Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Статьи по этнологии

«Игра» и «ритуал» в современном научном дискурсе

вкл. . Опубликовано в Этнология Просмотров: 4577

Утверждение, что конституирующим признаком игры является комбинаторность, вовсе не означает, что это единственное ее отличие. Это лишь основополагающее её свойство. Можно смело утверждать, что «чистой» игры, то есть процесса комбинирования без элементов стабильности в природе не существует. Игра для своего существования, как в воздухе, нуждается в ритуале. Равно как и любой осуществляемый ритуал неизбежно подвергается воздействию игры.

Предлагаемое нами понимание игры позволяет по-новому подойти к трактовке ряда основополагающих фольклорно-этнографических понятий, в частности, обряда и вариативности. Так, если обряд — это совокупность определяемых обычаем или ритуалом действий, в которых отражаются традиционные религиозные представления, верования, бытовой уклад, то в реальной фиксации он предстает как единовременная, разовая реализация того или иного ритуала и соотносится с ним как вариант с инвариантом. В обряде естественным образом переплетены элементы стабильности и нормы (ритуальные и ритуализированные формы) и то, при помощи чего они образуют некое единство и изменяются (игровые формы). Игровой компонент обряда обеспечивает комбинаторность элементов ритуала, их приспособляемость к изменяющимся внешним условиям.

Отметим, что подобные трактовки игры и игровых явлений характерны для новейших направлений современной физики, в частности в рамках синергетики.[38] По словам В.И. Аршинова, «синергетика выросла из эксперимента, само возникновение которого в науке Нового времени можно трактовать как становление нового познавательного качества в системе коммуникативной деятельности, включающей в себя игру с вещественными предметами — деятельность-коммуникацию с системами знаков».[39] В синергетических истолкованиях науки особое значение придается субъективно-личностным, коммуникативным и лингвистическим факторам, причем картина познания «включает в себя как необходимый параметр порядка веру ученого, личностно причастного к процессу поиска истины».[40]

Примечательно, что в полемических диалогах выдающихся физиков-теоретиков XX века, обсуждающих направление развития современной науки, активно используются понятия игры и ритуала (порядка), что возвращает нас к старым дискуссиям о том, не являются ли магия и ритуал своеобразной «преднаукой»?[41] Альберт Эйнштейн в одном из писем к Максу Борну писал: «Вы верите в Бога, играющего в кости, я — в полный закон и порядок в мире, который существует объективно и который я чисто умозрительным путем пытаюсь охватить».[42] И. Пригожин так комментирует это высказывание Эйнштейна: «Эйнштейн верил в Бога Спинозы, Бога, отождествляемого с природой, Бога высшего разума. В этой концепции нет места для свободного творения, для случайности, для свободы воли. Любая случайность, любая стохастичность не более чем “кажимость”, иллюзия. Если мы думаем, что свободны в своих действиях, то лишь не знаем истинных причин, их вызывающих. Теперь, — продолжает Пригожин, — мы начали понимать, что вероятность не обязательно связана с незнанием, что расстояние между детерминированным и вероятностным описаниями не столь велико, как считали современники Эйнштейна и он сам. Пуанкаре отмечал, что если мы бросаем игральную кость и используем вероятности для предсказания исхода бросания, то это отнюдь не означает, будто понятие траектории становится неприменимым! Перед нами не что иное как простой вариант проблемы динамической неустойчивости».[43]

В этой связи можно указать еще на мнение Э. де Боно, который считает, что игра в научном мышлении представляет собой идеальный метод ускорения выработки новых идей. «Забавляться с игрой — своего рода эксперимент со случайностью». Большая результативность игры объясняется тем, что именно свобода игры от заранее поставленных планов и идей позволяет «случайно» столкнуть на первый взгляд несводимые друг к другу явления.[44]

«Возросшая ограниченность детерминистских законов, — заключает И. Пригожин, — означает, что мы отходим от замкнутой Вселенной, в которой все задано, к новой Вселенной, открытой флуктациям, способной рождать новое. Для большинства основателей классической науки (и даже для Эйнштейна) наука была попыткой выйти за рамки наблюдаемого, достичь вечного мира высшей рациональности — мира Спинозы. Но, быть может, существует более тонкая форма реальности, охватывающая законы и игры, время и вечность. Наш век можно по праву назвать веком исканий в изобразительном искусстве, музыке, литературе, науке. И несомненно одно: он породил новый диалог между приодой и человеком».[45]

Эти суждения выдающихся физиков-теоретиков, философов науки дают мощный импульс для размышлений о сущности игры и неразрывно связанного с ней ритуала (порядка, закона, нормы — в терминологии разных наук). Данное нами выше определение игры как динамической составляющей культурного процесса, как способа существования ритуальных форм, как некоего универсального механизма преобразования старого ритуала в новый, механизма развития и изменения позволяет, с нашей точки зрения, совершить переоценку на современном теоретическом уровне многих устоявшихся в этнографии и фольклористике понятий, открывает новые перспективы изучения игрового феномена во всем комплексе гуманитарных наук, дает возможность ввести гуманитарное знание в общий контекст современного научного дискурса.


[1] Трудно считать удовлетворительными дефиниции игры даже в изданиях, претендующих на роль нормативных: Восточнославянский фольклор: Словарь научной и народной терминологии. Минск, 1993. С. 88-90 (статья «Игра народная» и др.); Народные знания. Фольклор. Народное искусство. Вып. 4. М., 1991. С. 47-49 («Игры народные»). Ввиду отсутствия развернутых изложений других точек зрения, мы также вынуждены следовать этой традиции: Морозов И.А. Игры народные // Славянские древности: этнолингвистический словарь в 5-ти томах / Под. общей ред. Н.И. Толстого. Т. 2: Д - К (Крошки). М., 1999. С. 380-386.

[2] Согласно распространенной в этологии точке зрения, игра представляет собой «качественно специфичную стадиию развития животного» и должна рассматриваться как «развивающаяся психическая деятельность» (Крымов А.А. Проблема игры животных в современной зоопсихологии // Психологический журнал. Т. 3. М., 1982. № 3. С. 137. См. также: Фабри К.Э. Основы зоопсихологии. М., 1976. С. 160; Хайнд Р. Поведение животных. Синтез этологии и сравнительной психологии. М., 1975. С. 382 и след.; Эльконин Д.Б. Психология игры. М., 1978. С. 89). Игра у животных имеет выраженные «социально-биологические» функции: она помогает установлению «социальных» контактов особей одной группы и иерархии внутригрупповых отношений, приобретению опыта общения, в том числе сексуального, является способом исследования окружающей среды и адаптации к изменяющимся внешним условиям. «Танцы» и «любовные игры» птиц во время брачного сезона совершаются с ясно выраженной неигровой целью — подготовка самок к спариванию; хотя «песни молодых птиц не связаны с репродуктивным циклом и, подобно играм молодых млекопитающих, являются имитацией поведения взрослых», они являются лишь своеобразными подготовительными упражнениями и «по мере достижения животным половой зрелости интегрируются в функциональные поведенческие паттерны» и т.д. (Миллер С. Психология игры. СПб., 1999. С. 75, 76, 112 и след.).

[3] Выготский Л.С. Вопросы детской психологии. СПб., 1999. С. 157-158.

[4] Байбурин А.К. Ритуал в традиционной культуре. СПб., 1993; Ивлева Л.М. Ряженье в русской традиционной культуре. СПб., 1994; Топоров В.Н. О ритуале: Введение в проблематику // Архаический ритуал в фольклорных и раннелитературных памятниках. М., 1988. С. 7-60; и др.

[5] Ивлева Л. М. Ряжение в русской традиционной культуре. Пб., 1994. С. 24 и след.

[6] Там же. С. 38.

[7] Топоров В.Н. Несколько соображений о происхождении древнегреческой драмы // Текст: семантика и структура. М., 1983. С. 108; см. также с. 98 и след., 114.

[8] Байбурин А.К. Ритуал в традиционной культуре. СПб., 1993. С. 23.

[9] Там же. С. 23.

[10] См. об этом подробнее: Морозов И.А. Женитьба добра молодца. Происхождение и типология традиционных молодежных развлечений с символикой «свадьбы» / «женитьбы». М., 1998. Эта проблема обсуждается и в монографии Р.Б. Калашниковой (Калашникова Р.Б. Бесёды и бесёдные песни Заонежья второй половины XIX века. Петрозаводск, 1999. С. 84-110).

[11] Ср. определение игры по Й. Хейзинге: «Игра — это свободная активность или занятие, совершаемое в определенных границах места и времени в соответствии со свободно принятыми, но строго обязательными правилами, имеющая цель в себе самой и сопровождающаяся чувством напряжения, удовольствия и сознания, что она есть “другое” по отношению к обычной жизни» (Хейзинга Й. Homo ludens. Опыт определения игрового элемента культуры. М., 1992. С. 41).

[12] Ср., например, метафорическое определение игры в рамках научного дискурса как «оазиса счастья»: Fink E. Oase des Glucks: Gedanken zu einer Ontologie des Spiels. Munchen, 1957.

[13] Морозов И.А. Прагмасемантика игровых текстов // Славянское и балканское языкознание: Структура малых фольклорных текстов. М., 1993. С. 121-131.

[14] Сводку этих дефиниций и их анализ см.: Бернштам Т. А. Новые перспективы в познании и изучении традиционной народной культуры (теория и практика этнографических исследований). Київ, 1992.С. 104-105.

[15] Российский филологический вестник. Т. 6. № 3. 1881. С. 150 и след.

[16] Трубачев О.Н. Этимологический словарь славянских языков. Праславянский лексический фонд. Вып. 8. М., 1982. С. 208, 209.

[17] Трубачев О.Н. Этимологический словарь славянских языков. Вып. 7. М., 1980. С. 101, 102. Сопоставление семантики слов «играть» и гулять» см.: Толстая С.М. Играть и гулять: семантический параллелизм // Этимология. 1997 — 1999. М., 2000. С. 164-171.

[18] Трубачев О.Н. Этимологический словарь славянских языков. Вып. 7 М., 1980. С. 171-173.

[19] Об оттенках значения слов бавиться и забава в связи с баять и бахарь см.: Морозов И.А. Женитьба добра молодца… С. 272 и след.

[20] Трубачев О.Н. Этимологический словарь славянских языков. Вып. 1. М., 1974. С. 168-169.

[21] Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 4. М., 1882. С. 649-650.

[22] Байбурин А.К. Ритуал в традиционной культуре. С. 21.

[23] Калашникова Р.Б. Бесёды и бесёдные песни Заонежья... С. 67.

[24] Калашникова, Там же. С. 86.

[25] В качестве примера сошлемся на работу: Топоров В.Н. Конные состязания на похоронах // Исследования в области балто-славянской духовной культуры: Погребальный обряд. М., 1990. С. 12-47. Над этой проблемой размышлял Й. Хейзинга, пришедший в конечном счете к выводу: «Серьезность, с которой происходит состязание, ни в коем случае не означает отрицания его игрового характера. Ибо оно обнаруживает все формальные и почти что все функциональные признаки игры» (Хейзинга Й. Homo ludens.. С. 64).

[26] Хейзинга Й. Homo ludens. С. 72.

[27] Ряд примеров см.: Морозов И.А. Бег // Славянские древности… С. 145-148; Idem. Быстрый, быстрота // Славянские древности… С. 280-282; Idem. Женитьба добра молодца… С. 14-17.

[28] Судьбапредопределенность событий и поступков; совокупность всего сущего, которое влияет на бытие отдельного человека или всего социума, народа, человечества. В древних мифологиях часто персонифицируется (например, древнегреч. Мойра).

[29] Подобные обрядовые соревнования подробно описаны Д. Д. Фрезером (Золотая ветвь. М, 1986. С. 154 и след., 418 и след.).

[30] Случай — наступление непредвиденного, непредполагаемого события и особенно его не предусмотренное заранее совпадение с другими событиями вследствие цепи непознанных или недостаточно хорошо познанных причин и следствий.

[31] Ивлева Л.М. Дотеатрально-игровой язык русского фольклора. СПб., 1998. С. 41.

[32]На них ссылается, в частности Й. Хейзинга (Хейзинга Й. Homo ludens. С. 72, 368), констатируя зависимость многих типов состязаний от культа.

[33] Хейзинга Й. Homo ludens. С. 62.

[34] Байбурин А.К. Ритуал в традиционной культуре. С. 30-33.

[35] Выготский Л.С. Вопросы детской психологии. СПб., 1999. С. 158.

[36] Философский энциклопедический словарь. М., 1998. С. 534.

[37] Как яркий пример подобного подхода можно рассматривать исследование Эрика Берна: Берн Э. Игры, в которые играют люди. М., 1998.

[38] Синергетика (греч. synergeia ‘сотрудничество, содружество’) — наука о самоорганизующихся системах, механизмах и принципах самоструктурирования естественных систем. Популярное изложение основных положений синергетики см., например: Климонтович Н.Ю. Без формул о синергетике. Минск, 1986.

[39] Аршинов В.И. Синергетика как феномен постнеклассической науки. М., 1999. С. 78.

[40] Там же. С. 19.

[41] Об этом см., например: Байбурин А.К. Ритуал в традиционной культуре. С. 27-28.

[42] С другой стороны, известна точка зрения Эйнштейна, что в основе творческого математического мышления лежит игра более или менее ясными знаками или образами, которые могут быть по желанию воспроизведены и скомбинированы. И хотя эта комбинационная игра подчинена целям и языку интеллектуально-логического мышления, с психологической точки зрения она является объективной характеристикой творческой мысли до перехода к строго логическому построению научной теории (Эйнштейн А. Физика и реальность. М., 1965).

[43] Пригожин И. От существующего к возникающему. М., 1985. С. 202-203; Пригожин И., Николис Г. Самоорганизация в неравновесных системах. От диссипативных структур к упорядоченности через флуктации. М., 1979. С. …

[44] Боно Э. де Рождение новой идеи. М., 1976. С. 26.

[45] Пригожин И. От существующего к возникающему. М., 1985. С. 216.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе