Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Статьи по вопросам казачества

Генерал Яков Петрович Бакланов

вкл. . Опубликовано в Казачество Просмотров: 1524

Генерал - лейтенант Яков Петрович Бакланов - разудалый казачий герой и казачий ведун-характерник

Честь прадедов-атаманов,
Богатырь боец лихой,
Здравствуй, храбрый наш Бакланов,
Разудалый наш герой
Ходишь в шапке-невидимке,
В скороходах-сапогах,
И летишь на бурке-сивке,
Как колдун на облаках.
Свистнешь – лист с дерев валится,
Гаркнешь – вмиг перед тобой
Рать удалая роится –
Точно в сказочке какой...

(Песня о Бакланове в Кавказской Армии)

Герой Донского казачества, казачий генерал Яков Петрович Бакланов [1] [2], продолжатель славных дел Алексея Петровича Ермолова, участник тяжелейшей многолетней Кавказской войны XIX столетия, появился на свет 27 (15 по ст.ст.) марта 1809 года в станице Гугнинской [3] (ноне станица Баклановской) Войска Донского в семье природных донских казаков-характерников из староказачьего рода Баклановых и был единственным сыном в семье. При крещении он был назван Яковом. Его батя, Бакланов Пётр Дмитриевич[4], рослый и сильный казак, был из небогатых и неграмотных природных казаков, участников Отечественной войны 1812 года. Однако будучи наделен, “самой счастливой богатырской наружностью и умом”, он был “замечен начальством” и в 1808 году произведён в хорунжие. Первый офицерский чин предоставил Пётру Дмитриевичу Бакланову права потомственного дворянства, и формально Яков Петрович уже при рождении принадлежал к благородному сословию. Его маманя Устинья не принадлежала к благородному сословию, но была из природных казачек. Дед его Дмитрий [5]Бакланов, природный донской казак-характерник, был прозван черкесами «шайтан-джегенеем» (пользующийся помощью дьявола) за то, что, столкнувшись однажды в закубанской степи нос к носу с множеством джигитов князя Конакова, кои отправились в хищнический набег на русские станицы, не только ушел от них в многоверстной бешеной скачке, но и на скаку ссадил выстрелами из ружья одного за другим семерых своих преследователей – ровно столько, сколько было с собой пуль. Причем все семеро отправились на тот свет с пулевым отверстием точно между глаз. После сей несчастливой погони князь поворотил в родные аулы, сделав вывод, что Аллах отвернулся от него, коли послал столь опасного врага, пусть и одиночку… Память об этом случае долго жила среди закубанских черкесов. Знал об удивительном подвиге деда и внук его Яков, который воспитывался в семье в стародавних казачьих традициях. Уже с 3 лет скакал на коне, а в пять лет он уже гарцевал по станице. Уже в те годы он был отчаянным, дерзким и храбрым казачонком. И хотя в 1812 году Яше Бакланову минуло всего лишь три годика, однако ему крепко запали в память события той знаменательной поры. Гонцы, присланные из действующей армии атаманом Платовым, объезжали все станицы, извещая, что Наполеон, пришедший с несметными полчищами разорить Россию, похваляется пройти её до самых берегов заветного Дона. "Если враг осквернит своим присутствием казачью землю, - возвещали глашатаи, - тогда не пощадит он ни жен, ни детей, поругает храмы Господни, встревожит прах отцов наших и смешает горячую казацкую кровь с волнами Тихого Дона... Атаман призывает всех верных донцов встать на защиту царя и Отечества!" "Скорее умрём, чем выдадим Россию и Тихий Дон на поругание поганым французам!" - единодушно отвечали казаки своему атаману. По его наказу в считанные недели сформировались 20 казачьих добровольческих полков, которые и прибыли осенью в лагерь русской армии под Тарутином. Никто не ожидал их там, кроме Платова, действовавшего в этом случае тайно, а потому восторг и изумление всех были таковы, что вызвали слезы умиления даже у самого Кутузова. Ушел со своим полком изгонять французов с русской земли и отец Яши. Поэтому мальчик рос, предоставленный сам себе, на улице, как и дети других станичников. Маманя Якова, женщина простая, без средств к существованию, мало думала об образовании сына. Однако когда Якову исполнилось пять лет, его родная бабушка отдала его в учение грамотной старухе Кудимовне, принимавшей детей к себе в школу, у которой по церковной азбуке в течении двух лет Яков зубрил азъ-ангелъ - ангельскiй архангелъ-архангельскiй. Затем Яков был переведён на обучение к пономарю, учить часослов, а от него уже был переведён к приходскому священнику где проходил псалтырь. А когда Яше стало 6 лет, батюня вернулся из заграничных походов, пройдя с боями всю Европу. К тому времени Пётр Дмитриевич Бакланов был уже есаулом, с Аннинским крестом на эфесе шашки и тремя жестокими ранами, и имел репутацию одного из храбрейших казачьих офицеров. Яков до конца дней своих помнил свою встречу батей, о чём и рассказал в написанных уже на покое в Петербурге "Воспоминаниях". Вся станица вышла тогда приветствовать воротившихся со славой воинов. Старики, ветераны суворовских походов, истово крестились и, припадая к земле, радостно восклицали: "Да, сослужили наши казаки Богу, государю и Всевеликому Войску Донскому!"
Спустя год Яша ездил с батей встречать вернувшегося на Дон атамана Платова, осыпанного необыкновенными милостями всех союзных монархов. В 1817г Пётр Дмитриевич Баклановбыл наряжен в Биссарабию в полк Горбикова и взял с собой восьмилетнего Якова. Так уже в детском возрасте Яков повстречался с первой серьезной опасностью и приучился ее презирать, потому что увидел вокруг себя такое полнейшее равнодушие к жизни, которое могло явиться только у людей, глубоко, до фатализма уверовавших в смысл изречения “Чему быть, того не миновать”. “Один раз родила мати, один раз и умирати”, — рассуждали казаки двенадцатого года, и эта их присказка стала девизом всей жизни Якова Петровича. По прибытии в полк Яков был поручен для обучения грамоте сотенному писарю, а затем его обучением занялся полковой писарь. Любимым занятием Яши в то время стало сидеть в хате с бывалыми казаками и жадно внимать их рассказам про воинские подвиги: как ходили когда-то станичники войной на "турского салтана". отбивались в "Азовском сидении", как сами теперешние собеседники одерживали победы над великой армией Бонапарта. Последние события особенно волновали воображение мальчика. А донцам было чем похвалиться: в Отечественную войну 1812 года казаки истребили до 18500 французов, взяли в плен 10 генералов, 1050 офицеров. 39500 нижних чинов, захватили 15 знамен и 346 орудий. Особенно нравилось Яше слушать про геройство его бати, про то, как в 1814 году один немецкий генерал даже назначил его, к немалой гордости всего казачьего хутора, комендантом небольшой французской крепости Сасфогент. И загоралось сердце мальчика, и мечталось ему о таких же великих подвигах, о бранной славе.
Вернувшись вместе с отцом из Бессарабии на Дон в 1823 г. Яков окончательно оставил букварь и стал заниматься хозяйством: пахал вместе с батей землю, косил сено и пас табуны и об обучению грамоте до 1825 г. не было и речи. Батя, будучи сам малограмотным не считал нужным проверить знания Якова и был уверен в том, что тот пройдя обучение а полку грамоте достаточно образован. На деле было совсем не так. Яков едва мог подписаться, и читал с трудом. Это вызвано было тем, что писарь мало занимался Яковом, а у того не было охоты к учению. За это время Яков выучился ездить верхом на необъезженных, норовистых степных лошадях. Любимым его развлечением стало ходить по воскресеньям на охоту или на военные игры, на которых казачья молодежь упражнялась в джигитовке, стреляла в цель, состязаться в борьбе и кулачном бою. Так что уже в ранней юности Яков умел отлично стрелять, рубить шашкой и колоть пикой, постиг науку кулачного боя и виртуозно владел верховой ездой. А сколько раз становился он победителем в состязаниях между лучшими борцами или кулачными бойцами и принимал за это награду из рук хорошеньких казачек — стопу родного цымлянского, а то и чарку крепкого меду!

Крест, которым благословил преподобный Сергий князя Дмитрия Донского в поход против Мамая.

Охота, или, как её называли донцы, "гульба", тогда имела особое значение для становления воинских навыков и качеств характера казака, развивала не только умение стрелять и колоть, но и сметливость, удаль, осторожность, военную хитрость, глазомер и отважную решимость. В те годы в донских степях попадались не только лисицы, олени, волки, медведи, но даже барсы и дикие вепри, выходившие из закубанских лесов. Казаку полагалось настигнуть зверя верхом и положить его на месте ловким ударом дротика. Стреляли только крупных хищников, причем выстрел должен был выйти один и смертельный, иначе жизнь самого охотника подвергалась серьёзной опасности – ретироваться на охоте, даже от рассвирепевшего зверя, считалось зазорным. Яков Бакланов стал заядлым охотником и великолепным стрелком. На пари он попадал в туза на предельных дистанциях, причем сажал пулю в пулю, - все равно, держал ли в руках пистолет, штуцер (нарезной карабин) или охотничью винтовку. Следует отметить, что Яков был крепкого здоровья и богатырского телосложения. Рост его составлял 202 см. Он ни в чём не уступал своему знаменитому деду и бати. С малых лет он первенствовал во всех военных забавах. Никто в станице лучше его не стрелял, никто, похваляясь выездкой своего коня, не умел заставить его так смело, как Яков Бакланов, пройти на укороченных поводьях между двумя пылавшими кострами или с размаху перескочить через разложенный в поле огонь.
В 1825 г. Пётра Дмитриевича Бакланова, командовавшего сотней в полку, командировали в Крым и он взял Якова, которому шёл 16 год, с собою с зачислением в комплект 1 донского казачьего генерала Попова. Забрав сына с собой в полк, Пётр Дмитриевич Бакланов полагал, что казаку воинскому делу начинать обучаться никогда не рано, да и сын у него всегда под присмотром будет. После отслуженного молебна, батя благословил сына такими словами: «Служи, Яков, верой и правдой Богу, Государю и нашему великому Донскому Войску. Помни всегда, что твой отец без малейшего покровительства, одною честной службой дошел до штаб-офицерского чина. Храни нерушимо простоту отцовских обычаев, будь строг к себе, а больше всего – не забывай свою благодатную родину, наш Тихий Дон, который вскормил, взлелеял и воспитал тебя!» Затем он благословил Якова тем же крестом, которым благословлял его батя, удалой казак - характерник Дмитрий Бакланов. И вот что интересно. Если сравнить крест Пётра Дмитриевича Бакланова, которым он благословлял сына на военную службу с Крестом Сергия Радонежского, которым он благословлял князя Дмитрия Донского в поход против Мамая, то увидим, что они очень похожи. Поэтому с большой степенью достоверности можно предположить, что и дед и батя Якова Балканова исповедовали православие принятое казаками при Сергие Радонежском и они точно также как Сергий Радонежский принадлежали к ведунам - характерникам. Что бы в этом убедиться, достаточно обратить внимание на способность их выживать на войне. О храбрости и ловкости деда Якова Дмитрия Бакланова уже было сказано выше. Батя Якова, Пётр Дмитриевич Бакланов, несмотря на участие в многочисленных сражениях, остался жив, хотя и получил тяжёлые ранения. При этом он считался одним из храбрейших казачьих офицеров. Что касается Якова, то тот на полях сражений не только не посрамил памяти бати и деда в умении воевать и выживать, но и превзошёл их в воинском умении побеждать своих врагов, прославив тем самым донское казачество. Будучи произведённым в урядники Якову пришлось дежурить по сотне, писать рапортички и подписывать их. Однако в силу своей безграмотности Яков не мог исполнять ни того, ни другого, что очень сильно поразило батю. По прибытии в Крым Пётр Дмитриевич Бакланов за определённую плату отдал Якова смотрителю уездного училища Фёдору Филипповичу Бурдунову для обучения грамоте Благодаря этому честнейшему человеку Яков в течении года прошёл весь курс уездного училища и стал его первым учеником. Однако дальнейшее бучение Якова было прервано тем, что маманя, оставшаяся одна дома, в своих письмах постоянно требовала чтобы батя возвертался домой и женил Якова. Батя исполнил её просьбу и в 17 лет Якова обвенчали с красавицей Серафимой, дочерью Ивана Анисимова, Гугнинского священника. С женитьбой Якова окончилось и его учение. У Якова с Серафимой было два сына. Свою службу а полку они оба, как и их батят Яков Петрович, так же начинали под начальством своего бати, Якова Петровича. Старшего сына они назвали Николаем. Он впоследствии стал известным полковым командиром и отличился в Русско-турецкой войне 1877-78 г.г. Младший сын, как и все Баклановы, так же начал свою службу в казачьем полку в чине урядника. Боевых эпизодов, когда Яков Петрович Бакланов реально рисковал своей жизнью не счесть, но знание и умение казака - характерника, переданное от деда и бати ему, а так же Господь оберегал его. В 1827 г. началась турецкая война. Пётр Дмитриевич Бакланов в связи со смертью командира полка был назначен командиром полка и получил приказ назначить в командировку в качестве для депеш великому князю одного из офицеров. Исполнить приказ, было поручено Якову. Прибыв в Браилов, Яков сдал депеши и стал ждать возвращение в полк. Как-то вечером он услышал, что вызывают добровольцев идти на штурм. Яков вызвался добровольцем. В полночь, отряд охотников, подкрепленный густыми цепями пехоты, подобрался к батарее и с криком "Ура" бросился на штурм. В это время противник подорвал мины. Яков несколько сажен как птица пролетел по воздуху. И только на другой день Яков пришёл в себя лёжа в палатке среди раненых. Он получил сильную контузию. Пролежав пять дней в госпитале Яков возвратился в полк. Желая получить похвалу, он рассказал о случившемся бате. Однако вместо похвалы батя отдубастил Якова нагайкой приговаривая: " Не суйся в омут пока отдалён от своей части. А с ней иди в огонь и в воду" [6]. в 1828 г. Яков Петрович Бакланов был произведен в хорунжие и за отличия при штурме Браилова и в бою под Кулевчой 30-го Мая 1828 был награжден орденом Св. Анны 4 степени. В другой раз ему пришлось отведать отцовской нагайки при схожих обстоятельствах. 7 июля 1828 года хорунжий Бакланов отличился при форсировании реки Камчик, возглавие партию охотников, которая под сильным орудийным огнем турок переправилась через водную преграду вплавь и захватила мост. "В числе охотников…под картечными выстрелами двенадцати турецких орудий мы бросились в воду; многие охотники были убиты и утонули. За такую отвагу я от бати он так же получил поощрительную награду: несколько нагаек в спину за то, что я позволил себе пуститься на вороной лошади – а не белой, эта-де была сильнее и надежней, а с вороною мог-де я утонуть; на деле - же выходило вот что: отцу не хотелось, чтобы я очертя голову бросался во все нелегкие. Понявши, наконец, его и дорожа моею спиной, более не позволял себе ни на какие отваги". [7] Корпусной командир лично поблагодарил молодого офицера за проявленную храбрость. В последующих боях казачий полк Бакланова схлестнулся с турецкой конницей в поле под крепостью Бургас. А случилось вот что. Хорунжего Бакланова перевели {неясно, по какой причине) на некоторое время в донскую артиллерию. Когда его батарея стояла под Шумлой, он узнал, что полк отца расположился поблизости, и отправился навестить батюшку. По дороге Яков услыхал на аванпостах сильную перестрелку. Встретившийся казак объяснил, что турки произвели вылазку и полковой командир (его отец) с дежурной сотней отправился в поле. Желая взглянуть на перестрелку, молодой офицер выехал из лагеря и остановился на небольшом холме, недалеко от цепи, где уже стояла кучка казачьих офицеров. Отсюда открывался вид на долину, пестревшую нашими и турецкими всадниками. Казачья лава (около 3 сотен) перестреливалась с турками, то наступая на них, то отодвигаясь назад, с целью заманить в засаду. Турки действовали подобным же образом: отчаянно Турки в свою очередь бросались на казаков и, разрядив в белый свет свои длинные пистолеты, как вихрь уносились назад. Опустив поводья, Бакланов весь предался созерцанию этой новой для него картины, как вдруг голоса разговаривавших позади офицеров заставили его встрепенуться. Разговор шел как раз о нё м. Какой-то казачий командир с ехидцей в голосе сообщал товарищу, что это-де сын полкового начальника, который служит в артиллерии, а сюда завернул, верно, затем, чтобы получить чин или крест, поглазев на перестрелку.

Услышав эти слова, Бакланов с минуту оставался неподвижным, не зная, на что решиться и чем отвечать на подобное незаслуженное им оскорбление. Кровь ударила ему в голову, и он повернулся в седле, положив ладонь на эфес шашки. Говорливый офицер, сообразивший, какую реакцию вызвали слетевшие с его языка необдуманные слова, поспешил скрыться за спинами товарищей. Так и не увидев, от кого потребовать сатисфакции, Яков Петрович несколько мгновений пребывал в задумчивости. От пережитой обиды ему невообразимо захотелось совершить какой-нибудь отчаянно смелый подвиг. Под влиянием этого настроения он машинально стиснул коленями бока своего жеребца, гикнул и, выпустив поводья, взмахнул тяжелой калмыцкой плетью. Застоявшийся конь его встал на дыбы и с места в карьер полетел стрелой прямо на неприятеля. Наши фланкёры [8] испуганно бросились в стороны, давая дорогу. Хорунжий в гордом одиночестве помчался по чистому полю, где мимо ушей его стали свистать и русские, и турецкие пули. Придя в себя, он силился остановить коня. Но все было напрасно. Сердитый жеребец, закусив удила и не слушая ни узды, ни голоса седока, мчал его все дальше и дальше. Скоро он достиг турецкой цепи. Кучка неприятельских всадников, заступившая было дорогу, инстинктивно раздвинулась перед бешено скачущим казаком. Проскочив мимо них, Бакланов обогнул строй турецких резервов по краю крутого обрыва и вынесся на прежнюю дорогу. За ним понеслись в погоню, взяв наперевес длинные копья, с десяток османских делибашей. Уйти от них на усталом коне у Якова Петровича не было уже никакой возможности. Расстояние между ним и догоняющими врагами быстро сокращалось. Вот уже двое османов в высоких пестрых тюрбанах обскакали его справа и слева. Хорунжий слышал, как тяжело дышали их запыхавшиеся кони, видел, как тонкие жала пик, сверкнув, скользнули почти у самой его груди... Собрав последние силы, он громко закричал своим о помощи... "Что было дальше - я ничего не помню, - рассказывал годы спустя Бакланов. - Как сквозь сон слышатся мне голос отца, выстрелы и яростные крики сражавшихся казаков и турок. Я очнулся уже в палатке, возле отца, который очень сердился на мое безрассудство, но я, разумеется, тщательно скрыл от него то, что было причиною всего происшествия". В Бургае были сосредоточены огромные продовольственные запасы османской армии; их потеря означала для султанского воинства фактически проигрыш всей камлании. Не случайно за этот успех полк Бакланова удостоился Георгиевского знамени, а Яков Петрович за доблесть, проявленную в Турецкой войне был орденом Святой Анны II! степени, " 11-го Июля 1829 г. Яков Петрович Бакланов был пожалован орденом Св. Анны 3 ст. с бантом за отличие в делах при покорении турецких городовМесемврии и Анхиало.По окончании войны до августа 1831 г. стоял с полком на пограничной сторожевой черте по р. Прут. 21 сентября 1831 г. произведён в сотники. С 1831 по 1834 гг. пробыл дома на льготе.

После походов генерала Ермолова часть местных народов признали власть «белого царя». Однако горные районы пылали войной. Мятежники, объявившие священный газават неверным, то и дело нападали на русские крепости и заставы, вырезая гарнизоны. Регулярная армия, привыкшая сражаться с организованным противником, против партизан оказалась бессильной. Попав на Кавказ в 1833 году, молодой офицер Бакланов быстро заскучал на гарнизонной службе. Однако, на своё счастье, он встретил человека, которого потом всю жизнь почитал как своего учителя. В 1834 году Яков Бакланов получает назначение в восьмой Донской казачий полк Жирова, на Кубанскую линию. Служба за Кубанью считалась для донцов делом хлопотным и опасным. Яков Петрович Бакланов был ранен неоднократно, но в бою он старался не показывать это, да и после боя, отлежавшись день-другой, быстро возвращался в строй. Не все ранения были отмечены в его формуляре. Именно на Кавказской войне была сочинена печальная донская песня про чёрного ворона. С горцами в XIX веке воевали около 100 тысяч донцов. Привыкшие биться с врагом в вольной степи, казаки в горах чувствовали себя крайне неуютно, неся большие потери не от воинственных горцев, а от эпидемий и непривычного климата. В боях полегли 1763 человека, а от болезней скончались более 16 тысяч. Когда Яков Бакланов прибыл на Кавказ, инициатива в войне целиком принадлежала мюридам Шамиля. Свою службу на Кавказе сотник Донского казачьего войска Яков Петрович Бакланов начал в войсках Курляндского барона, генерала Григория Христофоровича Засса [9], командующего Кубанской линией. Командир Кубанской линии барон Засс, даром что немец, душой обладал истинно казачьей. Он был горячим сторонником активных наступательных действий. Не дожидаясь нападения горцев, удалой немец нападал первым, блестяще организовав разведку в тылу врага. Засс был чужд сентиментальности и с одинаковым усердием истреблял и чеченцев, и их селения, скот и посевы. В своих донесениях он подробно перечислял отправленных им на тот свет горских вождей а фразы типа "сопротивляющиеся вместе с аулом преданы огню и мечу" встречались там едва ли не каждый месяц. 4-го ноября Засс возглавил команду охотников при штурме укрепленного черкесского аула, пристанища абреков 1833 г. он разбил большое скопище горцев на правом берегу р. Лабы, разорил до основания аул бесленеевского князя Айтека Конокова, захватив 68 пленных, и сжёг запасы сена и хлеба, принадлежавшие бесленеевцам. То же повторялось и в следующие годы. Все жители были приведены в ужас. Кабардинцы, бесленеевцы, багоевцы и медовеевцы, поселившиеся на истоках рек Зеленчугов и Урупа, запросили Засса о мире, выдали аманатов и переселились на указанные им плоские, во всякое время доступные местности. Популярности Засса среди горцев способствовало ещё умение его пользоваться суеверием сынов Кавказа. Черкесы звали Засса шайтаном (чёртом) не за одну его жестокость, но также за те шутки и фокусы, которые он им показывал. При помощи зеркал, панорамы, электрической машины, музыкальных табакерок и других вещей Засс действовал на воображение горцев. Весьма многие считали, что он, знаясь с чертом, действительно неуязвим, все знает, умеет заговаривать пули и делать из пороха золото. Бакланов прослужил под началом столь "гуманного" военачальника около трёх лет и всю оставшуюся жизнь называл Засса своим учителем. “Спасибо Зассу и горцам, — говорил Яков Петрович. — Они научили меня многому…” Чтобы понять, сколь достойного учителя послала Бакланову судьба, ниже приведено мнение об этом прибалтийском немце декабриста А. Розена, хорошо узнавшего кавказскую жизнь: “Никого из предводителей русской армии не боялись так черкесы и ни один из них не пользовался такой известностью у горцев, как этот оригинальный курляндец. Его военная хитрость была столь же замечательна и достойна удивления, как и его неустрашимость, и при этом он обнаруживал еще необыкновенную способность изучать характер кавказских народов”. Партизанскую тактику барона Я. Бакланов взял за образец и постоянно её совершенствовал. Наука Засса и опыт почти ежедневных стычек с горцами вскоре сделали из молодого офицера-кавказца отличного боевого командира. Правда, уже в первых серьезных стычках Яков Петрович мог запросто сложить буйную голову. Первый раз Бакланов обратил на себя внимание генерала Засса в июньской экспедиции 1836 года, когда войска Кубанской линии выступили для захвата враждебных аулов между реками Псефиром, Лабой и Белой.…Летучий отряд казаков и драгун подступил к одному из аулов ещё затемно, за два часа до рассвета. Вызвав охотников, Засс приказал им скрытно подползти под самые стены аула и по сигналу постараться овладеть выездными воротами или по крайней мере разбросать плетни, чтобы открыть свободный проезд кавалерии. Командовать охотниками было поручено Бакланову. Когда его группа подобралась к аулу и начало светать, казаки убедились, что плетни вокруг всего селения были двойные, доверху обложенные землей и камнями, так что разбрасывать их пришлось бы до вечера; ворота же имелись одни, и притом дубовые, запертые толстыми железными засовами. Не зная, на что решиться, Яков Петрович с двумя пластунами еще раз обошел вокруг всего аула и вот тут, при тщательном осмотре стены, увидел, что над выездными воротами имелась небольшая лазейка, проделанная, видимо, для прохода пеших. Через эту брешь можно было проникнуть внутрь самого аула. Поэтому, как только взвилась сигнальная ракета, Бакланов и бросился именно здесь вперед, стараясь как можно скорее взобраться по крутой и осыпавшейся насыпи. Казаки рвались за ним. Бакланов уже почти достиг цели, как вдруг горец, стоявший на смотровой площадке над воротами, в упор выстрелил в него из винтовки. К счастью, произошла осечка. От пистолетной же пули казачий офицер ловко увернулся и вскочил на ворота. От засовов, которые надо было открыть, его отделяли всего несколько саженей. Но тут горец, отпрянувший было назад после своего промаха, схватил пистолет за ствол и ударил Бакланова его массивной рукоятью прямо в лоб. Яков Петрович повалился в ров с проломленным черепом как убитый. “Долго ли я пролежал без памяти, не знаю, — вспоминал он, — но когда опомнился, казаки уже были в ауле, ломали плетни и сбивали ворота. Я не получил за это ни креста, ни чина, но был награжден выше моих заслуг вниманием Засса, который с этих пор начал оказывать мне знаки особенного своего расположения”. 5-го февраля 1836 года Бакланову было объявлено Высочайшее благоволение. Яков Петрович Бакланов обладал редкостной интуицией, позволявшей ему, верно угадывать критический момент боя, и принимать верные решения. Показателен в этом отношении бой 4 июля 1836 года. Он начался с промаха Яковича Петровича увлёкшегося преследованием неприятеля и оказался с небольшим отрядом против вооруженных до зубов горцевнеприятеля втрое превосходившего его по численности. Отбив к ряду 12 атак неприятеля и не видя помощи, донцы уже готовились к смерти. Но Яков Петрович сумел переломить ход событий в свою пользу, прибегнув к довольно хитрому психологическому приёму. Когда внезапно хлынул ливень и загремели раскаты грома, напоминавшие пушечные выстрелы, он крикнул донцам, это идёт подмога, и во главе полусотни донцов врезался пиками в гущу отходив шей на исходный рубеж после атаки черкесов. От неожиданности они дрогнули, а тут во фланги им ударила и вторая полусотня. Черкесы в беспорядке бежали, устилая поле сражения телами убитых. За этот подвиг Засс особенно ценивший удальцов, наградилЯкова Петровича Бакланова орденом Святого Владимира IVстепени с бантом и стал доверять ему особо сложные и опасные поручения.

А в горах стех пор стали распространяться невероятные слухи о великане-казаке, которого не берет пуля, потому что он на короткой ноге с нечистой силой.Петрович Бакланов скоро сделался грозой горцев, считавших «Боклу» сродни самому дьяволу и звавших его «Даджал» (сатана). Бакланов знал об этом и всячески поддерживал горцев в убеждении что, ему помогает нечистая сила. Командир и в этом был примером своим казакам. Так в декабре 1848 горцы напали на батальон Тенгинского пехотного полка, занимавшийся в лесу рубкой дров. По первому же выстрелу полетели Баклановские сотни и началась погоня за рассыпавшимися горцами. Один казак, занесенный лошадью, был схвачен чеченцами, да двое других свалились, прострелянные пулями. Сам Бакланов был ранен. На полном скаку он вдруг пошатнулся и выпустил поводья. Казаки хотели подхватить его, но он перехватил поводья в правую руку, крикнул: «Вперед!» - и уже мчался дальше на неприятеля. Пуля перебила ключицу левой руки. Кровь проступила через рукав желтой черкески и окрасила ее, но Бакланов, превозмогая страшную боль, продолжал сражаться. Только когда, когда все было кончено и плененный казак был отбит, а с убитых сняли оружие, Бакланов прилег на бурку и позволил казакам платком перевязать ему руку. Верхом он вернулся в Куринское укрепление, туда же казаки привезли искусного горского врача. Однако, несмотря на столь тяжелое ранение, через четыре дня Бакланов уже вновь был в строю и руководил своими казаками. Когда в марте 1850 г. он был ранен и горцы, узнав об этом, решили сделать набег громадной партией. Бакланов, превозмогая боль, ночью лично повел казаков на горцев, которые разбежались в паническом страхе перед его неуязвимостью. «Горцы! Если бы вы боялись Аллаха так же, как Бакланова, то давно были бы святыми! — обращался к соплеменникам имам Шамиль [10]. — Не будьте же трусами!» Но куда там — при одном виде Даджала горцы начинали прятаться по ущельям. Вот что поведал один из пленных чеченцев: «Мы с Качкалыковских гор ясно видели белевшуюся отару, которая ходила между форштатом (предместьем) и укреплением. Самые зоркие из нас были убеждены в этом, так же как и в том, что при этом стаде не было ни пастухов, ни прикрытия. Но едва, призвав Аллаха на помощь, мы ринулись вниз, чтобы захватить добычу, как скот провалился, будто сквозь землю, и пред нами очутились веревки с развешанным на них солдатским бельем. Это поразило всех ужасом, потому что чудо это видели мы собственными глазами и сомневаться в нем не могли. Несколько человек поскакали назад, чтобы сообщить об этом наибу. Тот не поверил, но когда горсть казаков врезалась в нашу главную партию, когда наиб и окружающие его воины увидели голого всадника, скакавшего со страшной пикою, и когда от дуновения этого всадника (ведь пикой нельзя повалить столько народу), наши воины стали валиться с лошадей, как опаленные небесною молниею, мы побежали назад. Многие из нас узнали голос Бакланова, но был ли то он, или сам шайтан мы этого не знаем».

http://u.foto.radikal.ru/0705/37/01082481e93f.jpg

22-го октября 1837 года Я.П. Бакланов был произведен в е саулы и переведён в № 41 Донской казачий полк.В том же году (1837) Я.П. Бакланов возвращается с полком на Дон и до 1839 года находился на льготе. 6 мая 1839 года он получает назначение в Донской учебный полк.в собранный в Новочеркасске, где казаки должны были изучать новый устав, совершенствовать боевую выучку. Он прослужив в нем до 1841 года и приобрел репутацию хорошего строевика. 15 мая 1841г. последовало назначение есаула Бакланова в Донской казачий полк (полк Родионова)несшего службу в Царстве Польском. По возвращении из Польши, 18 октября 1844 г. Бакланову был пожалован чин войскового старшины. 7 мая 1845 г. Бакланов был назначен младшим штаб-офицером в 20 Донской казачий полк, расположенный на левом фланге кавказской линии, в Куринском укреплении, которое составляло передовой оплот русских Кумыкских владений. В июне полк прибыл на Кумыкскую линию – составную часть Левого фланга Кавказской лини. В том же месяце, командуя конницей из трех казачьих сотен в отряде генерал-майора Фрейтага, Бакланов разбивает чеченские батареи и захватывает укрепленные завалы в урочище Шаухал-Берды. 5-го Июля 1846 г. за отличие, храбрость и мужество, оказанное в жарком бою с скопищем Шамиля при отражении его с большим уроном от крепости Внезапной, С.П. Бакланов был пожалован Императорскою короною к ордену Св. Анны 2 степени. С легкой руки наместника и главнокомандующего Отдельным Кавказским корпусом князя Семена Воронцова, приглянувшись ему своей храбростью и энергией в операции по спасению попавших в ловушку горцев войск, совершавших печально знаменитую Даргинскую экспедицию 1845 года в том же 1846г. Бакланов был назначен командиром 20 Донского казачьего полка. С этого момента он не только бесстрашный казак-рубака, но и мудрый дальновидный командир. Следует заметить, что донские казаки в отличие от линейных (то есть местных, проживших всю жизнь на Кавказе), имели тогда репутацию неважную в боевом отношении. Казаки - линейцы с самого детства привыкали к местным условиям - к горам, лесам, климату, знакомы были с горцами, их приемами и обычаями. Донцы же попадали в совершенно незнакомую, чуждую им обстановку. Бакланов же задался целью поднять значимость донского казака и довести его боевую готовность до уровня «линейца». Затянувшаяся кровопролитная война вдали от дома, в горах, воспринималась большинством донцов как кара Божия за какие-то им неведомые грехи. Кавказское же начальство щедро раздавало донцов штабным офицерам и чиновникам всех рангов в качестве ординарцев, конюхов, денщиков, вестовых. Бакланов приняв командование над полком начал с того, что вернул всех своих казаков в строй, не считаясь даже с увещеваниями высокопоставленных чинов, которым жалко было терять дармовую прислугу. Затем, он приказал всем казакам своего полка переодеться в черкески, причём каждый казак обязан был сам добыть себе удобную черкеску. Сначала их просто снимали с убитых врагов, а потом уж стали и шить на заказ. Форменные мундиры и шаровары было приказано запрятать в сундуки и использовать их только для смотров и парадов. Затем Бакланов перевооружил полк. Все казаки его полка имели трофейное оружие - булатные черкесские шашки и кинжалы, а так же английские нарезные штуцеры, которым заморские доброхоты в изобилии снабжали воюющих горцев. Чтобы навести в содержании конского состава строгий порядок, Бакланов повел себя о отношению к своим подчинённым очень жестоко. Как рассказывали очевидцы, воровавших овес подчиненных он несколько раз подвергал жесточайшей порке, и вскоре кони в его полку изменились до неузнаваемости. Стали не худые и заморенные, с пропитым овсом и не знающие чистки, а ухоженные, сытые, гладкие. Так что теперь кони донцов стали не уступать черкесским скакунам. Требовательный к службе, Яков Петрович с заботой и любовью относился к казакам, позволяя им в солдатском быту большие послабления. Прибывшие с Дона казаки расспрашивали у старых, что за командир Бакланов. «Командир такой, - говорили казаки, - что при нем и отца родного не надо. Если есть нужда – иди прямо к нему: поможет и добрым советом, и делом, и деньгами. Простота такая, что последнюю рубашку снимет и отдаст, а тебя в нужде твоей выручит. Но на службе, братцы мои, держите ухо востро: вы не бойтесь чеченцев, а бойтесь своего асмодея [11]: шаг назад – запорет аль в куски изрубит».

Никто в его полку не смел во время боя покинуть рядов; легко раненые должны были оставаться во фронте; те же, кто лишился лошади, должны были биться до той поры, пока не добывали себе новой.
- Покажи врагам, - говорил Бакланов, - что думка твоя не о жизни, а о славе и чести донского казачества!

Донские казаки на кавказе до Бакланова

Обладая удивительной физической силой, железным здоровьем и неутомимой энергией, Яков Петрович, по словам Потто, даже самое короткое время не мог оставаться в бездействии. Не спать несколько ночей, рыская с пластунами по непроходимым трущобам, для него ничего не значило. Он лично водил разъезды и приучал своих донцов вести наблюдение и разведку в непривычной для них горной стране. Постепенно баклановские донцы втягивались в трудную кавказскую службу, приобретали практические навыки, приучались к неусыпной бдительности. В полку он ввел обучение казаков стрелковому и артиллерийскому делу. В каждой сотне один взвод был снабжен шанцевым инструментом и обучен саперному делу, а полковая ракетная батарея из бесполезной обузы превратилась в мощное оружие, осыпавшее неприятеля особыми, начиненными порохом и пулями, ракетами. Кроме того Яков Петрович Бакланов организовал в своем полку «седьмую сотню», где под его присмотром обучались младшие офицеры и молодые казаки. Из лучших стрелков и наездников была собрана пластунская команда для проведения особо опасных операций. Заслуга Бакланова состоит в том, что он создал в войсках подразделение так называемых пластунов, в котором сохранялись традиции и методы ведения войны казаков-характерников. Это был прообраз спецназа и диверсионных отрядов, которые сегодня существуют в каждой армии. Он сам водил разъезды и приучал казаков разведывать в непривычной горной стране – «все заметь, ничего не моги проглядеть, а тебя, чтобы никто не видел». Молодых офицеров Яков Петрович наставлял: «О храбрости казака заботиться не надо, потому что казаку нельзя не быть храбрым, но надо, чтобы казак смыслил что-нибудь и поболее одной только храбрости», а казаков поучал: «покажи врагам, что думка твоя не о жизни, а о славе и чести Донского казачества». Затем Бакланов создаёт специальную учебную роту, где молодое пополнение тренировалось ведению боевых действия в горах (прообраз горнострелковых войск), создаёт сапёрное подразделение, налаживает разведку, отдавая всё своё офицерское жалованье на вербовку лазутчиков. В результате его отряды научились избегать засад и сами незаметно окружали горцев. Новинками в полку стали тактические занятия, о которых тогда никто не знал, и особая учебная сотня, где готовились инструкторы для всех подразделений.Новым стал и способ боевых действий: от обороны в крепости Бакланов перешел к энергичным наступательным операциям по Куринской линии. Прежде всего, он обрушивался как снег на голову на отряды горцев, которые собирались для нападения на Куринское укрепление. Его помощниками в обеспечении неожиданности действий стали лазутчики, чеченцы-проводники, пластуны. Затем Бакланов начал проводить более дальние набеги на укрепленные чеченские аулы. Скрытность движения, быстрота и затем смелый удар - такова была его тактика. Бакланов без промедления приказывал открывать огонь на поражение, если в сторону русских колонн звучал хотя бы один выстрел (здесь он поступал согласно закону Ясе Чингиз-хана, которую природные казаки чтили и о ней жили по ней до тех ор, пока не попалив в зависимость от Московии. В ней было сказано, что если из города вылетит хоть бы одна стрела, то город сжигается, а население поголовно умертвляется). Впрочем, жестокостью и кровью в ту пору трудно было кого-либо удивить, тем более на Кавказе. А имя Бакланова произносили в Дагестане и Чечне с ужасом совсем по иной причине. Во-первых, страх внушала его невероятная личная храбрость казака - характерника. Однажды он в одиночку скрутил четверых вооружённых до зубов нукеров. Яков Петрович Бакланов был большим поклонником старинной русской забавы - кулачных боев. Он и сам, будучи характерником, не только владел искусством рукопашного боя. проявляя его в боях со своими сослуживцами, но и предугадывал развитие событий. Сохранилось предание о том, как его, молодым еще офицером, перевели в другой полк, где сослуживцы сочли, что у него имеется сильная протекция и он прислан для продвижения по служебной лестнице в обход и ущерб старожилов этого полка. Какие-то основания так думать у офицеров были: отец Якова был известным командиром полка, кавалером ордена Святого Георгия. Молодого Бакланова решено было крепко проучить, говорили даже, что его хотели убить или искалечить: Нравы у казачьих офицеров были отнюдь не деликатные. Решено было это сделать во время традиционной карточной игры, что было чрезвычайно популярным занятием у всех казаков (никониан), независимо от возраста и служебного положения. Бакланов был заранее предупрежден своим денщиком, но приказал ему молчать об этом. И вот в условленный момент по сигналу в офицерской палатке смахнули со стола горящую свечу и в наступившей темноте трое бросились на одного, не сдерживая в себе охвативших их звериного желания убивать. Но Бакланов был готов к этому и сам был не против того, чтобы поучаствовать в столь жестоком игрище. Он давно составил себе диспозицию предстоящего ближнего боя и приготовил крепкую табуретку, на которой сидел. Через минуту-другую из палатки вышел один человек, это был Бакланов, трое других долго потом зализывали свои раны и заучивали преподанный им урок на всю оставшуюся им жизнь. Под стать была и сила. Как рассказывали современники, его шашка "разваливала" врага от темени до седла, а то и надвое разрубал всадника. Рассказывают, что раз пришли к казакам черкесы и просили казаков показать им Бакланова. Они хотели убедиться, правда ли, что грозный Боклю, действительно, «даджал», то есть черт.
Очередной казак доложил об этом Бакланову.
- Проси! – сказал Бакланов. Живо засунув руку в печь и сажей вымазал себе лицо.
Черкесы вошли, встали в избе и в страхе жались друг к другу. Яков Петрович сидел и дико водил глазами, выворачивая их. Потом он поднялся и медленно стал приближаться к гостям, щелкая зубами. Испуганные черкесы начали пятиться к дверям и, наконец шарахнулись из комнаты.
- Даджал! Даджал! – кричали они.
Вскоре произошло еще одно событие, в котором Бакланов проявил себя смелым военноначальником. Напали горцы и медлить было нельзя. Ближайшие аулы лежали всего в двух, трех верстах от Гайтемировских ворот. Казаки поскакали к ним. Часть пехотинцев, не желая отставать от казаков, бежали рядом с лошадьми, хватаясь за гривы, за хвост, за стремена. Наконец показались и аулы. Горцы встретили отряд частой стрельбой из-за плетней, а потом бежали. Аулы были пусты. Казаки нашли там только стариков. В АПРЕЛЕ 1850 года предстояла смена донским полкам, находившимся на Кавказе. Донской казачий 20-й полк должен был идти домой, а с ним вместе и его командир, грозный Боклю. Но Бакланов был так нужен на Кавказе, без него так осиротели бы полки кавказские, что князь Воронцов писал военному министру графу А. И. Чернышеву: “Доложите Государю, что я умоляю Его оставить нам Бакланова… Этот человек дорог нам за свою выдающуюся храбрость, свой сведущий ум, за военные способности, знание мест и страх, который он внушил неприятелю…” Просьба эта была исполнена, и Бакланов остался на передовой, получив под свое начало донской казачий 17-й полк. С ним остались по доброй воле пять сотенных командиров и адъютант, а также несколько рядовых казаков.
Трогательно вышло прощание Бакланова с выпестованным им двадцатым полком. Когда он выехал к полку — все эти железные богатыри, увешанные крестами, плакали от правого до левого фланга, как малые дети. Сжалось сердце у грозного Даджала, он отвернулся в сторону, махнул рукой и молча выехал из ворот укрепления. За ним потянулись и его сотни. Он проводил их до Карасинского поста и там распростился со своими боевыми товарищами.

Знамя Бакланова

В начале 1851 года в Куринское с прибывшим туда почтовым обозом Бакланову доставлена была неизвестно от кого и откуда посылка. Развернули её, и в ней оказался черный значок, на котором вышита была адамова голова с двумя перекрещенными костями под нею и круговая надпись: “Чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века. Аминь”. Яков Петрович закрепил ткань на древке, превратив её в личное знамя. Баклановское Знамя - это не только отличительный знак его полка, оно еще несет в себе глубокий духовный смысл. Внешне напоминающее нарамник схимнического облачения, оно несет в себе важное духовное значение. Он является знаком Веры в Воскресшего Христа Спасителя. По традиции, идущей от Сергия Радонежского, благословлявшего " головой Адама" русских воинов идущих на смертный бой с врагом на Куликово поле. Казаки, в старое время, считали своим долгом посещать православныйСпасо Преображенский Соловецкий монастырь, который являлся духовным наследником православной веры Сергия Радонежского. Но к середине XIX века он уже не служил оплотом православия. Таким оплотом стал служить служить Валоамский монастырь. Монахи Валаамского монастыря, как наследника православных традиций в то время, возглавляемые игуменом отцом Дамаскином (в миру Дамианом Кононовым), который после посещения Соловецких чудотворцев остался в Валаамском монастыре,сохраняя воинские православные традиции , передали Якову Петровичу Баклановублагословение в виде значка с "Головой Адама, для уверенности в победе над горцами и вселения в сердца казаков бесстрашия, жертвенного подвига и утверждения в православной веры. По преданию, оно было сшито и прислано на Кавказ в канун праздника Крещения Господня. Спросим себя. Почему этот знак был передан на Дон через монахинь Старо-Черкасского монастыря? Ответ прост монахини Старо-Черкасского монастыря переселились в него из Усть-Медведицкиго монастыря, который имел большое значение для донского казачества, являясь оплотом Православия и защиты Отечества на окраине Донской земли. В облачении схимника изображенные в подножии Голгофского Креста Череп и кости («Адамова голова»), символизируют как бы «заживо лежащего во гробу», дабы возродить его из этого гроба к Жизни Вечной. Иногда Голгофа схематично и, если можно так сказать, в «сокращенном виде», изображалась только одной «Адамовой головой» (череп с перекрещенными костями), что и было прислано Я.П. Бакланову. В православной символике «голова Адама» - это знак жертвенной смерти во имя грядущего Спасения. Через Воскресение к Вечной Жизни. Примером величайшего образца такого жертвенного подвига для каждого русского сердца стало легендарное появление на Куликовом поле брани символа «Адамовой головы». Это в первую очередь поединщик инок Пересвет в схиме. Но мало кому известным остается тот факт, что атака Запасного полка Князя Владимира Андреевича Храброго, решившая исход Куликовской битвы, проходила под черным Знаменем с изображением «Адамовой головы». Сраженный сам, но одолевший врага, русский богатырь, вселил веру в общую победу в сердца всех русских ратников и явил при этом сокровенный смысл эмблемы «череп и кости» - «Смертию смерть поправ!». «Где бы неприятель ни узрел это страшное знамя, высоко развевающееся в руках великана-донца, как тень следующего за своим командиром,— там же являлась и чудовищная образина Бакланова, а нераздельно с нею неизбежное поражение и смерть всякому попавшему на пути». Когда значок этот впервые появился перед полком, казаки были смущены его печальным видом, навевавшим мрачные думы о смерти. Но когда казаки увидали, что этот черный значок наводит ужас на чеченцев, они полюбили его. Бакланов же с ним не расставался до конца жизни.Одолеваемые со всех сторон нашими войсками, чеченцы решились на отчаянное предприятие. Они задумали напасть на Куринское укрепление. В день Успения Богородицы было особенно жарко и душно. Бакланов пообедавши, лег отдохнуть в своем домике на горском ковре. Жара сморила его. Он совершенно разделся, снял даже рубашку и остался в одних чувяках. Вдруг раздался пушечный выстрел совсем близко, зазвенели окна в той комнатке где спал Бакланов, и к нему влетел ординарец.
- Чеченцы в предместье, - крикнул он.
Выстрелы участились; шум, крики, скачка и суматоха на улице показывали, что дело не шуточное. Бакланов спросонья, как был без одежды, бросился к двери, вырвал из рук ординарца шашку, надел ее прямо на голое тело, накинул какую то бурку и явился в таком виде перед казаками. Две сотни, собравшиеся по тревоге, кинулись за ним. Едва казаки вышли из укрепления – они увидели человек до восьмисот конных чеченцев, спускавшихся с гор. Казаки замялись. Но Бакланов выхватил из рук своего ординарца пику, крикнул: «Вперед» - и помчался в рукопашную свалку. .Казаки не отстали от своего начальника, И горсть их врезалась в толпу неприятельской конницы. Работая пикой Бакланов, как сказочный богатырь, валил вокруг себя толпы неприятеля. Горцы, дрогнувшие на первых порах, не смогли поправиться и бежали. Казаки забрали пленных, и пленные были уверены, что страшный Бакланов, если и не настоящий даджал, то уже, наверное, сродни ему. Во-вторых, малосведущие в искусстве управления войсками горцы не могли понять: как русскому гяуру удаётся одерживать всё новые и новые победы? Может быть, ему сам шайтан ворожит? Молва, пронёсшаяся по горам, прозвала Бакланова Даджал (Дьявол). Почти такое произвище было и деда Бакланова -«шайтан-джегеней» (пользующийся помощью дьявола). Испугать врага — значит победить. Сообразив это, Бакланов и сам всячески старался поддерживать свой «дьявольский» имидж. Огромного роста, с развевающимися по ветру бакенбардами, он скакал во главе своих отрядов под чёрным флагом, с которого весело скалился череп, наводя ужас на врагов. Как-то вечером у Бакланова собралось большое общество. Много было офицеров русских полков, пили чай, играли в карты, разговаривали. Было уже за десять, когда к Бакланову прошел ординарец и доложил, что его желает видеть лазутчик.
- Который? - спросил Бакланов.
- Али-бей, ответил ординарец.
- Проси сюда.
Тихо, неслышными шагами прошел преданный Бакланову горец и таинственным шепотом стал докладывать:
- Шамиль [12], грозный предводитель чеченцев, узнал, что просека на реке Мичике окончена русскими. Ему доложили, что чеченцы не могут тебя остановить, и вот он…я боюсь и говорить, господин полковник.
- Ну! – ободрил его Бакланов.
- Шамиль тогда позвал из гор известного стрелка Джанема, и стрелок на Коране поклялся тебя убить когда он будет наблюдать за движением своих войск, стоя на пригорке. Стрелок приехал в наш аул. Много хвастал. Он говорит, что на пятьдесят шагов разбивает куриное яйцо, подброшенное кверху. Ну, только наши старики ему говорят, что они видали как ты на полтораста шагов убиваешь муху. «Смотри, Джанем, - говорят ему наши старики, - если промахнешься, Боклю положит тебя на месте».
- Ну что же горец? – спросили Али-бея офицеры.
- ничего, - отвечал чеченец, - побледнел немного, однако скоро оправился. Я, говорит, толькораз в жизни промах давал, да и то мне тогда всего семь лет было. Я, говорит, на Коране клялся. Он завтра на батарее за рекой засядет и будет тебя ждать, - сказал Али-бей Букланову. – Ты завтра не езди на курган, - добавил он.
- Ладно, - сказал Бакланов, щедро наградил чеченца и отпустил его.
«Явилось какое-то во мне хвастолюбие, и я решился ехать на курган», - вспоминал позже Яков Петрович. На другой день, в обычное время, войска вышли из Куринского укрепления. Бакланов, переправившись через реку Мичик, где засел стрелок, было сажен 150 (около 300 метров). как всегда занял свое обычное командирское место. Поднимаясь на пригорок, Бакланов взял штуцериз рук ординарца и, остановив лошадь и стал вглядываться в кусты. И вот он увидел среди листвы черную шапку чеченца, и в ту же минуту сверкнул ствол ружья игрянул выстрел. Бог спас Бакланова. Джанем промахнулся второй раз в жизни; пуля только чуть задела край полушубка Бакланова. Чеченец поднялся до пояса и с ужасом увидал, что Бакланов, целый и невредимый, сидит на коне. Чеченец пригнулся за валом и стал вторично заряжать винтовку. Но руки у него тряслись, и сам он суетился, и Бакланов понял, что второй выстрел не может быть верным. Второй выстрел пробил справа полу одежды, но Бакланов так и остался сидеть на конеТогда Бакланов вынул ногу из стремени, положил ее на шею лошади, оперся на нее рукой и приготовил своё ружье. Раздался выстрел. Стрелок, не веря своим глазам, высунулся из-за бруствера, и в этот момент Бакланов, не слезая с коня,спустил курок и чеченец упал навзничь; пуля ему попала между бровей и прошла через голову. И наши и чеченцы внимательно следили за этим состязанием, и когда Бакланов медленно поехал к своим, наши войска приветствовали его громким «Ура», а чеченцы, махая папахами, вскочили на завалы и кричали: «Якши, Боклю! Браво, Боклю! Молодец, Боклю!»Даже спустя много десятилетий после его мирной кончины у чеченцев в ходу была поговорка: “Не хочешь ли убить Бакланова?” Этот странный вопрос адресовали тому, кому желали дать понять, что он — безнадежный хвастун и не отдает себе отчета в своих словах.
«С ним не пропадешь», - говорили донцы, и шли за батькой-атаманом прямо через горы, по еле видным тропинкам, вглядываясь в Большую Медведицу да Волосожарь, в чеченский тыл, и обрушивались на горцев как снег на голову. В трудные минуты боевой обстановки Бакланов с шашкой в руках первый бросался на своем коне вперед. Как-то раз для психологического воздействия на противника и одновременно поднятия боевого духа казаков Бакланов вызвал на поединок отважного джигита. В честном бою он одним ударом шашки рассек его до седла. Окровавленные останки казаки привязали к лошади и отпустили ее в горы — конь найдет дорогу к дому, и тело воина с почетом придадут земле. Он был непримиримо строг и безжалостен к трусам и говорил обычно оплошавшему казаку, показывая огромный кулак: "Ещё раз струсишь, видишь этот мой кулак я тебя этим самым кулаком и размозжу"" Зато за храбрость поощрял всячески и по возможности берег своих подчиненных. За строгий нрав, отвагу, могучее здоровье его называли "Ермаком Тимофеевичем". Для горцев же "Боклю" («лев») был "шайтаном", "дьяволом, в чем их Яков Петрович и не стремился разубедить, а зачастую и стремился их укрепить в этом заблуждении. Хотя, скажем прямо, это было не сложно - два метра роста, богатырского сложения, лицо изрыто оспой, огромный нос, густые усы переходящие в бакенбарды, кустистые брови. Летом в кумачовой рубахе, зимой в тулупе и высокой папахе. Примечательны были и баклановский удар шашкой, разваливающий противника от плеча до пояса и его меткость в стрельбе". Считалось, что его можно убить только серебряной пулей, стреляли в него и такими, но и они не брали казака Отличившихся Бакланов часто и охотно поощрял, представляя к наградам либо одаривая оружием и деньгами. И казаки отвечали ему безграничной преданностью и любовью, готовые выполнить любой его приказ и идти за ним в огнь и воду. Боевых эпизодов, когда Бакланов реально рисковал своей жизнью не счесть, но Господь оберегал его. А вскоре к нему пришла заслуженная боевая слава. Однажды сотня, которой он командовал, подверглась яростным атакам горцев, которых, как подсчитали после, было около 350 человек.
Причина была банальной и в биографии Бакланова схватки по такому сценарию происходили с завидным постоянством. Черкесы хотели угнать приглянувшийся им табун принадлежавших казакам лошадей. Подобным промыслом и сам Бакланов занимался регулярно. «Оттягать чужое, - не раз говаривал он, - видно вложено Богом в нашу казацкую натуру, и уж тут никак не утерпишь!» В своих воспоминаниях он так писал: «О службе и делах на левом фланге, как многочисленных, не останавливаюсь описанием, а укажу на некоторые случаи, более любопытные. С 1845 по 1853 г. я с полком моим отбил у горцев до 12 тыс. рогатого скота и до 40 тыс. овец…» Но нельзя сказать, что он был таким уж корыстолюбцем. Значительная часть угнанного из враждующих аулов скота передавалась в чеченские селения. В одном бою Яков Петрович неудачно подставился под прицельный огонь горских стрелков. Не раздумывая, его своим телом закрыл знаменитый разведчик-пластун Скопин, имевший к тому времени три солдатские награды, которые позже стали именоваться Георгиевскими Крестами. Пуля раздробила ему плечо, но Бакланов был спасен. За этот подвиг Скопин был произведен в офицерский чин хорунжего. Или вот. Один драгунский офицер вспоминал такой случай:«Когда мы отступали, преследуемые горцами, около двухсот их всадников скопились на огромном кургане, откуда на расстоянии полуверсты они, злорадно надсмехаясь, наблюдали за колонной русских войск. Бакланов вдруг обратился к молоденькому уряднику: «Видишь чеченцев? Скачи и скажи им, что господа офицеры просят их пожаловать к себе на чашку чаю». Юноша молча повернул коня и, гикнув, полетел как стрела прямо к неприятелю. Все остолбенели… «Я, - говорит автор рассказа, - опомнился первым. - Яков Петрович, - сказал Бакланову. - Вы так серьезно отдали приказание, что мальчонка поверил. Он боится вас больше, нежели чеченцев! По его лошади видно, что он не собирается останавливаться». – «Это мой сын, - спокойно отвечал Бакланов, - он не боится меня, а просто разыгралась в нем наша донская молодецкая кровь». «Ну, станичники! – крикнул он своему конвою. - Ступай, вертай его назад! Я и забыл, что он не умеет говорить по-татарски». Казаки, подобравшись в седлах, спустили на перевес свои длинные пики и кинулись с такой решительностью, что горцы, предполагая атаку, мгновенно покинули курган и рассыпались в разные стороны». Или вот. В ходе одного сражения Бакланов увидел своего полкового офицера Ежова, склонившегося над тяжело раненым в голову молодым офицером. Остановившись возле них, Яков Петрович услышал от плачущего Ежова слова, что раненый - это его, Бакланова, старший сын Николай. Бакланов-отец сурово взглянув на Ежова, отчитал его, сказав, что раненый офицер смело шел в бой и то, что с ним произошло, на то Воля Божия. Это его судьба. «А вот что ты здесь делаешь, когда у тебя еще 800 таких сынов бьются насмерть?!» - И глазами, полными слез, с любовью взглянув на сына, Бакланов ускакал в самое пекло сражения. Николай Бакланов после боя был подобран казаками и более года лечился от ранения. Бакланов был не только лихой рубака и безстрашный казак. Он проявил себя и грамотным командиром, способным командовать не только иррегулярной конницей, и вести партизанскую войну. 4-го Декабря 1848 г. Бакланов был произведёнъ в подполковники, а 19-го Февраля 1849 г. награжден золотого саблею с надписью „за храбрость" за отличие, оказанное им в делахъ при истреблении ауловъ Махмуд-Юрт, Перхикан-Тала и Бенк-Которо. За оказанное же отличие 9-го и 11-го Сентября 1849 года в жарком бою с горцами во время рубки леса объявлено ему ВЫСОЧАЙШЕЕ благоволение. 10-го Февраля 1850 г. за отличие во время набега на Гайтемировския ворота произведен в полковники. 24-го Марта 1850 г. ранен пулею в бедро правой ноги.

Орден Св.Владимира (ВД) 3 ст. в золоте

Бакланов

В Июня 1851 г. Яков Петрович был награжден орденом Св. Владимира 3 ст. за оказанное отличие при поражении неприятеля на Шалинской поляне, а 16-го Ноября того же года объявлено ему ВЫСОЧАЙШЕЕ благоволение за отличие при истреблении аула Дахинъ-Ирзау. За храбрость, сказанную при атаке неприятельской позиции на Мичике, 1-го Октября 1852 г. произведенъ в генералъ-майоры. В зимнем походе 1852, командуя 17-м казачьим полком с приданными ему двумя батальонами пехоты и 9 орудиями, он по существу спас войска генерала Барятинского от разгрома. К тому времени Шамиль, который собрал значительные силы горцев, числом около 25 тысяч, удачно маневрируя, разделил отряды Бакланова и Барятинского, блокировав при этом силы Барятинского у реки Мичик. 18-го Февраля 1852 года полковник Бакланов предпринял то, что Шамиль и предположить не мог. В 2 часа ночи, с 6 сотнями казаков и 4 ротами пехоты, при 2 орудиях Бакланов двинулся через Качкалыковский хребет. Он обошел заслоны горцев по дремучему непроходимому лесу. Тяжелые орудия и зарядные ящики перенесли на руках, а с восходом солнца Бакланов молодецким лобовым ударом взял с ходу чеченские завалы у реки и нанёс совершенное поражение скопищам Шамиля. Он удерживал их, обороняя переправу, пока весь отряд Князя Барятинского (который очень уважал Бакланова и ласково величал его - «Дед») не переправился на другой берег. «Победа в этом бою досталась нам дорогой ценой, - напишет позже Яков Петрович. – Из полка моего убитыми выбыли: храбрейший майор Банников и до 70 казаков, ранено было 2 офицера и 50 казаков, подо мною убито 3 лошади». Именно в этом бою Бакланов применил тактическое новшество,– отступление пехоты бегом, а не медленным шагом и колоннами, как было предписано тогда циркулярами. Дождавшись, когда все войска Барятинского переправились на другой берег, Бакланов под прикрытием своей пехоты спокойно переправил артиллерию и развернул ее на другом берегу реки. По условному знаку пехота, оставив свои позиции, бегом бросились к переправе. Когда горцы опомнились и поднялись на завалы, чтобы преследовать отступающих, пехота уже переправлялась, а артиллеристы, прикрывая их, ударили по горцам картечью. При отходе Бакланов не потерял ни одного(!) солдата. За этот бой Яков Петрович 18-го Февраля 1852 г. пожалован орденом Св. Георгия 4-й степени.

10-го Апръля 1853 г. за отличие, оказанное при атакъ неприятельской позиции у аула Гурдали и совершенномъ разсъянии скопищъ Шамиля, награжденъ орденомъ Св. Станислава 1 ст.

19-го Февраля 1854 г. Всемилостивъйше разрешено производить ему аренду 1000 руб. въ годъ на 12 лътъ, а 14-го 1юня того же года за отличие и храбрость, оказанныя при поражении неприятельскихъ партий между Урусъ-Мартаномъ и кръп. Грозною, объявлено ему ВЫСОЧАЙШЕЕ 19-го Февраля 1854 г. Всемилостивъйше разрешено производить ему аренду 1000 руб. въ годъ на 12 лътъ, а 14-го 1юня того же года за отличие и храбрость, оказанныя при поражении неприятельскихъ партий между Урусъ-Мартаномъ и крепостью Грозною, объявлено ему ВЫСОЧАЙШЕЕ благоволение: того же года. 22-го Августа Бакланов награжден знаком отличая беспорочной службы. за 20 лътъ.

21-го Февраля 1856 г. за отличие и мужество, оказанные при штурмъ Карсскихъ передовыхъ укръплений 17-го Сентября 1855 г., пожалованъ орденомъ Св. Анны 1 ст.

2 февраля 1857 г. Бакланов был назначен походным атаманом Донских казачьих полков находящихся на Кавказесо штаб-квартирой в Тифлисе. «Где должен быть командир? Впереди на лихом коне!» — этому правилу отважный рубака не изменил, даже получив генеральский чин. При штурме крепости Карс Бакланов находился в первых рядах, был ранен ядром в голову, но продолжил вести казаков в бой. За отвагу и храбрость 16 февраля 1859г. он был награждён Императорской короной к ордену Св.Анны 1-й ст. Девиз ордена «Любящим правду, благочестие и верность» в точности повторял характер самого Бакланова.

После пленения Шамиля, он отбывает на Дон 9 сентября 1859 года.

 

19 февраля 1855 г взошел на престол Император Александр II. 3-го Апръля 1860 г. Я.П.Бакланов произведенъ въ генералъ-лейтенанты и ВЫСОЧАЙШЕ повелъно производить ему аренду по 1500 руб. въ годъ на 12 лътъ. С1-го Мая 1861 г. до 1863 г. по выборам дворянства Я.П. Бакланов состоял окружным генералом 2-го военного округаОбласти войска Донского. С 7 июня 1863 г. по 7 января 1867 г. Бакланов находился в командировке в Вильне и во время Польского восстаниясостоит заведующим Донскими полками в Виленском округе.

В конце декабря 1855 г. Бакланов выехал из армии в отпуск на Дон и в Санкт-Петербург.2 февраля 1857 г. Бакланов был назначен походным атаманом Донских казачьих полков находящихся на Кавказе. «Где должен быть командир? Впереди на лихом коне!» — этому правилу отважный рубака не изменил, даже получив генеральский чин. При штурме крепости Карс Бакланов находился в первых рядах, был ранен ядром в голову, но продолжил вести казаков в бой. За отвагу и храбрость он получил бриллиантовый крест Святой Анны I степени, став полным кавалером этого ордена. Девиз ордена «Любящим правду, благочестие и верность» в точности повторял характер самого Бакланова. 10 апреля 1853 г. за отличие, оказанное при атаке неприятельской позиции у аула

Alexandr Lvovich Potapov.jpg

В 1855 г., по распоряжению главнокомандующего отдельным Кавказским корпусом графа Н. Н. Муравьёва, Бакланов командирован в действующую армию на кавказский театр Крымской войны, где был назначен начальником иррегулярной кавалерии в отряде генерал-лейтенанта Бриммера. 17 сентября того же года принял участие в составе колонны генерала Базина в штурме Карса и Гурдали и совершённом рассеянии скопищ Шамиля, награждён орденом св. Станислава 1-й степени. 11 мая того же года назначен состоять при штабе Кавказского корпуса в должности начальника кавалерии левого фланга с постоянным пребыванием в крепости Грозной.14 июня 1854 г. за отличие и храбрость, оказанные при поражении горских партий между Урус-Мартаном и крепостью Грозной, Бакланову объявлено Высочайшее благоволение был контужен ядром в голову, но остался в строю. За отличие и мужество, оказанные при штурме передовых укреплений, 21 февраля 1856 г. пожалован орденом св. Анны 1-й степени. В 1859 г. Яков Петрович получил орден святой Анны 1-й степени, став полным кавалером этого ордена, в следующем году произведен в генерал-лейтенанты. 1-го апреля 1861 года он Императором Александром IIназначен окружным генералом 2-го военного округа Войска Донского. В 1862 Императором Александром IIНаказным атаманом Войска Донского был назначенна три года (до 1825 г.) герой Отечественной войны 1812 года генерал-адъютант и генерал от инфантерии выходец из обрусевшего шведского рода Павел Христофорович Граббе Его преданность идеалам свободы принесла ему крупные неприятности в отношениях с правительством. П.Х, Граббе принимал участие во всех военных кампаниях, которые проходили в его время - всего их насчитывалось двадцать восемь, - и был семь раз ранен. Он отличился в сражениях при Бородино, Тарутино и Малоярославце. Состоял так же адъютантом М.Б.Барклая-де-Толли, а затем А.П.Ермолова. Павел Христофорович Граббе был награждён всеми мыслимыми наградами за доблесть, получил чин генерала. В возрасте тридцати шести лет он был в течение шести месяцев в заключении за связь с декабристами (отсидел в Динаминдской крепости 4 месяца). Освобожден и возвращен обратно в Лубенский гусарский полк. В 1838 г. П.Х.Граббе назначается на должность командующего войсками Кавказской линии и в Черномории и генерал-адъютантом в свиту его императорского величества. Дожив до пятидесяти трёх лет, он попал в немилость к своему высшему военному начальству и был не у дел в течение долгого времени. Находясь в стеснительном материальном положении, он не мог заплатить за лечение собственной жены. В результате нервной болезни она покончила жизнь самоубийством, которое, возможно, было вызвано гибелью двух его сыновей. В возрасте семидесяти трёх лет к старому солдату приходит признание. Он был назначен атаманом Войска Донского. С согласия императора "и по ходатайству Войска Донского" он получил гражданство (вот как было трудно стать казаком иногороднему) станицы Пятиизбянской, что означало присвоение ему звания и приобретение полных прав донского казака. Когда четыре года спустя он вышел в отставку, ему присвоили наследственный титул графа, а также высший в России орден - Андрея Первозванного". Павлу Христофоровичу Граббе Императором был дан заместитель, поименованный Наказным атаманом - Александр Львович Потапов [13], о котором генерал Граббе говорил следующее: "это маленький человек, но большая змея". И он был недалёк от истины

Император Александр II решил произвести упорядочивание управления на всей территории Российской Империи, в том числе и на Дону. Комитет 1819 г., дал Войску в 1835 году положение об управлении Войском Донским. Положение это — бесспорно замечательный законодательный акт для своего времени по широкому применению выбранного начала к составу административных и судебных учреждений в Войске Донском оставался в полной силе без изменения и дополнения до восшествия на престол Императора Александра II, а между тем быстро развивавшаяся общественная жизнь Войска предъявляла новые и новые требования, которые не были предусмотрены положением 1835 года и нуждались в безотлагательном их разрешении законодательным порядком. Последовавшие в царствование Императора Александра II преобразования таким образом отвечали насущной потребности времени. После закубанского похода Суворова (1782 года) вековая борьба Донских казаков с горскими народами продолжалась уже за пределами Войска. Дальше и дальше, в глубь Кавказского предгорья, отодвигались русские границы и Войско Донское по-прежнему высылало из среды себя переселенцев для закрепления этих границ, а войска свои для защиты и распространения владений на Кавказе и за Кавказом. Тяжелая кавказская служба, особенно грузинская, оставила по себе глубокий след в жизни казачества. О службе Донских казаков на Кавказе так отозвался Августейший Наместник Кавказа Великий Князь Михаил Николаевич: «Храбрые Донцы в течение 60-летней Кавказской войны постоянно делили с русскими войсками и труды, и славу военных подвигов, и многие из этих подвигов займут почетное место в истории». Такие заслуги Войска Донского отечеству по достоинству оценены были Высочайшей грамотой 1863 года сентября 8-го дня в следующих милостливых словах: «Доблестные подвиги и многочисленные труды в войнах и спокойная, трудолюбивая деятельность в домашнем быту, постоянно обращали Наше внимание и внушали к войску Донскому сердечную привязанность Нашу, начавшуюся еще со времени бытности Нашей атаманом его». «В воздаяние стольких заслуг Войска Донского и в знак особого Нашего к нему благоволения, Мы повелели: в облегчение многотрудной службы Донских казаков и для предоставления им более способов к улучшению домашнего быта сократить для всех чинов срок службы, назначая отныне для полевой 15 вместо 25 и для внутренней 7 вместо 12 лет».

Многосложность и разносторонность дел в Войсковом Правлении неизбежно рождали медленность и запутанность в делопроизводстве; излишняя централизация по гражданскому управлению не улучшила ни станичного управления, ни станичного хозяйства, а между тем приучила станичные общества к вредной опеке и значительно стеснила круг их самоуправления; различные отрасли войскового хозяйства сосредоточились в одной экспедиции и были в самом запущенном положении; новые роды гражданской службы и большая потребность в людях, посвятивших себя специально административной, судебной или учебной службе, вызвали резкое разделение гражданских чинов от военных; все это привело к тому, что наказной атаман Михаил. Григорьевич Хомутов [14] возбудил в 1859 году ходатайство об учреждении нового Комитета для приведения в систему изданных после 1835 года узаконений о Войске Донском. грамота 1863 года положила конец всяким недоразумениям: ею «подтверждались все права и преимущества Войска и ненарушимость настоящего образа его служения. После этой Высочайшей грамоты все толки о судьбах Войска прекратились сами собою, ибо грамота, оставляя неприкосновенным образ служения Войска, давала свободный ход гражданскому и экономическому развитию края сокращением срока казачьей службы. В 1864 году Комитет при помощи выборных от Войска окончил свой проект основных начал положения о Войске Донском. Императора Александра II, обращенных к депутатам казачьих войск, прибывшим в Санкт-Петербург для участия в работах центрального Комитета: «Я желаю, чтобы казачьи войска, оказавшие столько незабвенных заслуг Отечеству, сохранили и на будущее время свое воинское назначение. Твердо надеюсь, что казаки и впредь, когда понадобится, выкажут себя такими же молодцами какими были всегда. Но Я вместе с тем желаю, чтобы в устройстве казачьих войск военное их назначение было сколько возможно согласовано с выгодами гражданского быта и хозяйственного благосостояния. Казачье население, отбывая по-прежнему военную свою обязанность, может и должно в тоже время пользоваться общими для всех частей Империи благами гражданского благоустройства. К этой главной цели должны клониться все ваши труды и мне приятно будет видеть, если вы достигнете ее». Эти незабвенные слова Императора Александра II стали неизменной программой всех преобразовательных работ как местной администрации, так и центрального Комитета при Главном управлении иррегулярных войск. Среди множества разных полицейских и административных преобразований в Войске Донском в январе 1868 года состоялся закон о предоставлении полного права поземельной собственности Донским помещикам и о дозволении продажи их земель. Этот закон вместе с памятным манифестом 19 февраля 1861 года, освободившим из крепостной зависимости почти целую треть Донского населения, составляет эру в историческом развитии поземельной собственности на Дону. Он первый уничтожил вековую замкнутость Войска и возвысил ценность Донских земель, доставив возможность и крестьянам делаться поземельными собственниками. В 1870 году Войско Донское праздновало 300-летний юбилей своего служения государству. Событие это, даровавшее Войску многие реформы, как-то: преобразование Войскового Правления, введение мировых учреждений на выборном от всех сословий начал, новое положение об общественном (станичном) управлении в казачьих войсках и т. п. вызвало между прочим закон о предоставлении в потомственную собственность чиновникам войска поземельных срочных участков. Такой широкий переход земель из общинного владения в частную собственность [4], кроме возвышения цен на сами земли, имел еще и то последствие для государства и края, что минеральные богатства, скрытые в недрах войсковых земель, будучи предоставлены в частную собственность, вызывают значительные промышленные предприятия и сулят неисчерпаемые источники будущего благосостояния Донскому краю. В 1873 году введены на Дону судебные учреждения на основании уставов 20-го ноября 1864 года.

Ко всему этому нужно еще присоединить за год состоявшийся закон об освобождении чинов войсковых от обязательной службы, о дозволении лицам казачьего сословия исключаться из оного и разрешение поступать в казаки иногородним. В 1876 году введены в области земские учреждения. Слова Высочайшего манифеста 1875 года Александра II: «да развивается повсюду стремление к просвещению» нашли самое широкое применение и в Войске Донском. Итак, за короткое время состоялось несколько весьма важных узаконений и реформ, которые открывали широкий простор для развития гражданского быта и хозяйственного благосостояния Донского края, согласно Высочайшей воле, выраженной в речи к казачьим депутатам. Для женского образования на Дону «положением» 1835 года не было определено ни одного учебного заведения. Мариинский институт был учрежден впоследствии (1853 г.), по ходатайству войскового атамана Хомутова. В 1859 году тот же атаман Хомутов ходатайствовал об открытии женской гимназии в Новочеркасске и женских училищ 2-го и 3-го разрядов в окружных станицах, об увеличении числа мужских приходских училищ, о постройке здания для Новочеркасской гимназии и об увеличении жалованья приходским учителям. Положение этих тружеников было крайне жалкое: 54 рубля в год полагалось жалованья приходскому учителю. Кого могло привлекать такое жалкое вознаграждение? Ходатайство атамана по части женских и народных училищ увенчалось успехом и обрадовало все сословия Войска Донского. Приходские училища с содержанием от войска в 550 рублей в год [6] поставлены были на Дону в самые выгодные условия по отношению к своему содержанию.

К концу царствования Александра II существовали уже на Дону 2 гимназии, из них Новочеркасская имела 16 классов, т. е. двойной состав, и если не выделяла из себя другой гимназии, то только по недостатку войсковых средств, 2 мужских прогимназии, 2 реальных училища, 2 женских гимназии, 3 женских прогимназии. Для приготовления учителей в приходские училища учреждена одна учительская в Новочеркасске семинария. Окружных училищ 4, двуклассных 12, одноклассных (станичных, хуторских и приходских) 133, начальных 73, всего в них учащихся 17. 604 души, тогда как в 1855 году было всего учащихся 2.200 [7]. Следует еще упомянуть разные другие школы, учрежденные со специальной и благотворительной целью, как-то: мореходные классы в Аксае, фельдшерская школа, юнкерское училище в Новочеркасске, приюты разные и т. п. Прибавим к этому массу стипендий в разных высших и низших военных и гражданских учебных заведениях, на счет которых воспитываются уроженцы Войска Донского, и ясно представится, как широко двинулось на Дону в царствование Александра II народное просвещение.

Знак ордена Св.Владимира с мечами сверхуЗвезда ордена Святого Владимира с мечами сверху

1864 год был на Дону полон слухов в предверии ожидания назначения нового Наказного атамана, так как срок атаманства генерала-лейтенанта П. Х. Граббе подходил к концу. В начале 1864 г. Якова Петровича Бакланов приезжает в отпуск на Дон лечить многочисленные раны и печень, которая воспалилась из-за многолетнего неправильного и плохого питания. 6-го Февраля 1864 г. за усердно-ревностную службу и труды награжден орденом Св. Владимира 2 ст. с мечами над орденом.
Однако, на Дону поджидают его несчастья: тяжёлое воспаление лёгких и пожар в его довольно богатом родовом имение, в том дотла сгорел его дом со всем имуществом и деньги, которые он всегда хранил у себя в доме и которых ему всегда так не хватало. По-видимому пожар произошёл не случайно. Это и не удивительно. Одним из кандидатов в Наказные атаманы был Потапов Александр Львович, который в то время был управляющим III отделением собственной Его Императорского Величества канцелярии. У Якова Петровича было много недоброжелателей, и судя по всему одним из них и был всесильный шеф IIIжандармского отделения. А.Л. Потапов конечно знал, знал о православном вероисповедании, честности и благородстве Я.П. Бакланова, однако он был обязан выполнить волю Императора Александр II, который считал, что казачье общество надо демократизировать и на первом этапе демократизации надо сделать так, чтобы не допустить,. чтобы Наказными атаманами были природными казаками, такие как Я.П. Бакланов, которые всякими правдами и неправдами будут отстаивать казачьи обычаи, духовные ценности, казачий образ жизни и всячески противодействовать буржуазно-демократическому растлевающему влиянию капитала и денег. Поэтому, чтобы не поднимать вопроса об его атаманстве, было принято решение его выжить, то есть от него избавиться, лишив его какой-либо возможности проживания на Дону. Поступили очень просто. Жандармы через свою агентуру взяли и спалили его имущество вместе с домом. Измученный многочисленными болезнями и потрясённый потерей дома и всего имущества, Яков Петрович, не ожидая такой низости и подлости от своих завистников и недоброжелателей, просится в отставку. Перемогаясь, с воспалением лёгких, он вернулся в Вильно и продолжал командовать до 1867 года донскими полками, расположенными в Польше. После отъезда. Я.П. Бакланова с Дона в октябре 1865 года Император Александр II назначает А.Л. Потапова Наказным атаманом Войска Донского. Затем А.Л. Потапову Императором был пожалован чин генерал-лейтенанта, после чего тот стал Войсковым атаманом Войска Донского с правами генерал-губернатора и командующего войсками военного округа. 27-го Марта 1866 г. ВЫСОЧАЙШЕ разрешено производить Я.П.Бакланову аренду по 3000 руб. в год на 12 лет.
13 января 1867 года, по просьбе Якова Петровича Бакланова, его зачисляют по Войску Донскому в качестве отставного генерал-лейтенанта. Не имея других средств к существованию кроме относительно небольшой генеральской пенсии и видя невозможность проживания на Дону, Яков Петрович селится на съёмной квартире в хмуром Петербурге, где служили его сыновья, и занимается написанием воспоминаний "Моя боевая жизнь" [15]. В Петербурге он живёт в великой бедности на гроши,, которые остаются у него после раздачи генеральской пенсии увеченным казакам, тем самым поступая как и полагается истинно верующему православному человеку. С каждым годом здоровье его всё более ухудшается. И 18 октября 1873 года герой Дона, усмиритель Чечни, походный атаман Донских казачьих полков находящихся на Кавказе, генерал-лейтенант Яков Петрович Бакланов смиренно умирает 30 (18 стар. ст.) октября в забытости и бедности. Похороны его состоялись на кладбище петербургского Новодевичьего монастыря за счёт Донского казачьего войска. На Дону всегда чтили память походного Атамана войска Донского, генерал-лейтенанта Я.П.Бакланова. Признательные донцы открыли подписку по сбору средств на сооружение памятника. Осенью 1878 года он был установлен на его могиле в С.Петербурге. Архитектор Н.В.Набоков создал выразительный и оригинальный памятник: на кусок гранитной глыбы, накинута сверху бронзовая бурка. На бурке лежит бронзовая шашка и склоненный баклановский значок, а венчает все это казачья папаха. На пьедестале были выбиты названия тех мест, где одержал победы генерал со своими казаками.

Атаман Бакланов

В 1909-м году - в год 100-летия Бакланова вместе с другими вещами атамана в музей была передана уникальная сабля. Коллекцию передал Ермий Гаврилович Боков - он долгие годы дружил с отцом Бакланова - Петром Дмитриевичем. Оружие было заказано и изготовлено в 1855-м мастером Поповым из Тифлиса. 4 октября 1911 года прах генерал-лейтенанта Бакланова Я.П. перенесли в усыпальницу героев Дона под войсковым Вознесенским кафедральным собором, рядом с могилами других героев Дона — М.Платова, В.Орлова-Денисова, И.Ефремова, а памятник перевезли из С.-Петербурга в столицу донского казачества Новочеркасск и установили в несколько измененном виде на Соборной площади. Когда на Дон нашла чёрная туча большевизма и никонианские казаки, не будучи крепкими в вере, поверили лживым обещаниям "животу Христу и лживившему из людей 20 века" Ленину (Бланку) и способствали смерти последнего честного православного казака генерала Каледина, а затем впустили в столицу Донского казачества Новочеркасск "большевиков - сатанистов", усыпальница героя Дон и православного казака-характерника Якова Петровича Бакланова дважды подвергалась разграблению. В 1917- году музей Бакланова был обворован. Судя по месту, где были найдены вещи, белоказаками или белогвардейцами при их отступлении в Крым. Как следует из старинной докладной записки - пропала масса вещей, принадлежавших Бакланову - серебряный рубль, спасший атамана от смерти, напёрстный крест, оружие. Так часть вещей была найдена только в 1946-м в музее города Праги, где до Второй мировой войны, как общеизвестно, был центр белогвардейской эмиграции, и передана Правительству СССР. Позже экспонаты были возвращены в Новочеркасский музей Донского казачества. Шашку Якова Петровича из-за соображений безопасности вначале "обезличили", но сегодня мы можем её видеть опять как шашку Бакланова . В30-е годы, в период всероссийской акции по сбору цветных металлов, с памятника Бакланову Я.П. были сняты некоторые бронзовые элементы, в том числе бурка, шашка, баклановский значок и т.д. Однако насмотря ни на большевистский террор, ни на удушливую, смердящую демократию, в сердцах казаков жила и будет жить память об этом великом православном донском казаке - характернике наряду с памятью о атамане Платове, Ермаке Тимофеевиче, Степане Тимофеевиче Разине, атамане Болотникове и Пугачёве. 4-го июня 1995 г. в период празднования 190-летия со времени основания г. Новочеркасска, восстановленный московским скульптором А.В. Тарасенко памятник Бакланову был торжественно открыт.

Сергей Гончаров

 

[1] Яков - «следующий по пятам» (др.-евр.) Умен, дальнозорок, предчувствует события, хитер. Когда Яков в чем-либо убежден, его трудно разубедить. Старательно обдумывает план борьбы, а потом в последнюю минуту выбрасывает победную карту. Он быстро возбуждается. У Якова быстрая реакция, которая в решительный момент позволяет сделать правильный вывод. У него синтетический склад ума, позволяющий воспринимать события и окружающих в истинном свете и находить правильное решение. Упрям и готов на все для достижения своей цели. Слабыми местами в зрелом возрасте являются: сердце, почки, печень, глаза, нервная система.

[2] Баклан - толстый, неповоротливый, крупный человек с большой, то есть, умной головой. Однако существует и другая, версия, согласно которой, слово «баклан» имеет тюркское происхождение и означает «гусь». Вполне возможно, что в старину на Руси существовало такое личное мужское имя — Баклан http://arc.familyspace.ru/catalog/Baklan

[3] Основание станицы Гугнинской относится к первой половине XVIIстолетия. Первоначальное поселение было на правом берегу реки Дон. Согласно преданию, на этом месте находился стан атамана Гугни, затем здесь возникает станица Гугнинская в урочище Зимовном. Весенние разливы Дона заставили гугнинцев переселиться на другое место, версты на три дальше от реки к северу, на край леса, что на правом берегу реки Дон, там где находился Терентьев бугор. Станица была одна из самых бедных и малонаселенных станиц Области войска Донского. Скотоводство, рыболовство и охота были основными промыслами, доставлявшими средства для пропитания. В начале XVIII гугнинцы, а также в следствии наводнения реки Дон, которая нередко меняла своё русло около городка, благодаря обилию сыпучих песков, переселились на третье место. На основании положения военного совета, от 31 июля 1869 года, станица должна была переселиться к хутору Позднякову. Сюда Гугнинская станица стала переселяться в 1875 году, и названа была Ново-Цымлянской. В том же году решено было название станицы изменить и переименовать её в честь генерала Бакланова, который был уроженцем этой станицы, в станицу Баклановскую. На месте прежней станицы, родины героя Якова Петровича Бакланова. остался казачий хутор с названием Старо-Гугнинский. Уроженцем станицы Гугнинской был и генерал-лейтенант Иван Ефремовича Ефремов. В конце XVIII века население станицы, практически поголовно, переходит в раскол.

[4] Петр - камень, скала (греч.) Независим, воинственен, всегда всё делает по-своему. Сильная возбудимость в сочетании со взрывчатым характером. Решение принимает молниеносно. Интуиция от Бога, Петр почти провидец. http://names.neolove.ru/male/15/204.html

[5] Дмитрий от "деметрисс' принадлежащий 'Деметре, богине земли (др. греч.) Очень волевой, Смел, обаятелен и жесток. властен, неуравновешен, Однако не обидчив и не помнит зла.

[6] Бакланов Я.П. "Моя боевая жизнь". (Записки Войска Донского генерал-лейтенанта Якова Петровича Бакланова, написанные собственною его рукою)
Записки печатались в журнале "Русская Старина" за 1871 г. (ч. I-IV записок - Т. 3., № 1, с. 1-15, ч. V - Т. 4, № 7, с. 154-161.)

[7] там же
Записки печатались в журнале "Русская Старина" за 1871 г. (ч. I-IV записок - Т. 3., № 1, с. 1-15, ч. V - Т. 4, № 7, с. 154-161.)

[8] Фланкёры (франц. flanqueur, от flanquer, здесь – помещаться по бокам) дозоры в кавалерии 18–19 вв., действовавшие на флангах или впереди боевого порядка главных сил и выполнявшие задачи наблюдения, охранения и разведки

[9] Происходил из вестфальского баронского рода Засс. В XV веке его предки переселились в Прибалтику. В 1813 году поступил на службу юнкером в Гродненский гусарский полк Императорской армии России и в том же году в ходе Наполеоновских войн отличился в битве под Лейпцигом и сражениях под Дрезденом и Кульмом. Назначенный в 1830 году командиром Моздокского казачьего полка, Засс принимал с ним участие в экспедициях против горцев Восточного Кавказа и прошел почти всю Чечню и часть Дагестана. В 1833 году он был назначен командующим Баталпашинского участка Кубанской линии, a 1835 году командующим всей Кубанскою линией. После покорения Западного Кавказа в 1864 г. император Александр II, желая почтить боевые подвиги Засса, призвал его вновь на службу и произвел в генералы от кавалерии, повелев числиться по Кавказской армии с правом жить, где пожелает. Засс дожил до глубокой старости и умер на 86 году от рождения.

[10] Шамиль - имам Чечни и Дагестана; сын аварского узденя, родился в 1798 году в ауле Гимры (в Андии), С детства Шамиль отличался живым характером, суровостью и непреклонной волей. Возглавил борьбу кавказских горцев, под флагом газавата (священной войны мусульман против неверных).

[11] Асмодей - происходит от авестийского «айшма-дэва», буквально — "демон буйства". Асмодей, злой дух». Он ведает будущее, относится к смертным без высокомерия и злорадства, а подчас и с сочувствием.

[12] Шамиль — имам Чечни и Дагестана; сын аварского узденя, родился в 1798 году в ауле Гимры (в Андии), в том же самом, в котором родился также известный Кази Мулла. С детства Шамиль отличался живым характером, суровостью и непреклонной волей.

[13] Потапов (Александр Львович, 1818 - 1886) - генерал-адъютант, родом из воронежских дворян. В 1849 г. в звании адъютанта графа Паскевича Эриванского участвовал в венгерской кампании; в 1853 - 1856 годах находился в составе дунайской армии. В 1860 - 1861 гг. был обер-полицмейстером в Москве, затем начальником штаба корпуса жандармов и до 1864 г., был управляющим III отделением собственной Его Императорского Величества канцелярии, когда был назначен помощником виленского, ковенского, гродненского и минского генерал-губернатора, а в 1868 г. - генерал-губернатором. С 1874 по 1876 гг. был шефом жандармов и главным начальником III отделения

[14]Михаил Григорьевич Хомутов 1-й. Первый донской Наказный атаман, сначала в чине генерал-лейтенанта, впоследствии генерал от кавалерии, генерал-адъютант, не казачьего происхождения назначенный после смерти донского атамана Власова. В его атаманство учрежден на Дону, по ВЫСОЧАЙШЕМУ повелению, комитет для составления проекта нового положения о войске Донском (1860 г.). При нем начата постройка Грушевско-Аксайской железной дороги и Новочеркасского водопровода. 1848—1862 гг. По его почину были построены Атаманский дворец и несколько прекрасных общественных зданий, был разбит большой городской сад и устроен водопровод. При этом почти все здания и сооружения были построены «на войсковой капитал, накопившийся благодаря благоразумному и честному управлению» атамана Хомутова. Немало трудов положил Михаил Григорьевич Хомутов и на то, чтобы привести Новочеркасск в относительный порядок, придать ему вид европейского, а не азиатского, города. К этому его подвигла служба ещё в штаб-офицерских чинах в столице Российской империи – городе Санкт-Петербурге. Честь установки первого памятника на Дону тоже принадлежит атаману Хомутову. Ведь именно при нём к столетию атамана Платова был открыт монумент, к созданию которого приложили руку три российских скульптора-академика: Иванов, Токарев и Клодт. Памятник М.И. Платову стал не только первым на Дону, но и одним из первых в России. Был хорошо знаком с П. А. Вяземским, В. А. Жуковским, А. С. Пушкиным и Л., а также с Н. Н. Раевским и А. П. Ермоловым

[15] С.П. Бакланов "Моя боевая жизнь" - "Русская старина" Ежемесячное историческое издание том III С-Петербург 1871 г.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе