Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Статьи по этнологии

Е.Э. Линева и семиотическая теория музыки фольклорной традиции

вкл. . Опубликовано в Этнология Просмотров: 6148

5. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Изучение песни по совокупности вариантов, также как и стремление познать общие законы ее строения были для Е.Э.Линевой не конечной целью исследования, а всего лишь средством. Главная задача начатого Е.Э.Линевой исследования — приблизится к ответу на глобальный вопрос, как возникает песня? [68] Для этого она сначала строит — на примере «Лучинушки» — теоретическую модель возникновения песни с тем, чтобы правильность модели проверить затем с помощью анализа четырех ее вариантов.

Вышло однако так, что, если методика такой проверки и сам метод, возникавший на ее основе (как и многие ее результаты) в целом оказались направленными в будущее науки, то ее теоретическая модель возникновения песни таким свойством, к сожалению, не обладает.

В гипотезе о возникновении «Лучинушки» исследовательница отталкивалась от поэтического мотива «не ярко горящей лучины» как символа тяжелой женской доли. Она полагала, что песня была создана анонимным автором сначала как свадебный плач, интонационно близкий возбужденной словесной речи, а затем из плача была трансформирована «народом» во множество своих вариантов.

Никаких подтверждений такому предположению она в четырех вариантах, естественно, не нашла, да и найти не могла. Более того, эти варианты, видимо, вызывали у нее даже сомнение в правильности исходного предположения. Это сомнение косвенно проявилось в беспокойстве Е.Э.Линевой по поводу того, что записать нужные варианты ей так и не удалось.

Чтобы почувствовать, что порождаемые традицией варианты не восходят к одному первоисточнику (пра-варианту), четырех-пяти записей песни, сделанных Е.Э.Линевой, было, конечно же, недостаточно. К ее вариантам «Лучинушки» мы добавили еще три с тем, чтобы справедливость этого утверждения стала достаточно очевидной. Однако чтобы показать (даже в самых общих чертах), по каким законам языковая традиция порождает такое разнообразие вариантов, и совокупности из восьми записей также далеко недостаточно. Для построения семиотической теории какой-либо одной песни требуются десятки, сотни ее вариантов.

Если подумать в этом плане о «Лучинушке», то достаточных материалов для построения ее семиотической теории может и не оказаться. Нужно собрать все существующие записи (в сборниках и архивах), но их наберется, думаю, не более двух-трех десятков. Положение может поправить тот факт, что в корпусе русской песни «Лучинушка» нередко «замаскирована» другим названием по первой строке, — «Девушки подруженьки, ластушки мои».

Это связано с тем, что даже в самых коротких словесных текстах «Лучинушки» (в том числе, в двух вариантах Линевой и в известных нам вариантах городской традиции) кроме ее инициального поэтического мотива «не ярко горящей лучины» есть еще и второй мотив — проводы хозяйкой девишника засидевшихся подружек. Вот как этот мотив представлен, например, в третьем варианте Линевой. [69]

Подружки голубушки, подите домой.
Ложитесь вы спать — вам некого ждать.
А мне молодешеньке всю ночку не спать,
Не спать — свово мужа ждать.

Есть варианты, которые потеряли мотив «проводов» (полностью или частично), но есть и такие, которые потеряли, наоборот, мотив «не ярко горящей лучины» — частично (как вариант В.М.Щурова) или даже полностью, — но при этом сохранили второй мотив, а в некоторых случаях значительно развили его. Такие варианты «Лучинушки» также необходимо учесть, но и их наберется, видимо, тоже не более двух-трех десятков, и, следовательно, проблема с материалом остается открытой.

Изучение полной совокупности вариантов «Лучинушки» для изучения закономерностей ее музыкального языка абсолютно необходимо. Включение в сферу такого исследования всех ее словесных текстов может показать, что поется в ней не только и не столько о тяжелой женской доле, а еще и о чем-то другом. И что говорится в ней, возможно, не о горении лучины для освещения помещения, а о душевном горении, вообще, или о любовном горении, в частности.

Поэтому для построения семиотической теории «Лучинушки» будет необходимо обратиться к совокупностям вариантов и других песен, конфигурация основной РС единицы которых актуализирует ту же идею, что и «Лучинушка». Таких песен существует немало — это и «Высоко в поднебесьи летает сокол», и «Не трубушка трубила рано по заре» и некоторые другие.

 

Приложение, № 1

Приложение, № 2

Приложение, № 3

Приложение, № 4

Опубликовано в книге «По следам Е. Э. Линевой». Сборник научных статей. Вологда, 2002, с. 112-148.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе