горожане предавались развлечениям.

Праздник, как обычно уже в течение почти тридцати лет, начался с торжественной части в субботу. Но если прежде трибуны устанавливали около памятника вождю мирового пролетариата Ленину, но несколько лет назад, после ехидной статьи в областной газете по поводу этого памятника, трибуну начали устанавливать напротив него. Получилось так, что если раньше городской Голова обращался к народу, стоя задом к дисквалифицированному временем вождю, то теперь произносил речи и осуществлял награждение отличившихся горожан, находясь к нему лицом. Большое, как известно, видеться на расстоянии, а городской Голова считал себя большим человеком. Чем не ровня бронзовому истукану?!

В Чёсове было много всяких всякостей, но главным, вне сомнения, был этот самый памятник Ильичу.

Как и полагалось по всем канонам бывшей советской власти, на главной площади городка стоял памятник вождю мирового пролетариата. Ну, стоял себе и стоял на радость партийному и советскому начальству, пока не возник пресловутый ГКЧП. Власть и растерялась. Тут местные, малочисленные, но весьма агрессивные, «диссиденты», воспользовавшись моментом, взяли да и взорвали памятник. Произошло это ночью. Зрелище, надо полагать, было то еще! Вождю оторвало ногу, голова скатилась на асфальт. На постаменте остался стоять инвалид революции.

Городское начальство в панике заметалось. Положение надо было срочно спасать и возвращать на место традиционно-привычный памятник. Мало ли что последует за ГКЧП. Но не тут то было. Местные власти давно оторвались от народа и мудрость его вековую подзабыли за ненадобностью, а зря. Говорят же: «не плюй в колодец, пригодится воды напиться». Не разругались бы с городской властью соседнего города, вопрос быстро решили бы. Только в том крупном городе в то время стояло порядка десяти памятников Ленину, но тамошнее городское начальство делиться не пожелало, лишь посмеялось. Через пару дней и у них в городе «диссиденты» срубили голову центральному Ленину, тут вообще не до соседских проблем стало.

Пришлось униженным чёсовцам судорожно рыскать по области. Однако ничейных Лениных нигде не было, так что результат оказался плачевным. И вот тогда-то высокопоставленному партийцу - Кулиджокову и стукнула в голову простая как правда мысль - обратиться в художественный фонд Затонского областного отделения Союза художников. Но, правда – правдой, а беда бедой. Так вот на беду цёсовцев и там Лениных уже не делали. Знали умудренные скульптурными загибами и перегибами ваятели, что «процесс пошел». В наличии готовой оказались только скульптура поэта–горлопана Маяковского да несколько, подозрительно обликом похожих то ли на европейца, то ли на представителя желтой расы, голов Ильича. Одна оказалась абсолютно черной, вероятно, заказчиками были представители из Африканских племен, но в свете случившегося ее не забрали. Дело было вечером, делать было нечего. Пришлось чёсовским властям довольствоваться поэтом, заодно и голову Ильича прихватить, рассудив, что местные умельцы ее припаяют. Правда ваятели пытались им в нагрузку отдать и негроидного Ильича, убеждая, что абстракционизм модное течение не только в живописи, но и в скульптуре, но чёсовцы остались глухи к этим попыткам. Простите за каламбур.

Все совершалось в строжайшей секретности, и теперь, сколько лет уже, находится на центральной площади Чёсова скульптурный объект, подозрительно напоминающий одновременно и Ленина, и Маяковского. В народе, на сей счет, бытует мнение, будто стоит на постаменте хорошо закамуфлированный гей-памятник … Владимир Ильич Маяковский. «Нас двое, я и Ленин…» предрекал когда-то поэт. Вряд ли он думал, что его светлая мечта осуществиться столь примитивно, да еще в какой-то глуши.

Юбилейная торжественная часть прошла быстро и организованно. Городской Голова Дормидонт Сидорович Петрухин, носящий народную кличку «Пирамидон», мужчина крупный, полицмейстерского вида, словно сошедший со страниц книг русских классиков, коротко и басисто оповестил народ о городских достижениях в разных сферах жизни. Потом сам себе порадовался, что очередное повышение цен на коммунальные услуги он заморозил да следующего года, и поблагодарил предпринимателей, не щадя живота своего, трудившихся увеличивая представителей VIP-класса, а, следовательно, поднимая реноме Чёсова в области и за ее пределами. Пожелав и остальным горожанам к следующему юбилею тоже перейти в VIP-персоны, Петрухин поочередно предоставил слово нескольким випнутым в городе лицам: банкиру Вилену Борисовичу Комсовичу, владельцу торговых баз и магазинов, Феликсу Яковлевичу Дорежинскому, держателю газовых сетей и бензозаправок, Казбеку Шельфовичу Приберия и некоторым другим официальным и неофициальным лицам. Все говорили благодарственные слова в адрес городского Головы, его верных соратников в разных конторах, которых трудно было счесть. Потом подносили Голове подарки. Кто картины местных художников, кто большие фарфоровые вазы, кто… ну, в общем, кто что.

После этого настало время одарить томящихся на трибуне ветеранов и почетных горожан. Им в руки Голова сначала вручил памятные грамоты, а потом втиснул две книжки. Одну, изданную спонсорами, толстую, в ядрено яркой твердой обложке, с портретом его Самого на фоне здания администрации, обильно снабженную фотографиями, повествующими об извилистом его жизненном пути. Вторую – тоньше и в мягкой обложке, об истории города Чёсова. На эту книжку средств городской администрации не хватило, так как спонсоры выложились по полной на первую, поэтому гонорар редактору местной газеты «Советская мысль» пришлось платить кирпичом, благо он ремонтировал свой основательно обветшавший со времен революции дом. Кирпич же отдали ему тот, что по приказу Головы был разобран с забора вокруг городского стадиона, расположенного на территории бывшего старинного городского кладбища. Поскольку стадион бездействовал, туда был переведен блошиный рынок. Так, что усопшие предки соседствовали с теми стариками и старухами, которые готовились к переселению в мир иной, поэтому между душами умерших и душами живых мог установиться дружеский контакт. Говорили, что были подобные явления, иначе, трудно объяснить численное увеличение в городе странных и випнутых персон. И здесь проявилась мудрость Петрухина, заботившегося о прочных связях поколений.

Потом перед трибуной прошло карнавальное шествие. Каждой школе города было поручено приготовить, что-то необычное и красивое. И школы отличились. Уже шедшая первой десятая школа, любимица начальницы городского отдела образования, всем своим видом доказывающая, что она не из толстых, а из умных, поразила народ тем, что мальчики прошли в костюмах американских гангстеров тридцатых годов прошлого века с масками всех президентов США на лицах, начиная с достопочтенного президента Вашингтона и с муляжами автоматов Калашникова на гриди. Школьницы же были одеты в американские одежды публичных див с разными диковинными шляпками на головах и шли вихляющей походкой манекенщиц и шлюх. За ними ехала бортовая газель, в кузове которой был укреплен гимнастический турник, и на его боковых стойках, едва одетые школьницы, вертелись, как ужи на сковородках. Но открывал шествие сам директор школы, худощавый мужчина в черной маске действующего президента США Барака Обамы, державший в одной руке свиток, на котором было начертано «Демократия превыше всего», а в другой американский флаг, на котором вместо пятидесяти пятиконечных звезд, были почему-то изображены шестиконечные. Барака сидел в стилизованном под традиционный русский барак президентском кресле. Под него приспособили инвалидную коляску, которую катили два гангстера, у них на груди красовались не автоматы, а таблички: «Конгрессмен» и «Сенатор». Карнавальный шик десятой школы так поразил воображение чёсовцев, что они долго еще свистели в след удаляющейся процессии.

На трибуне тоже понравилась карнавальная смелость директора школы. Все випнутые долго хлопали и кричали браво. Только ветераны тупо молчали. Заметив это, городской Голова гаркнул, как отрезал:

- Америка с Россией - братья навек!

Но этот клич, почему-то, не нашел отклика ни среди ветеранов, ни в толпе горожан, что взбеленило душу неугомонного Головы. Он подозвал одного из своих замов и решительно распорядился, чтобы ветеранам немедленно выдали по бутылке пива «Балтика-9», а кто покрепче телом, тому и по две.

- Чтобы скучных лиц на трибуне не было, отвечаешь лично, - отчеканил Петрухин.

Тут как раз подтянулась следующая колонна. И опять американской направленности. Все школьники и школьницы были вымазаны черной ваксой и изображали веселую и зажигательную похоронную процессию. Впереди шел, приплясывая, духовой оркестр, исполнявший ритмичную музыку с громким боем барабанов, за ним несли венки без надписей, а потом черный гроб с белыми кружевами и бахромой. На его боках было написано «Смерть коммунизму» и «Смерть фашизму». А уж за ним вертелась сплошная вакханалия из танцующих и подвывающих «негров» из седьмой школы.

- Ты смотри, какой здоровый интернационализм, - сказал банкир Комсович своему соседу Приберия.

- Знатное поколение подрастает, - согласился тот.

За «неграми» вывалился перед трибуной бразильский карнавал. Музыка ревела самбо и почти обнаженные школьницы, уляпанные блестками, изо всех сил пытались доказать, что они не хуже своих заокеанских мулаток и метисок. Крепкие одиннадцатиклассники на руках несли обернутое золотой фольгой кресло с высокой спинкой, на котором сидела известная в городе красавица Соня Квашнева вся в гусиных перьях, с блестящей короной на голове. За королевой карнавала от пятой школы шел оркестр местных лабухов, изображавших на медных трубах исполнение веселой румбы, которую транслировали из динамика под креслом Сони.

К моменту появления бразильского карнавала народ уже разогретый водкой и пивом, стал тоже приплясывать в такт транслируемой музыки. А один ветеран, хватанувший сразу две бутылки пива «Балтика-9», вдруг вскочил со своего места и, подбежав к неразумно оставленному без присмотра микрофону, завопил во всю глотку по громкой трансляции:

- Эх, яблочко, куды ты котишся…

Это было настолько неожиданно, что никто даже не успел среагировать, как ветеран рухнул у микрофона и захрапел. Его тут же утащили на законное кресло среди входивших в раж его коллег.

- Там, где Балтика – там Россия! – выкрикнул кто-то из ветеранов.

- Мы наш, мы новый мир построим…, - затянул другой ветеран.

И если бы не сам Голова, то неизвестно чем бы дело кончилось. Он приказал немедленно раздать ветеранам еще пива с тем, чтобы они погрузились в беспробудный сон и никому уже не мешали.

Пока шло шебаршение на трибуне, «бразильцы» из пятой школы закончили свое шествие, и на площадь выкатилась машина, в которой в три шеренги сидели одетые по мусульманскому обычаю во все черное ученицы первой школы. Поравнявшись с трибуной, машина остановилась. Из кабины вылез, одетый под боевика с повязкой на голове, геркулесова телосложения, известный в городе культурист-физрук Тарас Гундобенко. Прокричав какую-то тарабарщину, он махнул рукой. Ученицы первой школы скинули с себя черные накидки и оказались в бикини с поясами шахидок. Народ в ужасе шарахнулся в разные стороны. Культурист снова прокричал тарабаршину и из поясов «шахидок» встали взлетать ракеты. Треск и шум петард окончательно ополоумил находившийся на площади народ, который вместо того, чтобы бежать в разные стороны стал метаться по площади… Кто-то налетел на шашлычницу и подпалился, его кинулись тушить, придавили к земле, от чего пострадавший заорал благим матом.

Петрухин, чтобы заглушить вопли, приказал включить какой-нибудь бравурный марш. Но на пленке первым было записано «Прощание славянки», и звуки любимого народом марша, неожиданно прекратили панику на площади перед трибуной. Это дало возможность «шахидкам» из первой школы развернуть заранее приготовленные транспаранты, осуждающие терроризм, смерть и провозглашающие торжество всепобеждающей жизни. Машина тронулась с места и с ее бортов вновь в воздух полетели петарды…

На площади установилась тишина, а затем прямо на площадь на автомобильном прицепе выкатили огромный торт с надписью «300 лет славному граду Чёсову». Раздавали все бесплатно вместе с чаем. Но около торта и больших самоваров толпились в основном женщины дети, да старики. Мужчины же пили пиво и водку в расставленных по улицам временных торговых точках, закусывая их шашлыками, в изобилии зажаривавшимися на многочисленных мангалах, за которыми в засаленных передниках и не очень чистых рубахах стояли, словно из щелей повылезавшие, кавказцы.

Трибуна быстро опустела. Вместе с городским Головой, все VIP-гости на крутых иномарках быстро умчались в загородный дом приемов. Небольшая задержка вышла с ветеранами. Бесчувственных от влияния «Балтики» на организм ветеранов, солдаты городского гарнизона, специально припасенные по договоренности с воинским командованием для экстренных случаев, загружали в автобус. Лишь некоторые ветераны взбрыкивали и требовали еще пива. Но пива уже не было, да и протест был далеко не революционным.

После съеденного торта все желающие наслаждались концертами доморощенных и заезжих артистов, танцевали на городских площадках. Вечер завершился ярким фейерверком, порадовавшим всех присутствовавших на центральной площади Чёсова.

- Как тебе наш праздник? - спросила Киру Юлия Дмитриевна, с наслаждением откусывая от большого куска свиного шашлыка на большом шампуре.

- Мохнато! - опередил девушку Боб, запивая шашлык балтийским пивом.

Но главное праздничное мероприятие – банкет, что состоялся в загородном административном доме, был обильным и продолжился с вечера до утра. Постарались местные предприниматели, которых железной рукой нагнул городской Голова, расписав каждому величину подношений в виде денег, продуктов и напитков. Да и бюджет предусмотрел средства на застолье. Так что гуляли с размахом и только лично Головой города отобранные VIPы.

* * *

В понедельник люди приходили на работу в разном настроении, начальство только к обеду. Впрочем, оно могло бы и не выходить вовсе, горожанам от этого стало бы только лучше.

Семён Семёнович Груббер на том банкете не присутствовал и даже не собирал гостей в своем загородном доме, больше похожем на дворец в готическом стиле. Дом стоял на берегу когда-то колхозного пруда с большим участком земли и лесопосадкой, обнесенными кирпичным забором. В эту праздничную городскую ночь Семён Семёнович контролировал одну очень важную коммерческо-криминальную операцию и потому торчал дома.

В прошлом Груббер был вором. За время, проведенное в отсидках, он много чему научился, но главное сумел стать воровским авторитетом. Потом наступил дикий капитализм в Эрэфии, и Груббер стал известным бизнесменом в Москве, но подпал под игроманию и спустил всё свое состояние в казино «Кураж». Тут то с ним и произошло неподдающееся объяснению обычным разумом мистическое событие, в результате чего он оказался там, где теперь находится, считаясь вполне VIPнутым горожанином, обладающим не только состоянием, но главное имеющим теневую власть. Даже большую, чем официальные городские чиновники. Кроме, естественно городского Головы. Но это надо еще подумать, прежде чем такое утверждать. Да и никто из тех, с кем Семён Семёнович имел дел, так и не думали, отдавая приоритет совсем не «Пирамидону».

Семён Семёнович выставился из глубокого кожаного кресла, в котором коротал ночь в ожидании сведений о проведенной операции, наружу и налил добротного заморского коньяку, которого хватало ровно на один хороший глоток, этакий американский «дринк».

Всю ночь телефон подло молчал, но едва Груббер крякнул от коньячного удовольствия, как раззвонился до потери пульса. Семён Семёнович знал, что обязательно надо держать паузу, иначе босса не будут уважать. Закусив лимончиком, он, наконец, взял в руки прыгающее и вопящее электронное чудище.

Вячеслав Родионов

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе