Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Статьи по этнологии

Кукла в современном обиходе (полевое исследование эволюции статуса вещи)

вкл. . Опубликовано в Этнология Просмотров: 4098

В традиционных обрядах выпроваживания и проводов заместителем покидающего родной дом человека могут служить разные предметы. Наиболее распространенными являются маленькое деревце или древесная ветвь, что получило отражение в рекрутском фольклоре:

Скоро, скоро я поеду
Через Неюшку реку,
Поставьте ёлочку зелёную
На том на берегу!

(Зап. в 1996 г. И.А. Морозовым в с. Парфеньево от Александра Александровича Смирнова, 1929 г.р. в д. Крусаново Парфеньевского р-на Костромской обл.; МИА 66оп:Ф1996-08Костр., № 6).

В Вашкинском р-не Вологодской обл. до сих пор существует обычай в случае ухода молодого человека в армию прибивать на внешний угол дома украшенную разноцветными ленточками ветку [Кормина 1999, с. 37]. Различные манипуляции с ветвями деревьев — обычная практика при проводах рекрутов. «Ишо вот в армию пойдёт — заламывали берёзку. Вот провожаэшь в армию солдата, и по дороге он сам заламываэт березку и загадываэт. “Эсли, — как я думаю, — вернусь, то, значцит, берёзка атрости. А эсли как не вернусь, то она погибнет, засохни!” Вот он сам заламываэт. Да. Мы, вот провожали с Королёва, с деревни — у меня брата Ивана провожали мы в вoйну ишшо. Там ведь в село-то ведь едем, в Леденгску, там ведь были ведь и лес, ну, такой кустарник, берёзки-ти были. Вот эту берёзку заломил он. Вот он и заломил, и загадал, шчё вот. А мы уш ходили проверяли, шчё отросла ли эта берёзка, ли не отросла? И ёму в письме написали, шчё: “Твоя березка отросла!”… По путе пoйдёшь, посмотришь, как она отростаэт…». (Зап. в 1996 г. И.А. Морозовым в д. Королёво Павинского р-на Костромской обл. от Валентины Семеновны Кузнецовой, 1929 г.р.; МИА 69оп:Ф1996-23Костр., № 106).


Семейный реликварий в доме М.А. Трудовой д. Горбачёво Великоустюгского р-на

Как и в других ситуациях, ветвь здесь изоморфна человеческому изображению: она может заменяться куклой или сочетаться с ней. В Шарьинском, Павинском, Пыщугском, Вохомском р-нах Костромской обл., отправляя парня в армию, прибивали на стену дома елочку с фигуркой рекрута. «Рямушэк навяжут всяких разных, тряпочок навяжут: и цветных, всяких (ну, там новеньких, конешно) — и приколотят. И там сделают “салдатика”. Да. Такую вот куколку маленькюю вот такую сделают [»15-20 см]. Из тряпок сошьют и сделают как ручки. Если как гармонист, то с гармонью сделают. Сделают гармонь из бумаги. А если как такой простой, так без гармони. На голове там какую-нибудь шляпочку пришьют из тряпок. Так сделают, шоб похожа на солдата. И сапоги, и всё из тряпок сошьют ёму. Ну, и тут возле ёлочки и приколотят. Вот на стену, повыше окошка. Да. Вот когда он пойдёт в армию, в тот день и прибивают, кода провожают ёо в армию дивчата. Да. Они и делают и ёлочку, они и этоо “солдатика” делают, они прибивают ко стене… Просто так — кукла и кукла. Куклу сошьют. И вот пока с армии не придет, не убирали. Уш так приколотим, штобы ветер [не сорвал] — эт два года! У меня вот брат служыл сем лет! И всё висело. Ну, она, понятно, вся выгорела, всё уш рострепало. Ну всё ровно висело…» (Зап. в 1996 г. И.А. Морозовым в д. Королёво Павинского р-на Костромской обл. от Валентины Семеновны Кузнецовой, 1929 г.р.; МИА 69оп:Ф1996-23Костр., № 105). «Это раншэ — парень пошол в армию. Да. И он вот поедёт, ужэ отправляёцце, да. Ёво провожают — выходят там за деревню где. И ён, сламываэт ёлочку, сломит эту ёлочкю, подаст — девчёньки есть в деревни, им подаст. Они эту ёлочку снарежают. Мальчика-то сошьют из тряпок: брюки, дак брюки такие черненькие, там и рубаху, всё как это. Ну, вот такоо, скажэм, да [»20 см], сошьют и, если гармонист был, дак ишо и с гармонью ёо сделают тут. Он будто сидит и — с гармонью. <…> И приколачивали ёлочку вот у дому. Это уш заставим ребят каких или хозяина самово. Где солдат отправился, из которого дому, к тому дому и подвешываем. Вот, скажэм, сёводни бы мы ёо снаредили, а, могот бы, скажэм, завтрё, послезавтрё — вот так, в эти дни и повешали бы… Ну, вот отливная-та крыша у нас, дак, скажэм, вот повышэ этой крышы тут, щёб дождём не мочило. Вот. Раншэ идёшь в деревню, уш видно, у коо с какоо дому ушол человек в армию. Ага. И это он пока в армии, всё эта ёлочка тут… Это сечас не делают. Это вот мы ищё кода были вот ужэ порядошны, ужэ гуляли, дак вот это было в моде. А потом где-то отмерло всё, не стали…» (Зап. в 1996 г. И.А. Морозовым в д. Мундор Павинского р-на Костромской обл. от Ксении Сергеевны Таширевой, 1928 г.р., уроженки д. Рогачи Доровского р-на Кировской обл.; МИА 69оп:Ф1996-26Костр., № 45).

В других случаях на фасаде вывешивали куколку с характерными атрибутами парня-рекрута. «Мы в Шарью йиздили. Ак едешь, дак если б этот парень гармонист, дак к лобу (вот лоб-от [=фасад избы], там на улици-т называэцца как “лоб” обшытой) сделана, как кукла, да и гармонья сделана. Вот штё из этава с дому ушоў в армию парень и в гармонию играў. Вот мы это в Шарью йиздили, как едешь — на домах. А, вишь, деревнями йиздили в Шарью-ту. И видим, агgа: “Этот парень, вишь, в армию ушоў, он быў гармонист”. Он сделан как и куклой, парень-от, и у ёво и гармонья там деревянна или из гумаги… <…>Вот в армию токо уйдёт, это сделают эту куклу из тряпок. Если гармонист, и там как гармонью сделают, и так и гормонью дёржыт. И всё, всё исделают: и как и кепочкя, и гармоннья. Ну, всё, всё, всё. <…> А не гармонист, куклу тожо делали, токо без гармоньи…» (Зап. в 1996 г. И.А. Морозовым в д. Доровица Павинского р-на Костромской обл. от Клавдии Давыдовны Томиловой, 1922 г.р.; МИА 69оп:Ф1996-17Костр., № 5).


Кукла в иконном углу коридора в доме А.П. Кощихиной с. Первомайское Инзенского р-на

Иногда девушки, участвовавшие в церемонии проводов, вывешивали на дом рекрута куколку девушки-невесты. Она, как и памятные подарки, вручавшиеся новобранцу (вышитый платочек или кисет), символизировала верность ему его избранницы. «У нас не делают, а вот ужэ в других районах, туды, к Пышчугу, эт там вот знаки делали… Вобшэ едёшь (раншэ возили грузы на лошадях), в Шарью едёшь, дак вроде как девочку такуу куклу сделают и вот так и набьют [на дом]. Такуу куклу сделают роскрашэную и наколотят вот туда, наверх, ко крышэ, вот штобы иё там не намачивало. И она тут и находилась, пока он служыл. <…> Обыкновенныэ куклы, как вот сичас в магазинах продают куклы, вот такую сошьют куклу большуу (сантиметров-то дваццать такуу вот), сошьют девушки взрослыё, хорошо роскрасят и всё. Сделают такуу полочкю вот и туда приколотят, и она там находицца, пока парень этат, солдат служыт в армии. <…> Она как невеста снаряжона. И она находицца до тех пор, пока солдат служыт. Солдат со службы приходит, иё снимают. Он ужэ тогда взрослый, можот жэницца буэт…» (Зап. в 1996 г. И.А. Морозовым в д. Доровица Павинского р-на Костромской обл. от Анатолия Николаевича Цимлякова, 1922 г.р.; МИА 69оп:Ф1996-17Костр., № 47).

Кукла, как и деревце, в данной ситуации выступает своеобразным домашним оракулом: по ней гадают, как обстоят дела у пребывающего в отлучке члена семьи. «Это до войны там вить, вишь, в Ондреевском дак рядом у нас тут дядя быв Ондрюша, дак он тут принимав всё девок, всяки беседки принимав, никовда ни ругался. А у ево Коля-то умер, домой ни приехав, дак вот и он уш так. И куколку так отдали робятам играть. Дядя-то ревев шибко. Ак чё? Кукла-то упала, ана глинянаа, у иё голова отлетела, и вот тибе и всё, сразу сказали, што ни вернёцца Микола домой. Ой, заревут, как чё с куклой да всё, то неладно будёт с парнём или с девкой. Упадёт, дак всё уш, всё — пропала дела!..» (Зап. в 2000 г. И.С. Слепцовой в пос. Полдарса от Павлы Михайловны Чучиной, см. выше; СИС Ф2000-18Волог, № 32).

Традиционные практики изготовления кукольных изображений отсутствующих членов семьи продолжили свое существование и в современном городском быту. Они нашли, в частности, отражение в творчестве узников ГУЛАГа. Кукла Любочка в военной форме, изготовленная А.Г. Стоговой в начале 1940-х гг. [Творчество и быт ГУЛАГа 1998, с. 177, № 934], является, как гласит подпись к фотографии, «портретом» ее дочери, который имеет, по-видимому, то же символическое значение, что и традиционные куколки, изображавшие рекрута.

В современном обиходе получает новую жизнь важный традиционный сакральный локус — «красный» угол избы, некогда связывавшийся не только с православной символикой, но и считавшийся местом обитания домашних духов («суседко», «хозяин», «домохаз», иногда «кикимора», «мара») и «душек» приглашавшихся на поминовение усопших родственников. Всё, помещенное в «красном» углу, попадало под их покровительство. Теперь, как и прежде, именно здесь располагаются все ценностно значимые вещи, начиная с икон и кончая телевизором и фотографиями близких родственников. Не менее знаковым является обычай хранения здесь детьми своих самых любимых игрушек, причем не только при длительной отлучке, как в описанных выше случаях, но и в повседневной практике. В качестве параллели этому можно указать на распространенный еще в начале прошлого века обычай хранить под иконами кости («лодыжки») для настольных святочных и масленичных игр и предназначенные для игры пасхальные яйца.

Удивительно, что эти стереотипы продолжают сохраняться и в современном городском быту, т.е. поддерживаются людьми, которые не имеют ни малейшего представления об изложенных выше традиционных верованиях и обычаях. Хорошим примером может послужить зафиксированный нами в случай вывешивания в углу комнаты куклы рядом с фотографией уехавшей надолго дочери (см. рис. 3 — фото сделано в 2000 г. И.А. Морозовым в г. Всеволожске Ленинградской обл. в доме Лавшук Елены Ивановны, 1970 г.р., род. из г. Таллина Эстонской Республики; личный архив). На фотографии хорошо видно стремление выстроить своеобразную «иконографию красного угла» в соответствии с традиционным каноном. Только на месте сакральных предметов (икона, распятие) размещаются фотография дочери и ее кукла.

Итак, фиксируемый нами в широком бытовании и в самых разнообразных формах обычай мемориального использования такой вещи, как кукла (включая и ее прямые аналоги-заместители вроде ветви дерева), является прекрасной иллюстрацией эволюции ритуально-обрядовой реалии со свойственным ей сакрально-магическим статусом в декоративный элемент интерьера, а затем, на новом витке развития — реанимацию архаической ценностной шкалы, возвращение к прежним осмыслением куклы как предмета-медиатора, своеобразного фетиша, связанного с судьбой конкретного человека. Результатом этого процесса может быть порождение новых культурных текстов (в широком смысле слова) — от поверий, бывальщин, меморатов до новых обычаев и обрядов с использованием антропоморфных изображений и кукол. Зачаточные формы таких новообразований исследователи обнаруживают в современном детском фольклоре, где кукла нередко выступает как персонаж «страшных рассказов» и детской магии («вызываний») [Чередникова 1995, с. 203 и след.].

Литература:

  • Байбурин — Байбурин А.К. Семиотический статус вещей // Сборник Музея антропологии и этнографии. Т. 37: Материальная культура и мифология. Л., 1981. С. 215-226.
  • Большаков А.О. Человек и его двойник. Изобразительность и мировоззрение в Египте Старого царства. СПб., 2001.
  • Кормина — Кормина Ж.В. Рекрутская обрядность: ритуал и социально-исторический контекст // Мифология и повседневность. Вып. 2. Материалы научной конференции 24 – 26 февраля 1999 г. СПб., 1999.
  • Лядов — Лядов В. Зауральские финны // Рассвет. 1860. № 7.
  • Маркарьян С.Б., Молодякова Э.В. Праздники в Японии. М., 1990.
  • Разумова И.А. Потаенное знание современной русской семьи. Быт. Фольклор. История. М., 2001.
  • Творчество и быт ГУЛАГа. Каталог музейного собрания общества «Мемориал» / Сост. В.А. Тиханова. М., 1998.
  • Чередникова М.П. Современная русская детская мифология в контексте фактов традиционной культуры и детской психологии. Ульяновск, 1995.
  • Karjalajnen K.F. Die Religion der Jugra-Volker. Bd. 1. Porvoo, 1921.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе