Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Статьи по этнологии

«Икона звалась Свячой...» Из опыта изучения обряда “Свечы” в Восточном Полесье

вкл. . Опубликовано в Этнология Просмотров: 3377

Содержание материала

“Свечами” в населенных пунктах Восточного Полесья называют как сам обряд, так его ритуальные принадлежнасти У весках Смаленшчыны, а также Хотимского района Могилевской области последнее воплощается в специально изготовленные свечки, а в населенных пунктах Костюковичского района Могилёвщины, Красногорского района “Свечами” называют иконы, которым поклоняются все жители деревни. В деревне таких икон могло быть несколько, и каждая из них “ходила” по своей улице. На Гомельшчыне (нами исследовались населенные пункты Ветковского, Добрушского, Кормянского, Чечерского районов) комплекс “Свячы” состоит из иконы, а это могло быть изображение любого святого, Иисуса Христа, Марии, и специально изготовленной свечки. Согласно традиции, “Свеча” поочередно находится в домах всех жителей деревни: год — в одном, год — в другом, и так, пока не обойдет всю деревню В некоторых из деревень в дом, где был покойник брали вне очереди: если мужчина — мужскую “Свячу”, если женщина — женскую. Переносилась “Свеча” в день памяти святому, которому он посвящалась. Время пребывания “Свечи” в одном доме могло не ограничиться одним годом, если человек, принимавший её, заранее обрекался взять её на несколько лет. Обычно это происходило только в случае очень больших несчастий в доме. Необходимо отметить, что результаты наших исследований относительно территории распространения обряда практически совпадают с результатами исследователей к. ХІХ — п. ХХ вв.[1]

В большинстве вариантов обряд совершался в течение двух дней. В первый день (обычно это происходило накануне переноса) все участники собирались в доме, где находилась “Свеча”. Гости приносили с собой еду, рушники и другие ткани, которые жертвовали на “Свечу”. Возле “Свечи” читали “Библию”, пели акафисты и псалмы, молились, после чего хозяева угощали гостей.

На следующее утро “Свячу” переносили в другой дом. На всем пути дорогу устилали (по разным вариантам) соломой, полотном, елочными лапками, цветами. Впереди несли хлеб, соль, свечку и следом икону. Жители деревни, страдающие какой либо болезнью, в надежде на выздоровление проходили под иконой. “Падлазілі” под икону и те, кто “жадаў змяніць лёс”.

На наш взгляд, свечки, находящиеся при иконах, являются христианизированным реликтом культа домашнего очага, который в народной культуре соотносится с культом предков. Еще в начале двадцатого века эта соотнесенность на материале Красненского и Рославльского уездов Смоленской губернии было отмечено А. Н. Добровольским, одним из первых публикаторов материалов по “Свече”. [2] “Свяча” расширяет круг допущенных к священному огню. В ХV в. на Беларуси, а также на Украине (преимущественно левобережное Полесье) возникают “братства”, которые образовались для поддержания порядка в церкви. Одной из традиций этих братств было изготовление общественной свечки, воск для которой обычно собирали все участники общины. Раз в год эта “свеча” переходила от одного хозяина к другому. [3]Как реликт первоначальной обособленности в наших деревнях время от времени возникали “дваравыя” оброчные иконы, которые бытовали одновременно с общими “Свечами”. [4]

Реликт культа предков в обряде “Свячы” прослеживается как через отношение к “Свече” как к “семьянину”, так и через некоторые особенности ритуалов, которые напоминают похоронные. Это и зерно, которое посыпается на пути “Свячы”, что соотносится с обычаем обсыпать зерном покойника, чтобы он с того света благоприятствовал благосостоянию своих родственников. [5] Это и количество блюд на “свячной вячэры”, и порядок их употребления, которые соответствуют их количеству и порядку их употребления на поминках. Обязательными для них были “гарачыя стравы”. Среди других блюд варили кашу. Причем это было последнее по очередности блюдо, которое должны были употребить все присутствующие. [6] В локальных вариантах на “свячной вячэре” готовили “канон”. Исполняемые на “Свече” тексты, определяется носителями традиции, как “жаласлівыя”. [7] В ряде населенных пунктов он совпадает с репертуаром, по определению носителей традиции, исполняемым, “калі начуюць каля нябожчыка”. [8]

Вместе с тем, “Свяча” может соотносится и с новым членом семьи, в частности, с “невестой”, отсюда и ее внешний видяе (“фата”, “намітка”), и “банкеты”, которые водят после переноса. Отсюда и что-то типа приданого: “Я ўзяла ікону, я далжна іе садзержаць. А еслі я іе адпраўляю — я плацейка шыю, штоб красівейшае”.[9]Отсюда и некоторые другие элементы свадебного обряда. Это и встреча “Свечи” новыми хозяевами со своей иконой, и обмен хлебом-солью, который происходит между старыми и новыми хозяевами Причем последнее, как свадебное, подчёркивается непосредственно носителями традиций: “Перад іконай, як прыносяць у двор, можа, як і маладыя, хлеб аддаюць з аднаго двара ў другі”. [10]

Непосредственные воспоминания жителей обозначенной нами территории относят время возникновения “Свечаў” к. ХІХ — н. ХХ вв. и вызначаюць его как “да рэвалюцыі”, “да майго раждзенія”, “в начале нашего столетия”. Местные жители во время болезни близких, неурядиц в семье, падеже, стихийных бедствий обращались к “Свечам”. Для этого “усем мірам” или кто-то сначала для себя покупали или заказывали у мастеров икону. В том случае, если икона, как считали местные жители, помог преодолеть невзгоду, ее начинали передавать из дома в дом. Особенно количество “Свечей” возрастает в 20-30 годы ХХ века, когда в наших деревнях массовом порядке закрывались церкви. В этом случае “Свечами” становились иконы из церквей. В годы Великой Отечественной войны “Свечи” заказывали, “каб веску не спалілі”, “каб родныя жывымі вярнуліся”. [11]

Особенно количество “Свечаў” увеличилось в 20-30 годы ХХ века, когда массово закрывались церкви. В связи с этим дома, где находились “Свечы” становились своеобразными духовными центрами, что подчеркивается самим носителями традиций: “Не было ў нас цэрквы. А нада ж людзям галаву, дзе прытуліць, Богу”. [12] В этих домах отмечались самые большие праздники и отправлялись непосредственно церковные таинства. Жители наших деревень помнят, как в этих домах “хрысцілі дзяцей” [13], “свяцілі паску” [14] і “асвячалі яблыкі”. [15]

Икону ставили в доме в Красном углу. Перед иконой находилась свечка, которую либо вставляли в булку хлеба, либо ставили в подсвечник, заполненный зерном. Подсвечник одевали в специально пошитую одежду в виде “фартучкоў”, “сукенак”, “спадніц”. Внешне подсвечники со свечками выглядят очень разнообразно, напоминая самые разные фигуры антропоморфные фигуры. Возможно, это реликт представлений о внешнем виде древних покровителей дома, семьи, рода, а потому они выглядят, “як дзеўка” [16], “дзед” [17], “жэншчына” [18] , “мужчынская” і “жаночая” свечки. [19] О культе предков напоминает и то, в некоторых деревнях одеяние для “Свечи” “делали как старинное”. [20] В локальных вариантах, антрапаморфныя фигуры свечек поверх одежды атрибутируются крестиками типа “нацельных”. Христианские мотивы в культе “Свечи” также прослеживаются в трех свечках в одном подсвечнике, которые могут соотносится с Троицей, в подсвечниках, напоминающих храмовые (“много свечек в круг ставили”) [21], у “свячных комплексах”, в подсвечниках, напоминающих “прастолы”. В высшей степени, как явление христианской культуры выглядит обряд “Свечи” в д. Золотой Рог Ветковского района, который предусматривает вечером первого дня“павічэр’е”, а на второй день литургию. Особенностью "Свечи” в золотом Роге являются поминальные и заздравные записки, которые подаются жителями деревни, а так же “дарнік”, который по сути является просфорой. Сама “Свеча” в Золотом Роге, как и во многих других деревнях, считается престольным праздником. [22] В д. Покать Чечерского района для его обозначения по аналогии с “престольщиной” бытовало слово “свячына” [23]

Ритуал “Свечи”, дошедший до нас, ограничивает круг тех, кто чей дом достоин принять священный огонь. Так, “Свячу” не отдавали пьяницам и убийцам. Некоторые из жителей деревни сами не брали “Свечу” по причине своего атеистического мировоззрения. Хотя в своем большинстве местные жители считали, что “если Свеча в доме, если это действо произойдёт, несчастья обойдут этот дом”. Таким же образом подчеркивается и ритуальная чистота тех, кто мог переносить “Свячу”: выделяются “дзеўкі”, “муж” і “жонка”. В локальных вариантах не могли переносить “Свячу” “ўдовы” і “разжонцы”. Вместе с тем, “Во, як Мікола — мужчыны нясуць, як Багародзіца, жэньскае ліцо — то бабы нясуць”.

На пути “Свячы” хозяева отдельных домов ставили оброчные столы. Процессия останавливалась около них, ее участники угощались. В особых случаях люди, которые переносили “Свячу”, заходили в дома, где было что-то неладно, чтоб освятить их. В локальных вариантах в день переноса “Свячой” освящали поля, а в случаях падежа со “Свячой” обходили стадо. К “свечной” иконе обращались в обрядах вызывания дождя.

Вся атрибутика “Свячы” считалась магической. Солому, цветы, елочные лапки собирали и использовали в лечебных обрядах. Целебными считались и свечные огарки и ткани, которые побывали на “Свече”. Зерно из подсвечников добавляли в первый посев. С помощью свечных огарков оберегали свои дома от пожара. Для этого их приносили с собой и клали в Красном углу.

С конца 1980-х годов “Свяча” постепенно начинает утрачивать свое место в местной культуре. Во-первых, в деревнях начали открываться Храмы, куда в конце концов попадают почитаемые иконы. Во-вторых, большинство носителей традиции, оказываются в такой степени материально ограниченными, что элементарно не имеют средств, чтобы выполнять обряд “па-старыннаму”. И, безусловно, свою лепту внесла авария на ЧАЭС. “Свечи” отдельных деревень прекратили свое бытование вместе с населенными пунктами.

Отдельные данные о “Свече”, кроме уже упомянутых авторов приводятся в работах А.Е. Грузинского, Ф. Жудро, П. Шейна, А.С. Дамбавецкого. [24] В середине 1990-х годов на это явление обратили внимание сотрудники Ветковского музея старообрядчества и белорусских традиций. Г.И. Лопатин, Л.Д. Романова, Г.А. Лобацкая. [25]

Аутентичные тексты атрибутируются по фонду Материалов этнографических экспедиций Ветковского музея старообрядчества и белорусских традиций. Особенности речи информантов сохраняются.

1. В данном случае мы основываемся на данных, приведенных С. В. Максимовым (Максимов С. В. Нечистая, неведомая и крестная сила. СПб., 1903. Приводится по изданию: Максимов С. В. Литературные путешествия. М., 1986. С. 371). и В. И. Даля. В фактически диалектном словаре он приводит слово “свеча” с таким значением с пометой западно-смоленское. (Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. М. 1993. Т. IV. C. 15) Такие же результаты дала и экспедиция Ветковского музея старообрядчества и белорусских традиций, которая в 1998 году прошла вдоль реки Бесядь через населенные пункты Ершичского района Смоленской области, Хотимского и Костюковичского районов Могилевской области, Красногорского района Брянской области и Ветковского района Гомельской области. Также на Белоруссии известен “Багача” — свечки в дежке с зерном. Зерно для “Богача”приносили все жители деревни. По описанию А. Е. Богдановича, в дом, где находился “Богач”, приглашали священника. После молебна лубку с житом и зажженой свечкой в сопровождении всех жителей деревни обносили вокруг стада. Затем участники обряда шли к дому, в который “Богач” переносился на целый год. (Богданович А. Е. Пережитки древнего миросозерцания у белоруссов. Гродно. 1895. (Репринт. Мн., 1995). С. 123 - 125)

2. Добровольский В. Значение народного праздника “Свечи” // Этнографическое обозрение 1900. № 4. С. 35-51.

3. Зеленин Д. К. Восточнославянская этнография. М., 1991. С. 386

4. “На Міхайлу яна абрякнулась, ета Міхаіл архістраціг, воін, усёй планеты ён жа камандуюшчы. І яна абрякнулась на ету ікону Міхаіла, штоб сын яе быў здароў і шчаслівы, дзе б ён не быў. І яна празнік дзелала сорак пяць гадоў, кажэн год. Ету іконе не пераносілі. Ета дваравая вікона. Вот, “Міколу” наша матка пераносіла, усё Закружжа абходзіла, а “Міхайла” ета лічна яе абешчаніе. І дажэ я, яны, ужэ, памерлі, і я забрала вікону. І еты абед спраўляю, прыязжаюць усі дзеці. Ета счытаіцца аброчны празнік”. (От п-ки из д. Старое Закружье Ветковского р. Кужельной Прасковьи Сергеевны, 1933 г. р., зап. Лопатин Г. И. в 2006 г. в Ветке. Т. 121. Л. 1).

5. Васілевіч У. А. Беларускія жалобныя абраді і галашэнні // Пахаванні. Памінкі. Галашэнні. Мн., 1986. С. 25

6. По рассказу ж-цы д. Затишье Ветковского р. Гореловой Анны Калиновны, 1920 г. р . зап. Лобацкая Г. А. в 1996 г. Сш. 59. Ар. 5.

7. От ж-ей д. Корма Добрушского р. зап. Лопатин Г.И., Романава Л.Д. в 2002 г. Сш.76. Ар. 94.

8. “На “Свячэ” пяюць псалмы, што па ўсопшых пяюць”. От ж-цы д. Красная Буда Добрушского р. Бондаревой Нины Михайловны, 1947 г. р., зап. Романова Л. Д. в 2001 г. Т. 76. Л. 35.

На “Свече” что пели? “Мы “Дарожку” пели.

Ой, ты, дарожка мая, дарожка божая,
Што ніхто той дарожкай не прахажывая.
Што шлі-прайшлі тры ангелы,
Што вялі яны душу грэшную.
Ой, чаго ж ты, душа, міма раю прайшла,
Міма раю прайшла да і ў рай не зайшла?
Ой, і чым ты, душа, правінілася:
Ці за скупасьцю, ці за глупасьцю,
Ці за тыя слава, слава мацерныя,
Ці вянец разрубіла, ці душу загубіла?
А ў нашым раю жыць весела,
Жыць весела, толькі некаму.
Пасрадзі раю стаіць дрэва,
Стаіць дрэва купаросавае.
Як на том дрэве райскі пцічкі пяюць,
Пяюць песенкі херувімскія,
Галасочкі ў іх серафімскія.
Алілуй!
Алілуй!”

От ж-ц д. Бартоломеевка Етипнёвой Матрёны Титовны, 1919 г. р., Шевелевой Анны Титовны, 1912 г. р. в д. зап. Лопатин Г. И. в 1990 г. Т. 53. Л. 127. Согласно замечанию информантов, этот текст они исполняют на Радуницу и когда ночуют возле покойников.

9. От п-ки из д. Бесядь Ветковского р. Гатальской Евдокии Феоктистовны, 1920 г.р., зап. Лопатин Г.И., Романова Л.Д. в 1999 г. Т. 96. Л. 29

10. От п-ки из п. Лядо Ветковского р. Гриньковой Анастасии Ивановны, 1930 г. р., зап. Романова Л. Д. в 2000 г. 11. От п-ки из д. Амельное Грецкой Варвары Александровны, 1925 г.р. зап. Лопатин Г. И., в 2005 г. в Ветке. Т. 117. Л. 51.

12. От ж-цы д. Столбун Ветковского р. Морозовой Марии Лаврентьевны, 1926 г. р., зап. Лопатин Г. И. в 2007 г. Сш. 73. Ар. 55.

13. От ж-цы Ветки Васьковой Екатерины Ивановны, 1910 г. р., родом из д. Восток Ветковского р., зап. Лопатин Г. И. в 2006 г. Сш. 17. Ар. 30.

14. От ж-цы д. Столбун Ветковского р. Морозовой Марии Лаврентьевны, 1926 г. р., зап. Лопатин Г. И. в . 2007 г. Сш. 73. Ар. 59.

15. От ж-цы д. Колбовка Ветковского р. Козловой Анны Свиридовны, 1936 г. р., зап. Лопатин Г. И. в. 2007 г. Сш. 73. Ар. 63.

16. От ж-цы д. Малуновка Ершичского р. Ларченко Ксении Ефимовны, 1914 г. р., зап. Нечаева Г. Р. В 1998 г. Т. 80. Л. 3

17. От п-ки из д. Ухово Ветковского р. Дробышевской Марии Авраамовны, 1913 г. р. Зап. Лобацкая Г. А. в 1995 г. в Ветке. Т. 59. Л. 14.

18. От ж-цы Ветки Росликовой Марии Федоровны, 1953 г. р., родом из д. Быстра Климовского р. Брянской обл., зап. Лопатин Г. И. в 2006 г. (Архив автора)

19. По рассказу ж-ц д. Струкачев Кормянского р. Пудеренко Марии Александровны, 1936 г. р., Горлачевой Прасковьи Степановны, 195 г. р. Крячкова Е. В. в 1999 г. р., Т. 91. Л. 4.

20. По рассказу ж-цы д. Затишье Ветковского р. Гореловой Анны Калиновны, 1920 г. р . зап. Лобацкая Г. А. в 1996 г. Сш. 59. Ар. 5

21. По записи, сделанной Лобацкой Г. А. в 1996 г. в Ветке от п-ца из д. Воробьевка Ветковского р. Гончарова Петра Васильевича, 1920 г. р. Т. 58. Л. 9.

22. От ж-ц д. Золотой Рог Ветковского р. Литвиновой Ольги Андреевны, 1937 г. р., Нетылькиной Нины Григорьевны, 1937 г. р., зап. Лопатин Г.И. В 2007 г. Т. 123. Л. 22, 27.

23. От ж-цы д. Покать Чечерского р. Капузелевой Натальи Демьяновны, 1918 г. р., в 1998 г. зап. Романова Л.Д., Нечаева Г.Г. Т. 75. Л. 5.

24. Грузинский А.Е. Из этнографических наблюдений в Речицком уезде Минской губернии // Этнографическое обозрение. 1891. № 4; С. 142—156; Жудро Ф. Свеча — белорусский церковно-бытовой праздник. // Могилевские епархиальные ведомости. 1893. № 13. С. 232—236;Опытъ описания Могилевской губернии в трёх книгах. Составлен по программе и под редакцией А. С. Дембовецкого. Книга 1. Могилев на Днепре. 1882. С. 494, 520, 630, 634;. Украiнська мінувшіна: Ілстрований етнографічний довіднік. Киiв., 1994. С. 162.

25. Описание обряда “Свячы” приводится сотрудниками Ветковского музея старообрядчества и белорусских традиций в следующих публикациях: Лабацкая Г. А. “Свяча” — народнае свята. — Памяць: Гісторыка-дакументальная хроніка Веткаўскага р-на. У 2-х кн. Кн. 2. Мн., 1998. С. 415-416. Лопатин, Г. Культ св. Николая по современным белорусским свидетельствам — Paleoslavica. Cambridge. 2006. ХІV. Тэксты №№ 47-53. Лопатин Г. И. “Легенды и предания деревни Верхличи”. — Живая старина, 2003. № 4. Текст 2. Смоленский областной словарь. Составил В. Н. Добровольский. Смоленск. 1914. С. 820; Раманава Л. Д. “Ахвяра як аснова стварэння новага часу. Ахвярапрынашэнні ў абрадах “Свяча”, “Ваджэнне і Пахаванне “Стралы”. — Традыцыі матэрыяльнай і духоўнай культуры Палесся, Гомель, 2004. С. 183-192. Раманава Л. Д. “Свяча ці народам, ці Богам суджана”. — Роднае слова, 2004, 3. С. 104-106.

“У нас жэ цэрквы не было…”

Ікону пераносілі Свячу. У нас жэ цэрквы не было, у Старых Грамыках. А свячу пераносілі. Вот, у адныя ходзяць Богу моляцца, тады к другой пераносяць. Вот, перад Паскай, усенашнаю, свячу пераносілі. Жэншчын багата была святых. Вот пераносілі.

От п-ки из д. Старые Громыки Громыко Полины Ивановны, 1932 г. р., зап. Лопатин Г. И. в 2005 г. в Ветке. Т. 7. Л. 12.

“Яе каласкамі, цвятамі ўбіралі…”

Эта цяпер разлічныя фігуры выдзелываюць, а тады свечка тая стаяла, калісь із цэрквы падсвечнік быў, там яна стаяла, і яе каласкамі, цвятамі ўбіралі, лентачкі небальшыя прывязывалі, і нясуць, як пераносяць, і бяруць ікону, і рушнік красівы. Мужчына перанося. У нас быў Мікола зімняя. Ка мне прыняслі, а тады, ужэ, к вам на другой год. І дзелалі Троіцу. Троіцу абрячонай здзелалі. Хто хоча, не то шта з двара на двор. А, вот, я абрякну — вазьму. Тады абрякне другі. І бралі этыя іконы — абрячоныя. Тожа таксама бяруць свечку украшанаю. Стаіць ікона і каля іконы стаіць свечка. І тады на другі год пераносяць к другому. (Якія бралі “цвяты”?) “У нас дзед быў, так ён гаварыў: “Цвяты — усі красівыя”. Адзін, вот, гаварыў: “Цвяты — красівыя”. А ён: “Не гавары: “Еты цвет — красівы, а еты — не красівы”. Кажды цьвет свой запах імеет і сваю красату. Маленькі цьвяточак на траўцы, а ў яго свая красата, прыгледзься, гавора. А ета — што роза бальшая, бальшы цьвет-красата, а, вот, паглядзіце, у маленькім цвяточку, які ён красівы. А на сьвеце німа — вот еты красівы, а еты не красівы. Усі красівыя цвяты”. Дак, ён калісь казаў на сваю жонку: “Вазьмі мне насушы цьвятоў летам. Памру, палож мне каля мяне шчапотку сухіх цвятоў зімой, і то я рад буду. Я люблю прыроду, не знаю як!” Яго звалі, па-вулашнаму, Мішка. Ён і кажа: “Ты мне нарві муражка. Маленькія цвяты. Яны — красівыя. Што вы толькі за бальшымі прягніце? Не нада етага. Цвет увесь красівы”. І, праўда, возьмем на траве гуляем, калісь дзеці, а ён — маленькі, але ж красівы.

От п-ки из д. Амельное Грецкой Варвары Александровны, 1925 г. р., зап. Лопатин Г. И., Романова Л. Д. в 2001 г. в Ветке. Т. 54. Л. 59.

“Гарэла многа свічэй”

Свіча была ў нас. Перанасілі іё ўсігда на празнік Трое святых. Эта двенаццатага феўраля. Перанасілі з дома ў дом. Служэнне было. Маліліся. Богу. Бацюшкі как такавова ў нас не была, такія былі ў нас людзі, ані многа чыталі, у ніх былі бажэственныя кнігі. Чыталі малітвы, і была ўсенашная. Усю ноч ані маліліся Богу і патом перанасілі свічу ў другой дом. Да следушчага года. Свіча ікона стаяла абізательна на пірэднем углу. Гарэла многа свічэй. Хадзілі людзі ў цечэніі года на ўсе празнікі маліцца Богу. Абізацельна хазяйка этага дома дзе была свіча, ана гатовіла вічэру. Абізацельна хто, прыходзілі Богу маліцца, ана накрывала стол, усех угашчала. А патом, кагда, ужэ перанасілі ў другой дом, эта тожэ дзелалась. І так періадзічэскі. Я тада ішчо была маленькая, мала, што помню. Но трошкі помню, мама што-та расказывала. А вот, какая ікона? Ана і была Ікона Трое святых! Ёсць такая ікона: “Трох святых”. Ікону і перанасілі.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 295 участников
Присоединиться к группе