Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Статьи по этнологии

Кукла в традиционном свадебном обряде

вкл. . Опубликовано в Этнология Просмотров: 4152

В Вашкинском р-не Вологодской обл. церемония одаривания называлась «куколку подавать», «куколку приносить». «Там сделают от парняка, куколку какуу-нибудь сделают — настояшшаа кукла (там набасят иё — как делают куклы вот игрушечные-то, из магазина), придут вот, принесут. Вот там им подают, што вот што: “Вам надо таких-то вот родить-то всё!” Што вот, вроди: “Я вот в такуу далину ехала, да вот насилу дождалася, да вот и мне подарили, дали, ак вот наа вам отдать!” Наздобяцце так, наздобяце в такоо платьё (к)акоо-нибудь такоо вот широкоо, большоо ли, прийидёт и роскланяецце, и молодым подаваэт тода» (зап. в 1994 г. И.А. Морозовым в д. Мытчиково Вашкинского р-на Вологодской обл. от Елены Петровны Христофоровой, 1912 г.р. из д. Артово [МИА 24:24об.]). «На второй день свадобляна, свои-то, кто на свадьбе был, подносили куколку. Сделают куклу. Там имя дают. Потом заста(в)ят невесту — газет навертят, а куколка и вся вото какая [=маленькая]! — это невеста и разбираёт, потом жониху подаваёт. Жоних берёт, цолуёт эту куколку (наперед-то невеста, а потом жоних)Соб.), а тамо-ка заплетут косу. Ну а сверху там платочик. Вот это у нас бывало... Это уш сватья делаэт, сватья, которая сватаэт. Та уш и дарит. Раньше вить рукодельницы были, типерь ницё ни делаютСоб.) закрытая полотенцем ли чем ли. Просто так полотенцё накинено вышитоё, вот так раздилено (на груди; небольшое полотенце, соразмерное кукле, накидывалось ей на голову и спускалось по груди — Соб.). И дают: “Вот вам приплод!” — жениху с невестой, приплод. Вот иё и посадят тут в сутней угол тожо с собой, подадут йим. А потом оне пойдут, куклу унесут и всё. Куды иё девают? Можот тут же иё и бросят сразу, куды иё?..» (зап. в 2000 г. И.С. Слепцовой в пос. Полдарса Великоустюгского р-на Вологодской обл. от Манефы Павловны Нечаевой, 1918 г.р. из д. Пожарище [СИС Ф2000-19Волог., № 31]).

Как «пожелание молодым счастья и потомства» истолковывались преподносившиеся им куколки в терской станице Червленая. Три куколки, «изображающие собою казака в полной форме, казачку и маленькую куклу, как бы казачка-мальчишку», вывешивались во время свадебного стола на самом почетном месте — под образами [Малявкин 1891, 134].


Рис 3. Подруга невесты со
свадебным караваем «роща»
(с. Варваренки Перемышленского
у. Калужской губ., 1929 г.).
Фототека РЭМ.

Рис 4.  Е.А. Пушкарева
(д. Займа  Пошехонского р-на
Ярославской обл.) демонстрирует
один из вариантов изготовления
свадебного «зайчика».

Кукла как вешь, связанная идеей «парности» и двойничества, в той или иной мере воплощающая копию человека или его души, прекрасно передает ключевые цели свадебного обряда. Отсюда многочисленные парные фигурки, символизирующие как самих молодых, так и их будущее потомство. Их семантика отражается в названиях: «близняшки», «барин» и «барыня», «молодые» и т.п. Эти свадебные куколки изготавливали из лоскутков или выпекали, ими нередко украшали свадебный пирог или каравай. Чаще всего этот подарок сопровождался пожеланиями быстрого зачатия и многочисленного потомства. «Кады дарять, на свадьби прям (дары там дарять ну от: каму рубаху, каму чаво), эт пякуть “жениха” и “нивесту”, “барина” и “барыню”. Вот тут прыздравляють, тут и дають ети кукылки-ты, штоб дети были... Пякуть из теста сваи, канешна, радня: хто дваяшкыв слепить, хто траяшкыв — все штоб чудно было...» (зап. в 1994 г. И.А. Морозовым в с. Казачья Слобода Шацкого р-на Рязанской обл. от Варвары Ивановны Барановой, 1902 г.р. [МИА 40:27]). «Когда вечером — первой вечер дарят, когда на другой [день] дарят. Ак уш там кто чё придумат, тот то и дарит. И побрякушку, как для молодой, и сосочкю-пустышку, куколку. <...> И раньшэ делали, и раньшэ: куколка, а тут и пустышэчка. Иныэ ишо шутливы, дак и парочку сделают: “Это для вас двойнички-и! Перву ночку двойнички-и! Сын да дочь...” Две куколки: одну шьют как парнечок, а другую девушкой. Снаредят, завёрнут в чё-нить пустушэчку тут и невесте подадут. А она роспечатыват. Увьют нитками: та-ак хорошо увьют, што долго распечатывать. А распечатат — и поглядеть не на што! Хоть похохочут...» (зап. в 1996 г. И.А. Морозовым в д. Низкая Грива Павинского р-на Костромской обл. от Марии Николаевны Барановой, 1919 г.р. [МИА 69оп:Ф1996-24Костр., № 31, 32]).

Ассоциативная связь свадебных куколок с потомством и плодовитостью молодоженов, в первую очередь невесты, могла порождать и иные интерпретации. Например, в Поволжье куколка, преподнесенная невесте во время обычая одаривания («на поклон класть»), иногда воспринималась как знак ее «нечестности». По старым обычаям «эт ни положына, куклу-ту. Если куклу-ту исделают, значит в положэнии девка выходит. Это ужэ упрёк какой-т!..» (зап. в 1999 г. И.А. Морозовым в с. Красная Сосна Базарно-Сызганского р-на Ульяновской обл. от Анастасии Яковлевны Тихоновой, 1930 г.р. [МИА 75оп:Ф1999-25Ульян., № 53]).

Впоследствии эта обрядовая куколка обычно доставалась детям. «Ковды за стол [после венчанья невеста] седет, товды дарили. Да. Это подружки. Подружки, конешно. Из тряпочёк, дак из тряпочёк побольшы делали, гли-ко. Да. Поукуратней, покрасивее2000 г. И.С. Слепцовой в д. Ивановский Починок Великоустюгского р-на Вологодской обл. от Прасковьи Федоровны Амосовой, 1904 г.р. [СИС Ф2000-05Волог., № 88-89]). В некоторых случаях куколка предназначалась строго определенным лицам, например, младшей сестре жениха. «На “куст” на самую вершынку привязывали куклу. Вот. А утрам, значит, иё родные ёво [=куклу] снимают, атдают, например, самый маленькый золовке в подарык — девычки дарют...» (зап. в 2000 г. И.С. Слепцовой в с. Кирзять Сурского р-на Ульяновской обл. от Надежды Николаевны Каргиной, 1914 г.р. [СИС Ф2000-17Ульян., № 19, 21, 22]).

Аналогична семантика свадебных куколок и при одаривании других участников обряда. Так, в Шацком р-не Рязанской обл. обычай дарить стряпухе «карман» с куклой был известен в большинстве сел, расположенных на берегах р. Цны. Старая обрядовая символика этой детали женской одежды могла, по-видимому, вызывать ассоциации с женским органом. «Куклу на карман, ну эта куфарки дають — вроди как главная, щоб какая пависилее щоб была... Проста такую, всю, из матирияла сашьють, там платью всяку харошу, там иё разрисують, эта тожи» (зап. в 1995 г. И.С. Слепцовой в с. Польное Ялтуново Шацкого р-на Рязанской обл. от Карасёвой Домны Яковлевны, 1914 г.р. [СИС 18:44об.]). Куколка использовалась при шуточной пляске стряпухи и в некоторых случаях отождествлялась с ней самой или с невестой. В с. Польное Ялтуново на вечеринке «карманы, сашьють всем сваим гастям, хто паздравляить, — им дають (во время “сыр-каравая” — Соб.). В карман паложуть с пяток канфеткыв. Паздравять, а ей карман. А стряпухи — куклу пришьють к карману, этай дають с куклаю. Патаму шта ана стряпаить, кухарка. Там такую разукрасють! Разукрасють иё и навьють ей кудрюшки, (как невесте — Соб.). От ана, када палучить, всем гастям и паказваить: “Вот, сматритя, какова у миня барыня! Вот какая у миня куфарачка!” Ну, эт с причудыми». Шляпку кукле делали из тряпки, с полями — «как барыня была» (зап. в 1995 г. И.С. Слепцовой в с. Польное Ялтуново Шацкого р-на Рязанской обл. от Евдокии Ивановны Маликовой, 1918 г.р. [СИС 18:67об.]). В некоторых вариантах возникает мотив «волшебной помощницы», известный по волшебным сказкам. «Стряпухе куклу давали. Эта ей памощница: “Вот у миня какая памощница, я бы сама ничё ни сделала!”» (зап. в 1995 г. И.С. Слепцовой в с. Конобеево Шацкого р-на Рязанской обл. от МАС, 1911 г.р. [СИС 19:52]).

Пляска стряпухи, которая использовала при этом подаренную ей невестой куклу, была важным эпизодом свадебного пира. В с. Польное Ялтуново «с ней пляшить, висилицца, играить, да той пары дапляшицца — упадёть, хлыщицца» (зап. в 1995 г. И.С. Слепцовой в с. Польное Ялтуново Шацкого р-на Рязанской обл. от Евдокии Ивановны Маликовой, 1918 г.р. [СИС 18:67об.]). Этот эпизод обычно приурочивался к началу или концу свадебного пира (к «сыр-караваю») — в зависимости от того, когда стряпухе преподносили «карман» с куклой. В д. Токарево именно пляска стряпухи служила сигналом к началу свадебного застолья.

Атмосфера второго дня свадьбы, насыщенная эротизмом, предполагает и соответствующую символику употребляемых при этом кукол. При этом часто обыгрывается мотив внебрачного потомства, ребенка или иного «быстрого приплода», появляющегося уже после первой ночи. В Северном Прикамье утром второго дня «молодоженов, подняв с постели, затаскивали в баню, протопленную вениками, где их ждали гости. В углу бани сидел мужик, наряженный свахой (с покрытой платком или одеялом головой), и качал на руках куклу, запеленутую в тряпки (или полено). При этом он исполнял колыбельную “по-матерному”... После появления молодых он говорил: “Молодые всю ночь целовались-миловались, им жарко было, а ребеночек у них замерз! Надо ребеночка попарить и имячко ему дать”. Затем мужик накидывал на себя, словно ризу, одеяло, бросал куклу в банный тазик, ходил вокруг него, размахивая “кадилом” (лапоть или рукомойник с тлеющим куриным пометом или лошадиным навозом). Одновременно “поп” пел пародийную молитву с припевом “Алихуя, алихуя!” Таким образом куклу “крестили” и давали ей имя: “Ебишка”, “Скороёбишка”, “Ивашка”. Напоследок всех присутствующих обрызгивали водой с пеленок» (зап. в 1986 г. К. Э. Шумовым в д. Усть-Уролка Чердынского р-на Пермской обл. от П. Д. Зарубина, 1904 г. р., и Н. И. Шаламова, 1911 г. р. [Шумов, Черных 1996, 175-177]). В других вариантах свадьбы это может быть кукла или полено, обозначающие какую-либо домашнюю живность (например, «телка») [ШЭС 2001, 121]. В различных инсценировках второго дня часто фигурировали кукла или чучело. Например, в с. Чаадаевка Ульяновской обл. изготавливали куклу женщины из полена и ходили с ней по домам, выпрашивая угощение (зап. в 1999 г. И.А. Морозовым в с. Базарный Сызган Ульяновской обл. от Прасковьи Дмитриевны Власовой, 1914 г.р. из с. Чаадаевка Базарно-Сызганского р-на [МИА 74оп:Ф1999-24Ульян., № 36]).

Часто украшался фигурками животных и птиц, представлявшими собой разновидность фигурного печенья, свадебный каравай. На юге Рязанской обл. наряду с птичками («пичушками») каравай нередко украшали человеческими фигурками — куколками, изображавшими местных персонажей ряжения на святки и на второй день свадьбы: «жених» и «невеста», «барин» и «барыня», «пастух», «русалка». «Ну, как жы ни ставили кукалки-ты? Миня уш атдавали, куклу-т пикли нибальшуя — с ладонь. <...> Из теста, канешна!.. Я сама ни знаю, как ани там иё сделыли, а сделыли куклу и пылажили иё на стол, на тарелку. <...> Да. Ну, вроди бы для смеху сделыють иё, паложуть…» (зап. в 1997 г. И.А. Морозовым в с. Парсаты Шацкого р-на Рязанской обл. от Марии Дмитриевны Конышевой, 1930 г.р. [МИА 46оп:Ф1997-30Ряз., № 49]). «На первый день, когда отгуляют, когда “сыр-каравай”, то “пичужки” втыкают в круглый пирог и вместе с ними две куколки — мужскую и женскую фигурки. Выносит пирог женихова сваха: “Счас сыр-коровай будет!” Подносит к молодым, а все тем временем хватают “пичужек”. Сваха наливает две рюмки, подносит по очереди гостям и говорит: “Сыр примите, а блюдечко озолотите!” Гости выпивают и кладут подарок, а молодые целуются. Пирог потом съедают, а с пичужками пляшут на второй день. Куколок после отдадут кому-нибудь из детей» (зап. в 1997 г. И.С. Слепцовой в с. Черная Слобода Шацкого р-на Рязанской обл. от Полины Андреевны Стрельниковой, 1927 г.р. [СИС 14:13]).


Рис 5. Свадебный пирог с фигурками
держащихся за руки жениха и невесты
в процессе изготовления
(с. Ясачный Сызган Базарно-Сызганского р-на Ульяновской обл.).
На окончательном варианте пирога
были также фигурки свахи и дружки,
держащих над молодыми венцы, «сад» и «ворота».

В Кировской обл. «разгонный пирог» с воткнутыми в его верхнюю корочку елочками и разными фигурками подавали перед отъездом молодых к венцу. Причем «этот пирог должен весь съесть дружка», после чего свадебный поезд сразу же отправлялся в церковь [Поздеев 1998, 325]. В Юрьевском у. Владимирской губ. в свадебный каравай («куличку» или «рощу») в виде плоской сдобной лепешки, украшенной различными фигурами из теста, втыкали деревянные палочки различной дляны, обвитые разноцветной бумагой. Лепешка изображала «землю», а палочки — деревья и кусты. Под кустами помещали склеенный из бумаги домик, а в него сделанных из бумаги и тряпочек кукол, изображавших «лесничего» с семейством. Кукла «лесничего» держала в руках дощечку с распоряжением о продаже «леса». После свадебного застолья начиналась церемония продажи «леса» и «земли», сопровождавшаяся песнями и шутками. Каждое проданное «дерево» вытаскивали из «земли» под звуки «дубинушки»: «Вот у нас свекор-то богатый, гребет денежки лопатой! Эй, дубинушка, ухнем!» После распродажи «леса» жених должен был выкупить «землю», после чего невеста разламывала лепешку на куски и раздавала всем присутствующим [Харузина 1914, 179-181].

Характерен мотив ритуальной борьбы за фигурки на свадебном каравае или пироге между гостями со стороны жениха и со стороны невесты и последующее одаривание ими детей, по-видимому, использовавших их во время кукольных игр в свадьбу. ушкых втыкали. Ну, вот лучинка и иё — тада видь в магазиных бумага разна прадавалась “каравай” — Соб.). И вот этыт пирог весь утыквали этими вот лучинычкыми. А тут ищё шили куклы — вродь “жиниха” и “нивесту”. Из тряпкав сашьёть и кырандашом глаза ей нарисуить, нос, рот. И штаны йиму — жиниха-т сделають в штанах! Эт в центре [“каравая” ставили]... <И вот> йих схватывали как-та, схватывали эти вот самыи, пичужки, с этава, с каравая, радня и жиниха, и нивесты. Эт пачти што как расхадицца. Сибе куда-нить там, в волысы куды ваткнуть и пляшуть. И эт старались схватить: “жиниха” старались схватить нивестина радня, а “барыню”-ту — эт женихова радня. Ну, вот эт схватить, у ко1994 г. И.А. Морозовым в с. Черная Слобода Шацкого р-на Рязанской обл. от Акулины Анисимовны Рожковой, 1907 г.р., и Прасковьи Григорьевны Секачевой, 1916 г.р. [МИА 43:21-21об.]).

«Пичушки» и куколки в рязанских версиях обряда функционально соответствуют свадебному деревцу, которое нередко устанавливалось в центре каравая и вокруг которого также разыгрывались различные состязания с участием родственников молодых. Так, в Поволжье крёстные жениха и невесты состязались, кто перетащит на свою сторону свадебное деревце-«березку», воткнутое в каравай-«курник». «Вот “курник” — на второй день нарежут вот такими вот [кусочками] и вот ёо, значит, падают на передний стол. Пададут и сразу в эт пирог втыкают берёзку — нарядют цвяточками, тряпачками такими цветными вот. И иё воткнут в пирог, в “курник”. Да. Втыкают эт ветычку — эта крёстная и крёстны. И жэниха, и невесты. Привяжут две нитки. Вот за один конец крёстны невестины, а за другой жениховы. И вот они держут. Вот они эт розделют нитычки: одну в один конец, другую в другую — и вот запевают уш песню. Вот: “В поли берёзынька стояла, / Во поли кудрявая стояла, / Люли, люли стояла, / Люли, люли стояла. / Некаму бирёзу заломати, / Некаму кудряву заломати...” И вот в эта время-та, как споют вот “заломати”, оне стараюцца: то та хрёсна, то другая дёрнуть-ты — кака быстрей дёрнит. Да — хто вперёд дернит. Тада, значит, та хрёстна пабедила: “Ну, наша пабедила!” Значит, если невестина хрёстна: “Ну-у, эта будит жэних подчиняцца нивести!”...» (зап. в 1999 г. И.А. Морозовым в с. Верхняя Маза Радищевского р-на Ульяновской обл. от Зинаиды Степановны Огольцовой, 1919 г.р. [МИА 75оп:Ф1999-30Ульян., № 2-4]).

Несколько иная символика характерна для куколок — свадебных «разгонщиков». Они в большей мере связаны с семантикой духов-попечителей рода, «родичей», «предков», что в большинстве региональных версий свадьбы были проявлялось в виде шествий и бесчинств ряженых на второй день свадьбы. Именно они символически завершали свадебный обряд в доме жениха, в первую очередь свадебное застолье. В селах Федосово, Ялтуново Шацкого р-на Рязанской обл. и их окрестностях куклы из теста, тряпок, глины или даже из дерева величиной до полуметра могли выставляться на свадебный стол независимо от каравая. Они по многим признакам напоминали куклу, которую в других местах преподносили молодым во время «сыр-каравая» (обряда одаривания молодых). Причем если тряпичной кукле шили специальный наряд, то у глиняных, деревянных куколок и фигурок из теста обычно выделялось лишь две детали: шляпа и кнут или метла в руках. «Эта уш хто этим занимаицца. Эта бываить, примерна, такая висёлая-развиселая. Вот ана эту и састряпаить чилавечка тама. А нектрыи из глины делають, а некатрыи из теста делають. И вот он стаить, митл1995 г. И.С. Слепцовой в с. Польное Ялтуново Шацкого р-на Рязанской обл. от Екатерины Семеновны Улиной, 1907 г.р. [СИС 19:29]).

В других случаях полуметровую куклу, изображавшую мужскую фигурку с кнутом в этом селе выпекали в четверг перед свадьбой, т.е. в тот же день, когда выпекался свадебный каравай. «Такую “русалку” пикли из теста, с полметра. Яво из преснава теста уть, смажуть, щёб он был красивый, жолтый. Глазки так (ваткнуть крыжовничик), галава и всё. И шляпу сделають на галаву — всё из теста. И кнут — яво с кнутом и пякуть, так-т он ни удержицца. Всё эта испичать и блюдуть. Эт пякуть в читверьг на свадьбинной нидели. В читверьг испякуть, закроють яво, в утирычку чистую завярнуть и на печку с краюшку пасодють, и он и сидить, пакамесьть свадьба прайдеть. <...> Стаить кукла, и вот с кнутом. А эта, (если эту куклу — Соб.) ни пададуть, всю ночь сидять. (На первый день — Соб.) свякры 1995 г. И.С. Слепцовой в с. Польное Ялтуново Шацкого р-на Рязанской обл. от Надежды Арсентьевны Мироновой, 1910 г.р. [СИС 16-16об.]). Разламывание и поедание гостями «русалки» также, по-видимому, сопровождались ритуальной борьбой «за лучший кусок».

Один из вариантов «разгонщика» в с. Польное Ялтуново внешне напоминал кукольный театр. Здесь полуметровую куклу показывали гостям из-за перегородки, отгораживающей кухню от комнаты, где происходило застолье. «Ну, из тряпкых куклу вот такую сделають (бальшая, парядашна кукла) ом, и всё. Эт в первый, в первый день — наденуть вон иё, вон аттоль пакажуть. А ана с жычиный (т.е. с прутиком — Соб.) стаить — вродь разганяить. Пакажуть, а ани, гости-т: “Наверна надать нам расхадицца!” Вот и начнуть эту песню: “Ни пара ли нам, рибята, чужуй пиву пить, / Ни пара ли нам, рибята, сваей наварить?” Вот так — эт щоб ани скарей ушли...» (зап. в 1995 г. И.А. Морозовым в с. Польное Ялтуново Шацкого р-на Рязанской обл. от Агафьи Алексеевны Кузякиной, 1908 г.р. из д. Токарево [МИА 43:Ф1995-07Ряз., № 11]).

* * *

Итак, с точки зрения предметного кода свадебного обряда кукла является универсальной вещью-«персонификатором», наглядно демонстрирующей взаимодействия главных действующих лиц свадьбы и связанные с ними обрядовые смыслы. С помощью этого предмета «выводятся наружу» культурные смыслы, определяющие внутреннее и внешнее перевоплощение основных персонажей свадьбы. Но в первую очередь это касается невесты как ключевого женского персонажа данного обряда, которому при помощи куклы транслируется важная информация по материнской (женской) линии: сохранение и поддержание плодородия, знаний и умений, связанных с «женской магией».

В этом смысле показательны зафиксированные в сказочном фольклоре куклы-помощницы, передававшиеся девушке-невесте матерью и помогавшие ей преодолеть опасности лиминального периода. В поздних версиях обряда сохраняется обычай передачи свадебных куколок девочкам-родственницам невесты, что, по-видимому, также должно было магически способствовать успешному замужеству и обеспечить высокую степень фертильности всех женщин «рода» (отсюда азартное соревнование за обладание свадебными куколками между представителями молодоженов). Ценность этого предмета продолжала осознаваться носительницами традиции вплоть до последнего времени, а пародийно-комические его употребления в рамках свадебного ряжения, символизировавшего присутствие на свадьбе «всего рода», в том числе духов-покровителей и «предков», лишь подчеркивали его высокую значимость и важный статус.

Литература:

Бернштам 1982 — Бернштам Т. А. Обряд «расставание с красотой» (к семантике некоторых элементов материальной культуры в восточнославянском свадебном обряде) // Сборник Музея антропологии и этнографии. Т. 38. Л., 1982. С. 43-66.

Ведерникова 1997 — Ведерникова Н.М. Фольклор Калужской губернии в записях и публикациях XIX — начала XX вв. Вып. 1: Народные обряды и поэзия // Русская традиционная культура. Москва, 1997. №№ 4-5.

Ветлужская сторона 1996 — Ветлужская сторона. Фольклорный сборник / Сост. А.В. Кулагина. Вып. 2. Кострома, 1996.

Гороховский 1898 — Гороховский В. [Этнографические сведения о крестьянах Владимирской губ, Гороховского и Вязниковского уу.]. Свадьба, свадебные обряды. Занятия и обычаи жителей. 1898. // РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 18.

Дайн 1981 — Дайн Г.Л. Русская народная игрушка. М., 1981.

Денисова 1995 — Денисова И.М. Вопросы изучения культа священного дерева у русских: материалы, семантика обрядов и образов народной культуры, гипотезы. М., 1995.

Диалектологические материалы 1920 — Диалектологические материалы, собранные В.И. Тростянским, И.С. Гришкиным и др. Подготовил к печати и снабдил примечаниями А.А. Шахматов // Сборник Отделения русского языка и словесности РАН. Т. 95. Пг., 1920. С. 1-158.

Иваменко 1905 — Иваменко Н.П. Сватанье (Орловской губернии) // Живая старина. 1905. Вып. 1-2. С. 107-140.

Карнаухова 1934 — Карнаухова И.В. Сказки и предания Северного края. М.; Л., 1934.

Кузнецов 1899 — Кузнецов Я. Свадьба в Хмелевицком приходе Ветлужского уезда, Костромской губернии // Живая старина. 1899. Вып. 4. С. 531-534.

Малявкин 1891 — Малявкин Г. Станица Червлёная, Кизлярского отдела Терской области // Этнографическое обозрение. 1891. Кн. 8. С. 113-136.

Материалы по свадьбе 1926 — Материалы по свадьбе и семейно-родовому строю народов СССР. Л., 1926.

Ончуков 1998 — Ончуков Н.Е. Северные сказки. СПб., 1998. Кн. 1.

По заветам старины 1997 — По заветам старины. Материалы традиционной народной культуры Вожегодского края / Сост. И.С. Попова, О.В. Смирнова, под. ред. А.М. Мехнецова. М., 1997.

Поздеев 1998 — Поздеев В.А. Свадебный обряд и его поэзия // Энциклопедия земли Вятской. Т. 8: Этнография, фольклор. Киров, 1998. С. 313-329.

Рождественский 1899 — Рождественский И. [Этнографические сведения о крестьянах Владимирской губ., Владимирского у., с. Семеновское]. Рукопись. 1899 г. // РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 8.

СРНГ 1980 — Словарь русских народных говоров / Под ред. Ф.П. Филина. Вып. 16. Л., 1980.

Супинский 1948 — Супинский А.К. Обряд северно-русской свадьбы. 1948 г. // РО ИРЛИ. Р. 5. К. 148. П. 1. № 1.

Ушаков 1904 — Ушаков Д.Н. Сведения о некоторых поверьях и обычаях в Ростовском у. Ярославской губ., извлеченные из «Словаря ростовского говора» В. Волоцкого // Этнографическое обозрение. 1904. № 2. Кн. 61. С. 161-166.

Харузина 1914 — Харузина В.Н. Свадебное печенье «роща» // Этнографическое обозрение. 1914. № 3-4. С. 179-181.

Шаповалова 1984 — Шаповалова Г.Г. Культ дерева в русском свадебном обряде и свадебной лирике // Фольклор и этнография: У этнографических истоков фольклорных сюжетов и образов. Л., 1984. С. 179-186.

Шаповалова, Лаврентьева 1985 — Шаповалова Г.Г., Лаврентьева Л.С. Традиционные обряды и обрядовый фольклор русских Поволжья. Л., 1985.

Шумов, Черных 1996 — Шумов К. Э., Черных А. В. Беременность и роды в традиционной культуре русского населения Прикамья // Секс и эротика в русской традиционной культуре. М., 1996. С. 175-191.

ШЭС 2001 — Морозов И.А., Слепцова И.С., Гилярова Н.Н., Чижикова Л.Н. Рязанская традиционная культура первой половины XX века. Шацкий этнодиалектный словарь. Рязань, 2001. (Рязанский этнографический вестник. Вып. 28).

Сокращения:

МИА — Личный архив И.А. Морозова. Шифр в скобках состоит из номера полевой тетради и номера страницы. Для фонограмм (Ф) даны указания на год записи, номер кассеты и номер текста в ней.

РО ИРЛИ — рукописный отдел Института русской литературы (Пушкинский Дом).

РЭМ — Российский этнографический музей.

СИС — Личный архив И.С. Слепцовой.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе