Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Статьи по этнологии

Кукла в традиционном свадебном обряде

вкл. . Опубликовано в Этнология Просмотров: 4548

Содержание материала

Опубликовано: Морозов И.А.
Кукла в традиционном свадебном обряде //
Традиционная культура. Научный альманах. 2005. № 3. С. 23-37.

Кукла была одним из наиболее ярких вещественных символов, употреблявшихся в традиционной свадьбе. Являясь своеобразным предметом-двойником, alter ego основных действующих лиц, она несла в себе мощный заряд архаической семантики, отсылала к древним представлениям о духах-покровителях, об инкарнациях души и мифах о сотворении человека. В данной статье мы рассмотрим основные ипостаси куклы в традиционном русском свадебном обряде — чрезвычайно разнообразном и генетически неоднородном, имеющем на различных территориях проживания русских разные этнокультурные корни. Отсюда огромное разнообразие форм и представленных в нем функций куклы.

На большей части этнотерритории русских кукла выступала в качестве непременного атрибута девушки-невесты, а иногда и как часть ее приданого, причем при игре с ней могла имитироваться подготовка к замужеству. «Кышэли раньшэ были. Вот ыт кышэля крышка, и всё сложэна была: вот кукли постель, всё это, как утирки нарезана, всё ета, скатерьти. Всё эт приготовлено, вроде, было. Всё сделана — кукла сделана, припасёна всё была: ыдеялы, <...> вот этих, утирычкыв нарезали, тряпки, всё эта. Вот эта замуж выходила — всё эта кукла у меня <в Спасове> была. Иё на “куст” взяли, а потом оставили у жэниха, и жэниховы сродники и рострёпали, чай, куды» (зап. в 2000 г. И.С. Слепцовой в с. Кирзять Сурского р-на Ульяновской обл. от Надежды Николаевны Каргиной, 1914 г.р. [СИС Ф2000-17Ульян., № 31]). «Чай, бывала, кукалки были. Мы и шыли йих, и всё сами. Всё вон. У миня была вот этыкий яшшык[большой]. Да. И там была и “нивеста”, там был и “жыних”. Да. Там и пастель была — всё была. Вот и играли…» (зап. в 2000 г. И.А. Морозовым в с. Араповка Сурского р-на Ульяновской обл. от Зинаиды Тимофеевны Желудковой, 1917 г.р. [МИА 76оп:Ф2000-23Ульян., № 41]).

Рис 1. Куколка невесты

(с. Ясачный Сызган Базарно-Сызганского р-на Ульяновской обл.),
предназначенная для свадебного деревца.
При изготовлении использованы настоящие волосы.

В некоторых случаях это было связано с ранними браками. Малолетние невесты порой везли к жениху вместе с сундуками с приданым и коробки с куклами, что стало основанием для многочисленных народных анекдотов, шуток-поддевок («у нёо жонка ишшо в куклы играёт») и частушек:

У меня на сарафане
Золотые буквы;
Ко мне сватались сваты,
А я играла в куклы.

(зап. в 1996 г. И.А. Морозовым в с. Парфеньево Костромской обл. от Валентины Михайловны Смирновой, 1917 г.р. из д. Свателово Парфеньевского р-на [МИА 66оп:Ф1996-09Костр., № 78]).

Формула: «Наша невеста ещё в куклы играет!» — могла служить шуточной формой отказа при сватовстве (зап. в 1996 г. И.А. Морозовым в д. Ложково Парфеньевского р-на Костромской обл. от Милитины Арсеньевны Парамоновой, 1908 г.р. из д. Старово [МИА 66оп:Ф1996-02Костр., № 65].

Корреспондент Тенишевского бюро И. Рождественский приводит рассказ одной 92-летней старухи, как ее выдали замуж в 13 лет за 14-летнего парня и она «долго не понимала отношений между мужем и женой и, считая себя малолетней девушкой, по праздникам долго играла в доме мужа в куклы» [Рождественский 1899]. Хорошо иллюстрирует эту сторону традиционного отношения к куклам вспоминание, цитируемое Г.Л. Дайн. «Моя бабушка Прасковья пошла замуж четырнадцати лет и кукол всех с собой забрала. Целую корзину этого добра привезла в дом жениха. И рассказывала потом, что свекор строго всем домашним наказал не доглядывать и не смеяться над молодой, когда она тихонько пряталась на чердак, чтобы поиграть в свои куклы. Потом их снова оттуда достали, уже для ее детей» (зап. Г.Л. Дайн в д. Щеколдино Любимского у. Ярославской губ. от Е.Л. Травниковой [Дайн 1981, 36]). Столь бережное отношение к детской игрушке глубоко мотивировано. Известна примета, если девочка много играет в куклы, то «девок нарожает». “Кукольница, дак кукольница и будет”. Я говорю: “Я кукольница и наносила пятерых дочек”…» (зап. в 1997 г. И.С. Слепцовой в д. Красное Грязовецкого р-на Вологодской обл. отАнны Ивановны Мазиной, 1907 г.р. [СИС Ф1997-02Волог., № 124]). В этом контексте кукла оказывается не менее ценной частью наследства, чем прочее «добро» (одежда, скот).

Нередко куколки являлись элементом украшения свадебного экипажа. «Када невесту берут, и на машыну ставют куклу ей падружки. И раньшы! На лашыдях. Раньшы вить на лашыдя-ах! И ей куклы брали, сшыты куклы, а всё равно брали. Куклы, пряма две куклы сшыты вот такие вот[” там каму. Рибитишкам атдадут. Вот у них, у жиниха, пабудим, патом идём дамой…» (зап. в 2000 г. И.С. Слепцовой в с. Кирзять Сурского р-на Ульяновской обл. от Антонины Васильевны Кожаевой, 1928 г.р. и Куклевой Пелагеи Трофимовны, 1919 г.р. из с. Кадышево Карсунского р-на [СИС Ф2000-16Ульян., № 30-32]). Кукла нередко упоминается и в исполняющихся во время этого обряда приговорах и песнях:

На нашей елочке,
На золотой верховочке
Сидит кукла,
Она не смотрит в кут,
Она смотрит тут,
Где денежки кладут.
[Шаповалова, Лаврентьева 1985, 154]

Кукла соотносилась с самой невестой, о чем свидетельствовал и ее наряд. В каждом селе существовали мастерицы, к которым при необходимости обращались с просьбой изготовить куклу. Наиболее искусно выполненные обрядовые куколки обычно хранились по многу лет, переходя со свадьбы на свадьбу. «Да. Моя кукла, она ходила, чай, всё эта кукла пы сёлу, пы сёлу. Хто иё брать будут, бярёг, [потом] принёсут назад. Ишшо и я эту свою-т куклу, я иё ни ытдавала татем, низнатемним, низнакомыму… <…> Красива [была] кукла, интересна. Вот отцов эт дядя, он, бывала, покойный, скажэт матери нашэй: “Ну, кума, будит рукодельница! Из её рук ничёо не выбьецца!”…» (зап. в 2000 г. И.С. Слепцовой от Надежды Николаевны Каргиной, 1914 г.р. из с. Кирзять Сурского р-на Ульяновской обл. [СИС Ф2000-17Ульян., № 31]).

В некоторых случаях кукла-«девья красота» употреблялась отдельно от свадебного деревца. «“Уряженная” бусами, лентами, серебрянными цепочками кукла движется на подносе по свадебному столу под приговор: “Раздайся, народ, девья красота идёт ко столу дубовому, ко естьвам сахарным!”» [Материалы по свадьбе 1926, 142, 144].

Рис 2.  П.И. Миллионова и А.Н. Фокина
(с. Ясачный Сызган Базарно-Сызганского р-на Ульяновской обл.)
демонстрируют изготовленную ими свадебную куколку.

В Вологодской обл. с «елочкой» обычно приносили куколку «зайчика» [см., например: По заветам старины 1997, 63, 64], которая изображала то невесту, то жениха — это видно и по сопровождавшим обряд приговорам, и по логике обряда. «Вот так вот сделаэм из платка из носовоо “зайчика”. Вот. Ну, вот похожово на зайчика. И влипим эти, иговки вязовные ножками [=в качестве ножек] и поставим на таревку. И сделаэм как бы повышэ. А жоних довжэн этово зайца засыпать пряниками. Вот поднесёшь-то. Што я в этом участвовала, дак я этот стишок не забыла. Вот и подойдёшь ко столу: тут жоних, тут тысяцкой, тут свашки сидят — свахи. Вот им от и кланяессе стоишь:

— Здравствуйте, князь молодой,
Тысяцькой болшой,
Уж и свашки, свашэньки,
Полюбовные гостейки,
Нельзя ли к вашэму столу
Подойти, подступитисе,
Понижэ поклонитисе,
Повежливее побаяти?
Князь молодой,
Зайчиком поиграй,
Заюшка не ломай!
У нас заюшко простой, маленькой,
Воровой, лёгонькой,
На дубовой стов скоцив,
Лапку в масло обмоцив,
На другой поторопивсе —
Цють и весь не потопивсе.
Мы за зайчиком бежали,
Пенья, колоды ломали,

(вар.: Пень о колоду ломали)

Все подолы оборвали,
Снаряжали, набашали,
К вам на свадьбу отряжали.

Вот. Вот и жоних этово “зайчика” довжэн пряниками засыпать — вот на такой на болшой таревке. И от мы с девками, вот с молодухами эти преницьки роздилим и йидим. Это заработали…» (зап. в 1992 г. И.А. Морозовым в д. Коротыгинская Вожегодского р-на Вологодской обл. от Анисьи Ивановны Петровой, 1911 г.р. [МИА 22:16а]). «“Заюшко” подносили. Дак вот все сядут тутока за стов — приедут по невесту-то. А невесты-то ешшо нет. Невесту <зовливают> ешшо переоболокацце. Дак вот другая девка идёт и подносит “заюшко”-то набашоный, с бусами, <усажон> на таревке, на шовковом полушавке. От и подносит:

Ножки с подходом,
Руцьки с приносом,
Голова с приклоном,
Езык с приговором.
— Здравствуйте, кнезья-бояри,
Все и поезжана,
Свашки и свашэньки,
Цины ли цэрковные
А гости полюбовные,
Льзя ли к вашому столу
Подойти, подступицце,
Низко поклоницце,
Поговорить, побаять повежливее?
Есть ли про нашово заюшко мистецько?
У нас заюшко не большой, не маленькой,
Воровой, лёгонькой,
На тарелоцьку скоцив,
Лапки в масло обмоцив,
Побежав, поторопивсе —
Цють и в грязь не обмоцивсе.
Мы за заюшком бежали,
Пенья-коренья ломали,
<Руцьки> оцепали,
Заюшко поймали,
На торелоцьку посадили,
Пред молодово кнезя подошли,
Под Ивана Олександровиця:
— На, на заюшко погледи
Да зо заюшко заплати
Миллионов шесть,
<Нет> дак и восемь,
Наши девушки не бросят.

Да вот “заюшко” этово возьмут — ранше полавки-ти были — полавошников положат, этово “заюшку” на полавошник поставят. Которая “заюшко” подносила, эта подойдёт, жониха за уши зафатит, крест-на-крёст поцелует, “заюшка” и снимаат. От по всему “поезду” и носят, поезжана и кладут на “заюшка” деньги… Он [=жених] подаёт тебе “заюшка”, ты кажному и подносишь заюшко. А на “заюшка” деньги кладут… [Потом] “заюшко” девки забирают — домой понесли…» (зап. в 1992 г. И.А. Морозовым в д. Сорогинская Вожегодского р-на Вологодской обл. от Надежды Фроловны Скороходовой, 1906 г.р. из д. Сендинская [МИА 22:49, 49об.]).

Конструкция «зайчика» существенно варьировалась даже в пределах одной местности. Это могла быть куколка из тряпок, набитая куделью или обвернутая ватой, свернутый особым способом платок или кусок заячьей шкурки, иногда деревянная фигурка. Особо отмечаются украшения из бус, бисера, пуговиц. «Девки на девишнике “зайцика” носят. Тебе стакан пива нальют и поют: “Нам сказали, што Иванушко богатый”. Невеста нальёт стакан пива, ты кладёшь на “заюшку” деньги. [Он] весь бусеринами убашон светлыми, вместо глаз красные пуговици, хвостик белой, сам “заюшко” зелёный. Надо, штобы ево заклали деньгами…» (зап. в 1992 г. И.А. Морозовым в д. Пантелеевская Вожегодского р-на Вологодской обл. от Василия Александровича Сошина, 1907 г.р. [МИА 22:40]).

В Костромской и Ярославской обл. такого рода куколку изготавливали из платка: «Какую-нибудь куколку али зайчика, али собачку, али кошечку из носового платка (сделают — Соб.) и валяют (её на стол — Соб.) — не жениху, а поезжанам. Песню поют и валяют. А за эти куколки кто деньги, кто чего давали…» [Ветлужская сторона 1996, 101, д. Балаболиха Шарьинского р-на Костромской обл.]. В Пошехонском р-не Ярославской обл. «“зайчика” кидали в сварьбу. Сварьба когда бываэт, тамотки роспишуцца, обвенчаюцца. Когда “поезд” — от венца приехали, вошли в дом, сели за стол. Вот и кидают “зайчика” бабы — ну и не гости, а прихожии, как какии “гледяшшыи” все тут. И “зайчика” и выносят у йих. <...> Наредят зайчика, из носовика сделают и бросят жениху. Вот такии два ушка, вот такой он маленькёй бывав вот такой. Вот ево и бросят: “Зайчик белой прибежав!” Вот и выкупаэт там жених зайчика. А то к гостям кинут “зайчика” этова. Всякие причудья были ведь! <...> Кричали как-то: “Жених с невестой, — как-то, — зайчика не выкупите, дак житья не будёт хорошева!” Вот и жених выкупав, там давав подарок. Денёг скольки, ли чево ли этим, “гледящим” в “зайчика” завязывали. А “зайчик” обратно бросали. А потом и гостям зачнут кидать. И насбирают, потом и... “Зайчика”-то, бывало, ждала...» (зап. в 1998 г. И.А. Морозовым в д. Займа Пошехонского р-на Ярославской обл. от Екатерины Александровны Пушкаревой, 1924 г.р. [МИА 71оп: Ф1998-46Яр., № 21, 22]).

С «зайчиком» могло быть связано обрядовое бесчинство, пародировавшее соответствующий обряд: если хотели посмеяться над молодыми или были недовольны угощением для «посторонних», бросали на стол свернутый в виде «зайчика» платок, который набивали нечистотами. «Нашой матери кинували вон чево! Оне нагадят, нагадят в платок да и кинут. Вот этот “зайчик” завярнут да и прямо на стол...» (зап. в 1998 г. И.А. Морозовым в д. Берендяки Пошехонского р-на Ярославской обл. от Анны Федоровны Никифоровой, 1919 г.р. из д. Волоково [МИА 71оп:Ф1998-47Яросл., № 38]).

Эта вещь маркировала очень важный этап жизненного пути большинства рассказчиц (среди изготовительниц этих куколок встречаются, правда, и старые девы), поэтому описания «зайчика» обычно очень эмоциональны. «“Зайцика подносили” на тарелоцьке. “Зайцик” небольшой — от такой (»15-20 см. — Соб.) ростиком. На ём бусы, платок шовковой, лентоцьку в волосы шовковую, зеркальце и колецько… Ёво делали из тряпоцёк. Всё сошьёшь из тряпоцёк-то да, да ишчо ватки тут на ёво наложышь, да бус, да всёво, ох! Тут ватки напехаём в ёво да зашьём, да цетыре ножки, да и ушки, да и глазки — тожо всё из тряпоцёк, токо штобы подходяцие, красивенькие. И носик, и ротик, и хвостик из ваты, всё одинако, белоё, да, ой, добр був!... Как на ём бус всяких — да ой, как золотой весь заюшка! Да до цево красивой!..» (зап. в 1992 г. И.А. Морозовым в д. Отрадное Вожегодского р-на Вологодской обл. от Марии Федоровны Ромашовой, 1910 г.р. из д. Куровская [МИА 22:6, 6об.]).

Как и другие свадебные атрибуты, «заюшку» использовали многократно, передавая своим подругам и родственницам: «Этот “заюшко” и есть, не тирели…» (зап. в 1992 г. И.А. Морозовым в д. Сорогинская Вожегодского р-на Вологодской обл. от Надежды Фроловны Скороходовой, 1906 г.р., род. из д. Сендинская и Елизаветы Васильевны Шагаловой, 1918 г.р., род. из д. Якушевская того же р-на, прож. в д. Дорковская; [МИА 22:49, 49об.]). Эта куколка являлась своеобразной семейной или личной реликвией, напоминавшей о важном событии, поэтому рассказы об ее утрате обычно экспрессивны и личностно окрашены, как бывает в случаях, когда речь идет о ценностно очень важных для человека вещах: подаренном матерью «рушнике», венчальной иконе, посмертной «обряде» и т.п. «А как же, хранили — такой красивой! Он у меня до-овго хранивсе со свадьбы! Потом не знаю — одной отдала подруге, свадьба тожо у йиё. Вот хоть, примерно, у меня свадьба прошла, я ево убрала. А потом пришла подруга: “Дай, я принесу! Дай да дай!” Я и подала. Унесла да унесла. А потом говорю: “Куда девали?” — “Да вот ешчо той отдала!” Да той, да другой, усе таскали, таскали, совсем и умазали. Долго жалела тово “заюшка”…» (зап. в 1992 г. И.А. Морозовым в д. Отрадное Вожегодского р-на Вологодской обл. от Марии Федоровны Ромашовой, 1910 г.р. из д. Куровская [МИА 22:6, 6об.]).

Кукла могла использоваться как предмет-посредник, своеобразный медиатор между женихом и невестой, а также их родами (родней). В некоторых случаях она предназначалась для одного из молодоженов, символизируя его знаковые функции в обряде: мужскую потенцию жениха или способность к деторождению невесты. Так, в Ветлужском уезде Костромской губ. перед отъездом молодых к венцу «невеста причитает, а девушки в это время смешат жениха: делают солдатика или зайчика и ставят перед ним. Посмеются, девки уходят на волю и там пляшут под песню “» [Кузнецов 1899, 534].

В некоторых регионах на свадебном деревце помещали несколько кукол, которые, по-видимому, символически обозначали всю девичью группу, в которую входила невеста. Так, в Орловской губ. утром в день свадьбы жених обходил родню, созывая ее на гулянку. «Родня собирается постепенно. Каждый приходящий из родных приносит хлеб-соль. Кто-нибудь приносит “ветку”. Это сосновая ветка о шести концах, вся убранная куколками, завеской, бусами. У средней куклы под сарафаном подвязан колокольчик, из-под завески торчит рушник. “Ветка” служит украшением свадебного стола. Когда едут к венцу, ее берут с собою и помахивают ею в воздухе. Колокольчик звенит — душу веселит. Чем свадьба богаче, тем “веток” больше” Эт бумага всякаа как вон куритильна. Вот иё и нарезают так тонинька, и иё нарежут вот так вот, лентычку-ту, зубцами. Она, ета, и растопырицца. И вот иё ею обкручают этый все эти ветки. Вот кажнюю ветычку и обвивают. Все ветки, все ветычки обкручивают иё разными: там и красны, зилёны, чёрны, белыи — всякии. И делали куколки всякии — наделают ды вешают. Всякии сделыют этих шоб куклав-та. Вот и делыли с гармошкими с этими сделыными из грамытык. Вот. Куколки сделают и делают робятки вон гармошки — из бумаги-ти… И вот и нарядют, и коли вота приедут за невестай-та, этыт “репей”-т прадают девки-те. Прадают ёо, выкупать нада. Жених выкупат. Вот просют де-еньги: “Бери вот выкупай — девичья краса!” И вот он выкупат. А как уш понёсут, ёво хто как попало ломают визьде. Все подруги эти, хто попало тут, хто есть и ломают. Всё, “девичью красу” всю сломают!» (зап. в 2000 г. И.А. Морозовым в д. Русская Хомутерь Базарно-Сызганского р-на Ульяновской обл. от Анастасии Ивановны Потаповой, 1916 г.р. [МИА 74оп:Ф1999-06Ульян., № 36]).

Фигурки молодых на свадебном деревце обычно символизировали их союз: это подчеркивалось тем, что куколки держались за руки, их связывали вместе и т.п. В Егорьевском у. перед отъездом к венцу перед молодыми «на стол ставют две пустыя бутылки, вставляют в них па свецки и нарежают их куклами, напаминающими мущину и женщину, связывают вмести и свецки зажигают, атцаво в избе делыиццы-ть душно, но избежать нельзя, в этам састаит будущая сцястья маладых» [Диалектологические материалы 1920, 76-85, с. Леки].

Очень часто маленькие куколки украшали свадебный каравай даже в отсутствие свадебного деревца. «Из теста накатают вот тоненькии [жгутики] и нарежали тестам. И калечки, и дажэ и челавека ставили — наделают из теста, да. Ни знаю, для чаво ет делали, ни знаю. Ну и зажыгали свечки на этим, на пираге — таварог там всё делали, клали. Вот накатают картошкыв и твырагу накрошуть в нево, на эт накладуть. Пакроють сверьху апять тестам, рассучут и вот апять сверьху нарежают всем…» (зап. в 1999 г. И.А. Морозовым в д. Малая Борисовка Инзенского р-на Ульяновской обл. от Тимофея Афанасьевича Лобанова, 1918 г.р. [МИА 75оп:Ф1999-25Ульян., № 20]). Обычно это были фигурки из теста, изображавшиие молодых, держащихся за руки (зап. в 1999 г. И.А. Морозовым в с. Ясачный Сызган Базарно-Сызганского р-на Ульяновской обл. от Пелагеи Ивановны Миллионовой, 1916 г.р. [МИА 74оп:Ф1999-21Ульян., № 30, 32, 33]). В Ростовском у. Ярославской губ. торговки изготавливали специально для крестьянских свадеб «пряницы» — огромный пряник, украшенный фольгой, деревьями, цветами и куклами из теста [Ушаков 1904, 161]. В славившемся гончарными промыслами селе Ясачный Сызган фигурки «жениха» и «невесты» изготавливались из необожженной глины и устанавливались у основания «курника» (зап. в 1999 г. И.А. Морозовым в с. Ясачный Сызган Базарно-Сызганского р-на Ульяновской обл. от Анастасии Ивановны Крайновой, 1929 г.р. [МИА 74оп:Ф1999-10Ульян., № 58, 61]).

Как вещь, заменявшая в ряде обрядовых ситуаций невесту, кукла употреблялась и при сватовстве. При этом использовался образ «свадебного деревца». Так, в Череповецком р-не Вологодской обл. «если жениху отказывали и сваты возвращались ни с чем, наступали самые неприятные для жениха дни. В первую же ночь девушки своей деревни ставили перед “лазейкой” (дверь, ведущая с крыльца в сени) высокую жердь, к которой привешивали соломенную куклу с льняными волосами, одетую в тряпье. Жениху ставили перед дверью столько жердей, сколько отказов он получил при сватовстве. Иногда жердь не ставилась, а куклу привязывали к скобе “лазейки”» (зап. в д. Второй Большой Двор Яргомыжского с/с [Супинский 1948, 40]).

Поскольку как некий аналог невесты, ее двойник, кукла часто ассоциировалась с выкупом невесты или места для нее, так мог называться персонаж ряжения, участвовавший в этом эпизоде свадебного обряда. Например, в Мордвиновской волости перед отъездом к венцу дружка собирал деньги «к озолочению будущих молодых». «По окончании денежного сбора, дружка подводит жениха и невесту за руку к столу, за который еще заранее садится наряженная “кукла” — кто-нибудь из родных невесты — и ковыряет лапоть или шьет без узла, не уступая места будущим молодым до тех пор, пока ей не дадут денег. Чтобы выкупить место, дружка берет ковш квасу, кладет на дно оного грош и копейку и, поднося “кукле”, говорит:

Попей-ко, попей-ко,
На дне-то найдешь копейку,
А побольше попьёшь,
Ещё грош найдешь!

Выпив квасу и взяв из ковша деньги, “кукла” уступает свое место жениху и невесте, которые усаживаются в самый перед, положив под себя баранью шубу» [Гороховский 1898, 18]. Семантика названия «кукла» в данном случае очень многозначна. Оно ассоциируется как с ряжением (кукольник ‘ряженый в Архангельской губ.’), так и с подменой, чем-либо не настоящим (кукольный ‘фальшивый — о деньгах’, Владимирская губ.) [СРНГ 1980, 43].

В качестве обрядового аналога невесты куколка выступала и в эпизоде «выставления заставы» на пути жениха к невесте (ср. название «зайца закинуть» для «заставы» в с. Пятницкое Мосальского у.: Ведерникова 1997, 103). Соломенную куклу размером до сорока сантиметров, изображавшую «девушку в платочке» и сарафане из «какоо-то платна» ставили на стол посреди дороги. «Когда вот йидёт жоних за невестой, дак сделают на “заставе” куклу… <...> А тут на “ стол ли чево ли вынесут да тут на столе поставят. <...> Нависят вот через дорогу полотенце, вот и жоних йидёт, вот и останавливают, покупают. Хто “заставу” делаэт, тот покупаэт вино, наливает, а ёму деньги дарят… <...> Жоних вино пьёт <...>, ёго угошчают, а ён кидаёт деньги на торелку. А куковка на “ тут и останецце… <...> Ну, это уш которы богаты жонихи сделают, а бедным ничёо ни делают”. Кукле делали “лицо” из бумаги. “Дак маленько тут было на бумаге нарисовано: и глаза, и рот — всё, всё!..» (зап. в 1999 г. И.А. Морозовым в д. Мостовая Каргопольского р-на Архангельской обл. от Прасковьи Кирилловны Соболевой, 1908 г.р. [МИА 73оп:Ф1999-27Арх., № 65]).

Еще один эпизод свадебного обряда, в котором активно использовалась кукла, — взаимное одаривание молодоженов и их родственников («дары дарить», «на сыру стоять», «сыр-каравай», «на поклон класть» и т.д.). В более старых версиях обряда это были, как правило, куколки из тряпок или корнеплодов, в более новых — крошечные покупные куколки - «голыши». «Хто хочить падарак падарить, если дениг нету, адну какуй-нить кукылку крохатную паложуть, а завернуть кучку бумаги. И будуть разварачивать, разварачивать, разварачивать — всё пыдарак тот-та разварачивыють. В канце-канцов такай-та вот крохатныя кукалка...» (зап. в 1999 г. И.А. Морозовым в г. Болхов Орловской обл. от Зинаиды Петровны Анисимовой, 1934 г.р. [МИА 47оп:Ф1999-01Орл., № 49]). «Хто невесте дарит? Хто можот: племенница какая ли, сестрёнка [=двоюродная сестра] ли, сестра ли — экие всё, свои. Свои. Дак покупныё токо делали. Наряжали: платок красивой накидали. Ну. Как будто, как кукла — кукла. Ковды за стол сядут, принесли — и всё. Чё? Вить она небольшая, дак. <...> Товда дарили, штё это она замуж выходит, и на свадьбе дарили как робёнка — эт кукла. <...> Это уж всё давно. Ишо я девкой была, а я рано вышла замуж. У нас тятя пожылой был, дак. Я одна, дак. Как “домовика” [мужа] брали — домой…» (зап. в 2000 г. И.С. Слепцовой в д. Ивановский Починок Великоустюгского р-на Вологодской обл. от Прасковьи Федоровны Амосовой, 1904 г.р. [СИС Ф2000-08Волог., № 30]).

Наиболее распространенная символика преподносимых молодоженам куколок — это их будущие «ребятишки» («детки», «робёночек»). «Эт сыр-каравай — вот тада маладых прыздравляють. Эт уш все идуть — сперва с яво стараны идуть, эт на сыр-каравай дають. Патом с ие стараны идуть. Ет уш йим там дають деньги. Деньги. Хто там матирьялу, хто вищами там (хто платьем, хто рубашкай), хто диньгами. Вот тут вот и пригаваривають йим: “Штоб вы адин аднаво любили, жилели, жили мирна, дружна. Сор мититя, а на улицу ни вынаситя, штобы люди-та [не знали] — штоб он, сор-т был в избе, а слух-та ни визьде”. Вот так вот... Ну уш жалають там: “Вот вам, — дають кагда деньги-т, — вот на рибятишкых, вот нам на житье, на бытье, и для рибятишычкыв вот вам!” Куклу кагда припаднясуть, вот йим дарять и пригаваривають... Вот тут хто есть чудной, то он — там все ды упаду!» (зап. в 1993 г. И.А. Морозовым в с. Борки Шацкого р-на Рязанской обл. от Екатерины Ивановны Савостиной, 1913 г.р. [МИА 39:26об.]). Именно символикой деторождения, видимо, мотивируется тот факт, что куклу обычно дарят невесте. “Покупают-то какии дак, такую сделают куклу и вот невесте-то и подарят. Невесте-то и подарят эту куклу-то. И теперь, навэрна, есть уж эта...» (зап. в 1999 г. И.А. Морозовым в с. Красная Сосна Базарно-Сызганского р-на Ульяновской обл. от Анастасии Яковлевны Тихоновой, 1930 г.р. [МИА 75оп:Ф1999-25Ульян., № 53]).

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе