Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Статьи по этнологии

Начало и завершение традиционного застолья (обычаи, верования, магия)

вкл. . Опубликовано в Этнология Просмотров: 5802

Блюдо, которое подавали в конце застолья и которое знаменовало его окончание называлось «разгонщиком». [64] Очень часто это были кисель или соломат. В Вашкинском р-не во время застолья на троицкое заговенье непременным угощением, которое обычно выносили под конец трапезы, был соломат. «В троицкоо-то заговенье тожо соломату делали, да. Соломбту мешали да — ели, ели! Это пфследнее там — фбедаэшь ли ужинаэшь, дак пфследнюю соломату несут...». [65] В Пошехонье последним блюдом на праздничных застольях, в том числе и на свадьбе, была «сладкая похлебка» — ржаной кисель с суслом. Она же служила угощением для детей.[66] «Разгонщиком» или «разгончетой кашей» могла называться каша («кутья»), подававшаяся в качестве завершающего блюда во время поминок, [67] в том числе в троицких обрядах «поминовения кукушки» («Паминали, да! Сбирають. Бывала, кажный рибёнак придёть у матери папросить: мылачка хто принисёть, хто йиичка, хто пшынца, хто гатовку какуя — и идуть “паминать”. А адна какая-нибудь гатовить. Вы дваре пыставим столик. Вот сварють кашки малошнинькый и йиичка. Варили и кушали…»). [68] Реже каша могла употребляться как «разгонщик» на свадебном пиру («Каша — эт уже «разбежка» называицца, всё. Раз подали кашу — в разбежку. Пшонну, пшонну кашу [на воде] падавали. Всё, больши — хазяин канчаить свой базар. И на других [гостеваниях], всё: ежели пудали кашу — всё, в разбежку»). [69] Обычное завершение поминальной трапезы — кисель или компот, иногда раскрошенные в медовой или подслащенной воде кусочки хлеба.[70] Медовая вода фигурирует и в других случаях. В с. Спасское Фетининской вол. осенью девушками организовывались «веселые» — пирушки для рекрутов с участием их подруг из соседних деревень («госьей»). Последним блюдом на «веселых» были пироги с изюмом, слегка посыпанные толченым сахаром, которые ели, макая в разведенный в горячей воде мед. По свидетельству собирателя, «это любимое и богатое кушанье, приготовляемое подругами для своих “госьей” только во время “веселых”». [71] Такая концовка соответствует общей логике традиционного русского застолья, которое чаще всего завершается «сладким столом» или «сладким пирогом»,[72] что в городской традиции соответствует «третьему блюду».

Очень разнообразны формы свадебных «разгонщиков». Первоначально «разгонщик» символизировал собой обрядовую жертву, воплощением которой являлось животное или птица (зажаренные целиком поросенок, иногда бык, или гусь, курица либо куски мяса от них — «чистя» или «жарковья») и к которой должны были приобщиться все участники свадебного пира. Раздача гостям частей этого животного (отсюда, кстати, название «чистя») и совместное его вкушение, наряду со взаимным одариванием и чествованием, завершало целый комплекс обрядов, обозначавших как закрепление родства между семействами жениха и невесты, так и символический откуп за невесту. Это дает основание предполагать связь слова «чистя» и со значением «честь», а раздачу кусков «разгонщика» рассматривать еще и как чествование гостей «почетной» пищей, т.е. воздаяние им чести (cр. распространенное название «почетный» или «почестный пир» для свадебного стола). «Эт щ да нас была. У багатых тада зажаривали пырасёнка. Назывались «чистя», «чистя» были. Вот этыва пырасёнка зажарють и патом яво режуть на части. И вот пы сталам там: у кау нб пять, можить, на десить сталов. И вот па этим сталам эт назывались «чистя». Да. На свадьбу пад канец йих падавали...»; «Падавали на стол жаркувья — у каво чё было. У каво падавали курятину: вот такими ламтями! — курятину падавали. У каво падавали — были гуси — гусятину падавали. А у каво нет, то прям мясо вот такими стягняшками варили, абжаривали, на стол клали. Эт уже всё [=последнее блюдо]. «Счас, — гаварять, — жарковье пададэть”. И больше всё, паели, папили, всё на стале, тада выхади пляши, за стол уже больше ни приглашали. В адном углу пають, в другом пляшуть, там на улице ли, в доме ли...». Подобным образом поступали и с гусем. Причем в тушку нередко предварительно втыкали перья и складывали из них крылья. Ломти мяса вместе с перьями расхватывались гостями, которые на место взятых кусков бросали деньги для стряпух. «Ухадить кады — «разгунщик», он разганяить всех. Гусака вот — перьих в няво натычуть. И там уж сват, примерна мой атец, начинаить. Вот гаварить: «Давайтя приступать! Давайтя, приступайтя к няму!» И начинають таскать — деньги кладуть и начинають. Патом съядять — и всё. Па стаканэ — и пашла!» Разрезал тушку животного обычно один из важных свадебных чинов со стороны жениха. Нередко одновременно совершались различные символические действия, напоминавшие гостям, что им пора уходить. «Когда на стол ставят свиную голову или вареную курицу, то втыкают в нее нож и кричат: «Кукареку!» — это намек засидевшимся гостям»; «За столом на гулянье дружка делал вид, что никак не разрежет жареного поросенка — знак, что пора уходить. Гости, уходя, бросали деньги «на брусок»», т. е. чтобы наточить нож. [73] Интересна эволюция форм «разгонщика», постепенная замена его символическими формами: перья имитируются ленточками и разноцветными тряпочками.

Более поздними формами «разгонщика» являются каравай или специальный «разгонный пирог» («кэрник») либо свекла с воткнутыми в них цветами, веточками или лучинками-«пичушками» (т. е. птичками), украшенными лентами. «Паследнее блюдо — пирог на свадьбе. На первый день. Хто прадалгаватый, хто круглый, хто и с начинкай делают, с вареньем каким-нибудь. Вот и бальшой — булка палучаицца. И у пирагу цвяты ваткнуть, букет цветов пасерёдки! Йиво режуть пряма чистями и с кампотам. Ага. Вприкуску». [74] Причем если каравай, пирог, а возможно и свекла или редька, символизируют тушку жертвенного животного или птицы, то лучинки с «пичушками» соотносятся с перьями, некогда втыкавшимися в нее. Встречаются случаи наименования «пичушками» мелкого фигурного печенья из пресного теста из пшеничной муки, которое обычно также нанизывалось на лучинки длиной около 30-ти см, обмотанные полосками цветной бумаги с предварительно нарезанным бахромой краем. Иногда оно просто подавалось на стол в большом блюде в качестве десерта (такой тип «разгонщика» назывался еще «приспйшками»). В некоторых случаях употреблявшийся в качестве «разгонщика» пирог-«курник» назывался так же, как и церемония одаривания молодых — «сыр-каравай», [75] что отражает тесную взаимосвязь обрядов одаривания и выпроваживания гостей, что подтверждается и поговоркой: «Сыр прайдёть — и свадьба врозь пайдеть». [76] Характерно, что в ряде случаев под «сыр-караваем» подразумевался хлеб, которым молодых встречали из-под венца и кусочки которого в конце свадьбы раздавались гостям, либо хлеб, применявшийся на «богомолье».

В Тарусском у. Калужской губ. на пропое последним («круглым») блюдом был сальник. Именно за последним блюдом мать невесты или сама невеста дарят гостей платками, за что получает вознаграждение деньгами.[77] Этим блюдом могла завершаться и вся свадьба.[78] В качестве разгонного блюда на пированиях и на свадьбе употреблялась также яичница. «Ой, чёо раншэ было подавать? Подадут щей блюдо. На первоё щи, на второё суп с картошкой, с мясом. Картошку жареную подадут ищё, тушоную с мясом — эта третее уш вот. Кашу варили перловую — “сальником” называли. “Сальник” с “осарками” подавали (“осарки” — это топлёноо сало). Чай, пирог с ягодами, с яйцами. А на последнёё уш яишницу подавали на молоке». [79] «Ну вот, вечир сидять, вроди уш позна, и йишницу дадуть, тада сватья сабираюцца ухадить. И йих выходять праважать».[80] В Великоустюгском р-не Вологодской обл. последним блюдом на свадебном застолье было молоко. Судя по названию («отказ») блюдо символизировало окончательный разрыв невесты с ее родом.[81]

Наряду с «пичушками» каравай нередко украшался человеческими фигурками, куколками, изображавшими жениха и невесту или других важных свадебных лиц. Интересен мотив ритуальной борьбы за эти фигурки между гостями со стороны жениха и со стороны невесты и последующее одаривание ими детей, использовавших их во время кукольных игр. “Пичужка — эта вот на палачки: из бумажки нарежуть вот тах-т вот мелка-мелка и завёртывають. И ани прям этими, кудрюшками, из разнай бумаги. И в редьки иль там в свёкли втыкають. И в сирёдках этих «барынев» - ты сажають (из теста пикли). Вот пасля абеда выносють и хватать начинають — хто схватить. Гаварять: «Пичужкыв хватать, пичужкыв хватать!»”. [82]

Куклы из теста, тряпок, глины или даже из дерева величиной до полуметра могли выставляться на свадебный стол независимо от каравая, причем характерным атрибутом глиняных, деревянных куколок и фигурок из теста была метла. «Эта уш хто этим занимаицца. Эта бываить, примерна, такая висёлая-развиселая. Вот ана эту и састряпаить чилавечка тама. А нектрыи из глины делають, а некатрыи из теста делають. И вот он стаить, митла у няво, значить: «Вымятайси все!» А патом вот выкинуть яво, а если из теста, атдадуть каровам там». [83] Еще один из вариантов «разгонщика» в с. Польное Ялтуново внешне напоминал «кукольный театр». Здесь полуметровую куклу показывали гостям из-за перегородки, отгораживающей кухню от комнаты, где происходило застолье. «Ну, из тряпкых куклу вот такую сделають (бальшая, парядашна кукла) — и с запанум, и всё. Эт в первый, в первый день — наденуть вон иё, вон аттуль пакажуть. А ана с жичиный [=прутиком] стаить — вродь разганяить. Пакажуть, а ани, гости-т: «Наверна надать нам расхадицца!» Вот и начнуть эту песню: «Ни пара ли нам, рибята, чужуй пиву пить, / Ни пара ли нам, рибята, сваей наварить?» Вот так — эт щоб ани скарей ушли...». [84] Связь свадебного «разгонщика» с другими обрядами выпроваживания появляется в названии одного из его типов: «Такую «русалку» пикли из теста, с полметра...». [85]

В конце застолья предлагают выпить «на постельку», хозяин или распорядитель застолья предлагает гостям последнюю чарку — «подорожник» (Радищевский р-н), выходящим из-за стола наливают «на бадожок» (Устюженский р-н) или «на дорожку» (Буйский р-н). В конце свадебного застолья «ета уш тада хуть вот “сыр-каравай” прайдёть, всё уш эта, напаследках тада уш дадуть, эта качатб убяруть и парасёнычка убяруть. И вот ищо там паднясуть па скольки, выпиють и там разломить на сколька хто есть там ни есть и тада — в разбежку, и всё. А патом в двирях стаять ищо дружку и ищо хто-нибудь с бутылкими. Гости идуть и опять всех праважають, апять с вином, или тада брага была». [86]

Песня в качестве «разгонщика», нередко в сочетании с другими обрядовыми действиями, встречалась почти повсеместно. Обычно текст такого рода песни обязательно включает формулы выпроваживания, сетования на то, что все съедено и выпито, иногда шуточные жалобы на назойливость гостей. Среди часто встречающихся можно отметить песню «Полно, полно вам, ребята, / Чужо пиво пити, / Не пора ли вам, ребята, / Своё заводити?..» [87]

Эта песня исполнялась как на свадьбе, так и во время других праздников. В с. Петроселье Мосальского у. предсвадебная «вечеруха» в доме невесты завершалась песней:

Пора, сваты, до дому,
Поели кони салому:
Оржаную-кривую,
Ячную-смачную,
Пшеничную-пышную. [88]

В Брянском Полесье в конце свадебного застолья гостям исполнялась песня «Гостики наши милые, вы нам надоели, хлеб-соль поприели…» [89]

Итак, подведем некоторые предварительные итоги. Даже беглый обзор материала позволяет увидеть сущностные схождения между инициальной и финальной частью традиционного застолья как на структурно-семантическом, так и на прагматическом уровнях. Подчиняясь общим правилам и регламентациям, действующим в ситуациях встречи и прводов, они меют и собственную мифологическую (наделение долей) и прагматическую семантику. Учитывая глубинный смысл традиционного застолья — общение с «духами-покровителями», одаривание их в обмен на различные блага (благосостояние, урожай, приплод скота, здоровье), — можно рассматривать застолье в рамках общей модели обряда «гостевания» со свойственными ему церемониями встречи и выпроваживания гостей, их угощения («потчевания») и развлечения. Гости выступают как обрядовые заместители «духов-покровителей» (в семейных обрядах, например при поминовении, «родители» присутствуют «реально», «собственной персоной»), отсюда близость многих формул встречи и выпроваживания гостей и «душек» на поминках.

Особенности застольного ритуала и его связь с готеванием в целом наиболее ярко проявляется именно в начальной и конечной («акцентированных») точках застолья.


[1] В современном литературном языке под «застольем» обычно понимается церемония праздничного угощения, а также ее участники. Однако еще у В. Даля можно найти расширительные трактовки этого понятия (наряду со словом «стол»).

[2]. Морозов И.А. Семинар «Традиционное застолье как историко-культурный феномен» // Традиционная культура. Научный альманах. М., 2000. № 1. С. 118-119.

[3]: Лотман Ю.М., Погосян Е.А. Великосветские обеды. СПб., 1996; Романов П.В. Застольная история государства Российского. СПб., 2000; Ковалев В.М., Могильный Н.П. Традиции, обычаи и блюда русской кухни. М., 1996 и др.

[4] Помимо печатных и архивных источников, это результаты полевых исследований по программе «Традиционное застолье» (см. [Актуальные проблемы 2002, 125–128]), проводившихся автором в последние пять лет во многих регионах России (Архангельская, Вологодская, Костромская, Ярославская, Рязанская, Калужская, Орловская, Брянская, Курская, Ульяновская области) и частично опубликованных [ ] Морозов И.А. Застолье // Духовная культура Северного Белозерья. Этнодиалектный словарь. М., 1998. С. 140-146; Морозов И.А., Слепцова И.С. За столом // Рязанская традиционная культура первой половины XX века. Шацкий этнодиалектный словарь. Рязань, 2001. С. 172-182 (Рязанский этнографический вестник. Вып. 28).

[5] Владыкина Т.Г. Удмуртский фольклор: проблемы жанровой эволюции и систематики. Ижевск, 1997. С. 86 и след.

[6] Зап. в 1992 г. в д. Сорогинская Вожегодского р-на Вологодской обл. от Н.П. Лапочкиной, 1927 г.р., урож. д. Михеевская; МИА 22:44об.

[7] Зап. в 1996 г. в д. Ложково Парфеньевского р-на Костромской обл. от М.А. Парамоновой, 1908 г.р., урож. д. Старово; МИА 66оп:Ф1996-02Костр., № 68.

[8] Гласник Етнографског музеjа у Београду. Т. 31-32. Београд, 1968-1969. С. 397 (Лесковачка Морава).

[9] Рукописный архив Российского этнографического музея (далее: АРЭМ). Ф. 7. Оп. 1. Д. 1540. Л. 19.

[10] Романов Е.Р. Белорусский сборник. Вып. 8. Вильна, 1912. С. 315.

[11] Зап. в 1998 г. в г. Пошехонье Ярославской обл. от Т.С. Калининой, 1908 г.р., урож. д. Воздвиженское Пошехонского р-на; МИА 71оп:Ф1998-02Яр., № 12.

[12] Скворцов Л. Бережнослободская волость Тотемского уезда. (Этнографический очерк). // Вологодский сборник. Вып. 2. [Вологда], 1881. С. 36-37.

[13] Соболевская В.М. Очерки быта кокшаров и присухонских крестьян. Рукопись. 1920 г. // Государственный архив Вологодской области (далее: ГАВО). Ф. 4389. Оп. 1. Д. 144. Л. 51-53.

[14] Зап. в 1992 г. в д. Коротыгинская Вожегодского р-на Вологодской обл. от А.И. Петровой, 1911 г.р.; МИА 22:17об.; зап. в 1998 г. в г. Пошехонье Ярославской обл. от Т.С. Калининой, 1908 г.р., урож. д. Воздвиженское Пошехонского р-на; МИА 71оп:Ф1998-02Яр., № 11; Духовная культура Северного Белозерья.

[15] Зап. в 1996 г. в д. Березовка Павинского р-на Костромской обл. от И.А. Ивковой, 1911 г.р., урож. д. Раменье; МИА 69оп:Ф1996-30Костр., № 79, 80, 84; в пос. Талица Вохомского р-на Костромской обл. от М.Е. Останиной, 1925 г.р., урож. д. Жарки; МИА 69оп:Ф1996-30Костр., № 111.

[16] Зап. в 2000 г. И.С. Слепцовой в г. Великий Устюг Вологодской обл. от П.И. Колотовой, 1922 г.р., урож. д. Верхнее Чистяково Великоустюгского р-на; СИС:Ф2000-01Волог., № 19.

[17] Добровольский В.Н. Смоленский областной словарь. Смоленск, 1914. С. 55.

[18] Сборник за народни умотворения, наука и книжнина. София, 1891. Кн. 6. С. 89.

[19] Српски етнографски зборник. Књ. 19. Београд, 1928. С. 318 (Хомолье).

[20] Страхов А.Б. Культ хлеба у восточных славян. Опыт этнолингвистического исследования. Мюнхен, 1991. С. 60 и след.

[21] Зап. в 2001 г. в д. Гряда Устюженского р-на Вологодской обл. от К.Я. Злобиной, 1916 г.р.; МИА 27оп:Ф2001-14Волог., № 28.

[22] Троjановић С. Главни српски жртвени обичаjи. Београд, 1911. С. 29-35 (раздел «Жртвовање новина и првенаца»).

[23] Зап. в 1996 г. в д. Карпово Павинского р-на Костромской обл. от А.Н. Гончаровой, 1928 г.р. и Т.И. Дурягиной, 1924 г.р., урож д. Шубино; МИА 69оп:Ф1996-18 Костр., № 57, 58.

[24] См., например: Седакова О.А.Тема «доли» в погребальном обряде (восточно- и южнославянский материал) // Исследования в области балто-славянской духовной культуры: Погребальный обряд. М., 1990. С. 54-63.

[25] Трошков П. Куржекса (Вытегорского уезда Олонецкой губернии). Этнографический очерк. Рукопись 1899 г. // АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 891. Л. 2.

[26] Обычай широко распространен на юге России, но известен и в западной и северной традициях. В наших фиксациях, например, свиная голова при разговлении на Рождество (зап. в 1999 г. в с. Каменка Козельского р-на Калужской обл. от Е.А. Кузькиной, 1908 г.р., урож. д. Орлинка (Марьино); МИА 48оп:Ф1999-05Костр., № 17).

[27] Гринченко Б. Д. Этнографические материалы, собранные в Черниговской и соседних с ней губерниях. Вып. 1. Чернигов, 1895. С. 253.

[28] Романов Е.Р. Белорусский сборник

[29] Зап. в 1996 г. в пос. Талица Вохомского р-на Костромской обл. от Е.И. Адеевой, 1917 г.р., урож. д. Варжа; МИА 70оп:Ф1996-32Костр., № 98.

[30] Добровольский В.Н. Свадебный обряд в Калужской губернии // Живая старина. 1902. Вып. 2. С.232-236.

[31] Преображенский И. Сельский праздник (Этнографический очерк Кадниковского уезда) // ГАВО. Ф. 652. Оп. 1. Д. 68. Л. 16-16об.

[32] Городецкий П. Этнографические сведения о крестьянах Вологодской губ. Вологодского уезда Фетининской волости (и части Кубенской и Несвойской волостей), прихода Спасо-преображенский, что в с. Спасском. Рукопись // АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 130. Л. 35.

[33] Соболевская В.М. Очерки быта кокшаров

[34] Городецкий П. Этнографические сведения

[35] Новгородские губернские ведомости. Новгород, 1895. № 54.

[36] См. об этом: Морозов И.А. Женитьба добра молодца. Происхождение и типология традиционных молодежных развлечений с символикой «свадьбы» / «женитьбы». М., 1998. С. 176, 177. Об особом статусе странника см.: Щепанская Т.Б. Культура дороги на Русском Севере. Странник // Русский Север: Ареалы и культурные традиции. СПб., 1992. С. 102-126.

[37] Попроцкий М. Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами штаба Калужской губернии. Т. 9. Ч. 2. СПб., 1864. С.169-173.

[38] Зап. в 1996 г. в с. Парфеньево Костромской обл. от Е.М. Калининой, 1915 г.р., урож. д. Спицино Парфеньевского р-на; МИА 66оп:Ф1996-02Костр., № 29.

[39] Зап. в 1999 г. в с. Верхняя Маза Радищевского р-на Ульяновской обл. от З.С. Огольцовой, 1919 г.р.; МИА 75оп:Ф1999-29Ульян., № 49; Ф1999-30Ульян., № 2-4.

[40] Носова Г.А. Традиционные обряды русских: крестины, похороны, поминки // Российский этнограф. Этнологический альманах. Вып. 6. М., 1993. С. 151; Шацкий этнодиалектный словарь.

[41] Зап. в 1999 г. в г. Болхов Орловской обл. от Е.М. Ноздруновой, 1907 г.р.; МИА 47оп:Ф1999-02Орл., № 8.

[42] Седакова О.А. Тема «доли».

[43] Зап. в 1999 г. в г. Болхов Орловской обл. от Е.М. Ноздруновой, 1907 г.р.; МИА 47оп:Ф1999-02Орл., № 6.

[44] Зап. в 1998 г. в г. Пошехонье Ярославской обл. от Т.С. Калининой, 1908 г.р., урож. д. Воздвиженское Пошехонского р-на; МИА 71оп:Ф1998-02Яр., № 10.

[45] Зап. в 1992 г. в д. Федяевская Вожегодского р-на Вологодской обл. от Е.Е. Тюриковой, 1908 г.р., урож. д. Храбровская; МИА 22:20об.

[46] Крупнов П. Этнографические сведения о крестьянах Вохомского Тихоновского прихода Лапшинской волости Никольского уезда. Рукопись // АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 295. Л. 6.

[47] [ТДИ, ААИ, с. Купля; МИА 45оп:Ф1999-12Ряз., № 2, 3]

 

 

[48] Зап. в 1998 г. в г. Пошехонье Ярославской обл. от Т.С. Калининой, 1908 г.р., урож. д. Воздвиженское Пошехонского р-на; МИА 71оп:Ф1998-02Яр., № 13.

[49] Пешков П. Этнографические сведения о крестьянах д. Нестюковская (Заозерье), Усть-Кулойского общества Усть-Вельской волости Вельского уезда. Рукопись // АРЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 99. Л. 32.

[50] Шацкий этнодиалектный словарь.

[51] Зап. в 1996 г. в д. Кукушкино Парфеньевского р-на Костромской обл. от В.И. Голубевой, 1923 г.р.; МИА 66оп:Ф1996-03Костр., № 55-58.

[52] Зап. в 1999 г. в пос. Радищево Ульяновской обл. от Н.М. Макаркиной, 1918 г.р., урож. д. Воскресеновка Радищевского р-на; МИА 75оп:Ф1999-25Ульян., № 69.

[53] Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 3. М., 1882. С. 336.

[54] Попроцкий М. Материалы.

[55] Зап. в 2000 г. И.С. Слепцовой в д. Полдарса Великоустюгского р-на Вологодской обл. от П.М. Чучиной, 1916 г.р., урож. д. Андреевская; СИС Ф2000-18Волог., № 37.

[56] Духовная культура Северного Белозерья.

[57] Морозов И.А., Слепцова И.С. Праздничная культура Вологодского края. Часть 1: Святки и масленица // Российский этнограф. Этнологический альманах. М., 1993. С. 280, 281; Духовная культура Северного Белозерья.

[58] Зап. в 1996 г. в д. Старая Дорога Павинского р-на Костромской обл. от А.Д. Ворониной, 1913 г.р., урож. д. Ситин Шалаш; МИА 69оп:Ф1996-23Костр., № 13.

[59] Зап. в 1992 г. в Вожегодском р-не Вологодской обл. в д. Федяевская от Е.Е. Тюриковой, 1908 г.р., урож. д. Храбровская; МИА 22:28, 28об.; в д. Олеховская от А.П.Соловьевой, 1907 г.р., урож. д. Коротыгинская; МИА 22:28об., 28а.

[60] В Присурье «поганые куски», т.е. остатки скоромного после масленицы, обычно отдавали татарам (зап. И.С. Слепцовой в 2000 г. в пос. Сурское Ульяновской обл. от З.Н. Устиновой, 1912 г.р., урож с. Кезмино Сурского р-на; СИС:Ф2000-14Ульян., № 79; в 1999 в пос. Кузоватово Ульяновской обл. от И.С. Бакеевой, 1914 г.р., урож. с. Бестужевка Кузоватовского р-на; СИС:Ф1999-38Ульян., № 180)

[61] Зап. в 1992 г. в д. Коротыгинская Вожегодского р-на Вологодской обл. от А.И. Петровой, 1911 г.р.; МИА 22:17об. «Пей до дна, не оставляй зла» (зап. в 1998 г. И.С. Слепцовой в г. Пошехонье Ярославской обл. от А.Г. Иванова, 1915 г.р., урож. д. Тюриково Пошехонского р-на Ярославской обл.; СИС:Ф1998-21Яр., № 28).

[62] Зап. в 1999 г. в с. Ясачный Сызган Базарно-Сызганского р-на Ульяновской обл. от А.И. Крайновой, 1929 г.р.; МИА 74оп:Ф1999-10Ульян., № 53.

[63] Зап. в 1998 г. в г. Пошехонье Ярославской обл. от Е.С. Прокофьевой, 1908 г.р., урож. д. Киселево Рыбинского р-на Ярославской обл.; МИА 71оп:Ф1998-03Яр., № 18.

[64] Подробное описание рязанской версии свадебного «разгонщика» см.: Слепцова И.С. Разгонщик // Шацкий этнодиалектный словарь [65] Зап. в 1994 г. в д. Монастырская Вашкинского р-на Вологодской обл. от Н.Я. Клубиковой, 1903 г.р., урож. д. Сидорово; МИА 25:66.

[66] Зап. в 1998 г. в г. Пошехонье Ярославской обл. от А.И. Шашкиной, 1914 г.р., урож. д. Колыберево Пошехонского р-на Ярославской обл.; МИА 71оп:Ф1998-07Яр., № 47.

[67] Там же, № 65; Морозов И.А. Поминки.

[68] Зап. в 1999 г. в г. Болхов Орловской обл. от Е.М. Ноздруновой, 1907 г.р.; МИА 47оп: Ф1999-02Орл., № 5.

[69] Слепцова И.С. Разгонщик.

[70] Носова Г.А. Традиционные обряды русских.

[71] Городецкий П. Этнографические сведения.

[72] Даль В.И. Толковый словарь.

[73] Слепцова И.С. Разгонщик.

[74] Зап. в 1999 г. в г. Болхов Орловской обл. от Е.М. Ноздруновой, 1907 г.р.; МИА 47оп:Ф1999-02Орл., № 14, 16.

[75] Шацкий этнодиалектный словарь.

[76] Зап. в 1995 г. в с. Польное Ялтуново Шацкого р-на Рязанской обл. от А.А. Кузякиной, 1908 г.р., урож. д. Токарёво; МИА 43:Ф1995-07Ряз., № 6.

[77] Попроцкий М. Материалы.

[78] Зап. в 1998 г. И.С. Слепцовой в д. Ламанцево Пошехонского р-на Ярославской обл. от Е.А. Седовой, 1920 г.р., урож. д. Зиновка; СИС:Ф1998-49Яр., № 64.

[79] Зап. в 1998 г. в г. Пошехонье Ярославской обл. от Т.С. Калининой, 1908 г.р., урож. д. Воздвиженское Пошехонского р-на; МИА 71оп:Ф1998-02Яр., № 14.

[80] [ШЕИ, с. Кулики; МИА 46оп:Ф1997-23Ряз., № 64].

[81] Зап. в 2001 г. в г. Великий Устюг Вологодской обл. от П.И. Колотовой, 1922 г.р., урож. д. Верхнее Чистяково Великоустюгского р-на; СИС:Ф2000-01Волог., № 30.

[82] [КМИ, с. Черная Слобода; СИС 15:23]

[83] [УЕС, с. Польное Ялтуново; СИС 19:29]

[84] Зап. в 1995 г. в с. Польное Ялтуново Шацкого р-на Рязанской обл. от А.А. Кузякиной, 1908 г.р., урож. д. Токарёво; МИА 43:Ф1995-07Ряз., № 11.

[85] Зап. в 1995 г. И.С. Слепцовой в с. Польное Ялтуново Шацкого р-на Рязанской обл. от Н.А. Мироновой, 1910 г.р.; СИС 19:16.

[86] [МЕГ, с. Та+радеи; СИС 28:19об.]

[87] Зап. в 1995 г. в с. Польное Ялтуново Шацкого р-на Рязанской обл. от А.А. Кузякиной, 1908 г.р., урож. д. Токарёво; МИА 43:Ф1995-06Ряз., № 100, 101; Слепцова И.С. Разгонщик.

[88] Попроцкий М. Материалы.

[89] Зап. в 2000 г. в с. Макарзно Трубчевского р-на Брянской обл. от М.И. Суконкиной, 1928 г.р.; МИА 77оп:Ф2000-06Брян., № 22.

Наш канал на YouTube:

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа Facebook · 1 097 участников
Присоединиться к группе