Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Статьи по вопросам казачества

Дорога на хутор Акимовский

вкл. . Опубликовано в Казачество Просмотров: 4489

Содержание материала

Помню, мы долго стояли на мосту, смотря как вода с легким, чуть заметным рокотом закручивалась в воронки, чуть слышно скользя между сваями. Говорить не хотелось. Состояние какой-то отрешенности от всего земного, переход в какое-то лучшее, звездное царство охватило все существо. Горизонт расширился и мир засверкал доселе невиданными, прекрасными красками.

- Идемте, обратился я к ней, тихонько трогая ее за руку.

- Идемте, с легким вздохом, как-бы сожалея, ответила она, опираясь на руку.

Прошли мост. Я повернул с обычной дороги в рощу, черневшую огромной черной стеной тут же справа.

- Разве сюда?

Тихо спросила она.

- Идемте сюда, тут мы еще никогда не ходили.

Так же тихо ответил я.

Роща мигом поглотила нас. Стволы деревьев своими огромными кронами образовали сплошной шатер, сквозь который, изредка, в огромной вышине мелькали звезды. Сплошная чернота как бы физически давила на нас, нехотя сторонилась, будто бы пропуская в другое неизведанное царство. Легкая дрожь пробежала по мне. Казалось, что вот-вот темнота рассеется и мне откроется мир новый, пугающий своей неизведанностью. Не было видно ни дорожек, ни просветов впереди. Мы как-то невольно прижимались друг к другу. Говорили шепотом, даже сами не зная почему, будто бы боялись, что сама темнота может подслушать нас.

- Боже, как темно, разве здесь можно идти? Зачем вы свернули сюда – робко говорила она, невольно прижимаясь ко мне.

- Вам страшно – спросил я ее, стараясь рассмотреть ее лицо, но было бесполезно – черная маска ночи скрывала все.

- Мне немного жутко, и, как вам сказать, - немного страшно – с расстановкой ответила она.

- Кого ж вы боитесь, уж не меня ли? Спросил я сжимая ее руку.

- Нет, вас… , а сама не знаю, что. Давайте уйдем отсюда.

Тьма все густела. Мы давно сбились с дороги и то и дело натыкались на корни деревьев, и сами деревья неожиданно выраставшие перед нами. Становилось все темней. Опушка рощи с ее просветами скрылась и казалось нет конца этому царству тьмы.

Мы остановились на минуту, не зная, куда идти дальше. И тут, как-то само собой получилось – словно невидимая сила руководила мной - иная, независимая от моего разума. Руки обвились вокруг ее талии, и подтянули ее ко мне. И вот она вся близко-близко около меня. И так свершилось самое главное. Она была около меня, и наши губы соединились, затем еще и еще. Она не сопротивлялась вначале.

- Пустите, пусти, наконец выговорила она.

- Леля, родная…

- Нет, пусти…. Идем, идем скорее отсюда, мне страшно.

- Да кого же? Скажи, кого?

- Идемте, ну же, скорее, - продолжала она, - увлекая меня за руку.

Лес неожиданно оборвался, и перед нами открылась зеленая, вся залитая луной, полянка, а сзади огромная черная стена леса молчала немо, но, казалось, была полна скрытой, таинственной жизнью. Оглядываясь на рощу, она с невольным содроганием говорила: «Неужели мы были там? Как-то не верится, кажется там так страшно». Лицо ее улыбалось, и она уже спокойно опиралась на мою руку.

Ветер шелестит листами, освещенными зеленоватым светом луны, той же луны, которая светила и тогда, в счастливейшую из ночей моей жизни. Боже мой, сколько прошло времени. Теперь она своя, родная и близкая и жизнь не мыслится без нее. Она вошла в жизнь так близко, что кажется, что нас не два отдельных человека, с присущими им индивидуальными особенностями, а что это один, неразрывно связанный организм, чувствующий и мыслящий по-разному, но в унисон. И мысли, и чувства одного без другого не полны и не всеобъемлющи. Это теперь. Тогда было не то. Тогда она была одна сплошная прекрасная загадка – призрачная воздушная тень. Подобно тому, как первые солнечные лучи восхода с трудом пробивают облачко ночного тумана, стелящегося по июльским лугам, сплошь покрытым полевыми цветами и растопив туман мощным потоком брызжут на них, а они играют миллионами радуг, спрятанных в их копилках росы – так и любовь пробивала одной ей известные пути, открывала все новые и новые грани ее души, неизвестные и прекрасные.

Вскоре она уехала. Все места наших встреч стали для меня священными. Приехала она только первого августа. Дело было так. Я был на уборке пшеницы в колхозе. День проработали всем учреждением, а вечером возвращались на возах сена домой. Как сейчас помню опрокинутую над головой опрокинутую над головой звездную чашу неба, легкое поскрипывание арбы, приятный запах не полностью еще просохшего сена и приглушенные голоса людей с других возов. На душе тихо, безмятежно и спокойно. Усталое тело отдыхает. Домой приехали поздно. На рассвете следующего дня уехали с Ефимом по району (муж сестры Леонида - Надежды). Заехали в Колдрасинку, где она жила раньше, и о которой много рассказывала. Со странным чувством ходил я по двору и аллеям школы, как по храму или какому-то музею. Мне чудилось. Что к каждому предмету прикасалась она, по каждой дорожке ходила. Все окружающие предметы, даже небо, и то подолгу и не раз останавливали ее взгляд. Казалось, что вот-вот, совсем недавно она была здесь, куда-то ушла ненадолго и скоро вернется.

Приехали мы только третьего августа, освеженные и отдохнувшие и морально, и физически. На улице встретил Пауля (мужа сестры Елены - Анастасии). После приветствий он сказал:

- Уже третий раз заходил к тебе за эти дни. Тебя все нет. Приехала Леля и посылала меня. Горячая волна обожгла грудь.

- Так она приехала. Она дома!!!

- Не знаю. Ответил он равнодушно. Теперь наверно уже уехала. Они собирались ехать.

- Так ты чтож раньше мне не сказал?!

- Да я тебя только вижу. Ответил он невозмутимо.

- А если будешь по неделям пропадать, так и совсем на час успевать не будешь.

Я ринулся в Прималку. Пауль сначала пытался успевать за мной, бурчал, наконец махнул рукой и стался позади. В Прималке я захватил всех в сборе. Навстречу первая попалась Нина. Ее слова: «Вот и ты наконец появился, а то глаз совсем не стал казать».

- Леля не уехала?

- Нет. Да вот она и сама. Пожалуйста, знакомьтесь.

Она шла немного застенчиво улыбаясь и протянула руку. Весь вечер мы ходили по заросшим высокой травой дорожкам рощи или совсем без дорожек. Да и не до них было. Опять светила луна. Ее в то лето было так много, что кажется, не было ни одного скеолько-нибудь замечательного дня, чтобы обходилось без нее. Кажется, что с тех пор я и полюбил ее так сильно. Я шел впереди, обеими руками раздвигая высокую траву, уже влажную от ночной росы. Куда вы меня ведете?, - спросила она, пробираясь вслед за мной.

О! Вы не беспокойтесь, идите за мной смело. Помните, что я всегда знаю, куда я иду и всегда приведу вас к цели – ответил я, подчеркивая слова, на ходу полуоборачиваясь к ней. Она промолчала.

- Знаете, что, - продолжал я после некоторого молчания, - хотите не только теперь, но и всю жизнь идти за мной? У нас с вами будет и широкая и торная дорога, по которой вы можете шагать без опаски и никогда не заблудитесь. Ну, что, согласны или нет? Отвечайте. Говорил я, внезапно к ней оборачиваясь и останавливаясь. На молчала. Ну, что, согласны? Настаивал я, обнимая ее и стараясь заглянуть в ее потупленное и смущенное лицо.

- Да, я согласна. Наконец выговорила она, поднимая на меня свои удивительно глубокие и мягкие как бархат глаза. Мы стояли долго обнявшись и молчали. Прекрасный мир, полный жизни расстилался вокруг нас. Рощи, луга, река вдали, белые домики станицы, - все, облитое луной, безмолвствовало, но чувствовалось, как в каждой травинке, в каждом цветке, в каждой молекуле воздуха пульсировала жизнь полная, могучая и мы были центром этой жизни, полны ею, стояли у ворот широкой, солнечной и счастливейшей в мире дороги.

Домой пришли перед рассветом. Ей надо было ехать в Нальчик. Провожали всей кампанией. После мы остались одни. Ждали поезда, сидя на ступеньках школы. Утренняя свежесть заставляла прижаться друг к другу. Говорить не хотелось. Не хотелось спугивать того большого и главного, о чем было сказано ночью. Она должна жить в Баксане. Я – в Прохладной, и если чувства не стынут, то…

С этим она уехала. Потянулись дни. Часто проезжая в Солдатскую, туда, где в голубоватой дымкой вдали, у самого подножья гор, еле заметными пятнами белелся Баксан. В нем она. Он был центр, к чему я был привязан нитями, которым уж не суждено разорваться.

Месяц спустя мне снова удалось с ней встретиться. Нужно было ехать в Пятигорск и я уже заранее рассчитал свой маршрут так, чтобы заехать и к ней. В Пятигорске я впервые. Чистый, уютный, загороженный горами, вырастающими среди степи, как бы поставленными чьими то руками, полный зелени, он производил вид кокетливый и веселый. До позднего вечера ходил по лермонтовским местам: его домик, провал, грот в цветнике, - все, казалось, так и дышало им. Будто бы совсем-совсем недавно был он здесь.

На другой день, с боем заняв место в автобусе, выехал в Баксан. Рейс был явно неудачный. Началось с того, что, чуть было не задавили в пригороде мальчишку. Отсюда пошли несчастья. Поминутно спускала резина, и мы целыми часами лежали на выжженной траве, ожидая конца работы. До Баксана добрались к вечеру. Я отправился на поиски. Дела оказались гораздо сложнее, чем я ожидал. Мне сразу указали несколько школ, расположенных в совершенно противоположных сторонах. Кроме того, все они оказались наглухо запертыми, и совершенно не у кого было узнать, где живут их учителя. Наконец, к моему счастью, у одной из школ я увидел женщину, по-видимому сторожиху,- копошившуюся в углу двора.

- Учителя? Вам каких учителей-то? Откликнулась она на мой вопрос.

- Да, вот, которые недавно сюда приехали. Нерешительно начал объяснять я.

- Недавно приехали? Чтой-то не знаю…, в раздумьи протянула она…

(Они поженились в 1933 г. В 1934 г., в Прохладной родилась дочь Валентина).

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе