Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Articles Tagged ‘Рассказы - Русские традиции. - Альманах русской традиционной культуры’

А нужна ли нам, казаки, культурная автономия ?

Вот и наступили братья-казаки на Тихом Дону наконец-то благодатные времена. Есть теперь у нас всё то, чего мы так долго и страстно желали целых 80 лет. Своё войско, демократия и свобода! Правда, это не то, за что наши отцы и деды кровь свою проливали, жизни не щадили. Да это и не важно. Самое главное то, что наша мечта сбылась. А спасибо за это всем коммунистам, которые партбилеты побросали, партию родную коммунистическую, хоть и под другими разными названиями, но у власти сохранили. И за подаренную свободу им спасибо. Правда это свобода дюже смахивает на свободу от наших мучителей Троцкого - Свердлова. А, другой-то, у них и нет. Так что пусть она хоть и кладбищенская, но и за такую, мы с нашим удовольствием подержимся. Так что, братья-казаки, теперь - то уж мы с гордостью можем сказать: « Наконец-то мы как никогда свободны!». Ну, прям как тот негр, которого сначала убили, а затем на могильном камне написали: «Наконец-то я свободен».

А вот демократия у нас, братья-казаки, самая, что ни наесть настоящая, заморская, из самой, что называется цитадели. Правда, в московской упаковке да с еврейским запашком. Но это ж надо понимать, что дорога дальняя, да и везли не какие там нибудь гои, а люди избранные, верные. Вот от них она немного и подвоняла. Так мы и такую, с нашим удовольствием, приняли. Конечно, она и в подмётки не годится нашей, казачьей демократии, но зато - заграничная. Носы не зажимаем, а дышим полной грудью. Теперь уже попривыкли, и даже многим стало нравиться. Как бы и родной донской запах. Слава Богу, что есть кто-то, кто за нас думает и о наших богатствах заботится. Так что с демократией у нас всё в лучшем виде.

А нужна ли столица донскому казачеству

Жили мы братья - казаки под коммунистами не тужили, всё своё почти позабыли. За колбасой в Ростов ездили, а кому не хватало, те, значит, ездили аж в самую колыбель, самоё сердце всего мирового коммунизма и всей, так сказать, советской спекуляции, раскрасавицу Москву. А тут на тебе! Демократическая революция. Новая народная власть под руководством не всегда трезвого президента хоть и колбасы нас дешевой лишила, но зато свободу бесплатно нам подарила. Правда при этом она всю страну на кусочки разорвала, все ниточки между всякими республиками порвала, всех бандитов к «ваучерному» делу, то есть к государственному рекету пристроила, и спекулянтов облагодельствола. Кроме того, она все репрессированные народы, репрессированные евреями, становым хребтом КПСС, а ныне главной движущей силой демократии, заново ререпресировала, То есть подарили нам манифест «О репресированных народах». Ну, почти как манифест «Об освобождении крестьян» в 1861г. Освободить то освободила, да только без земли.

А, подписал тот закон, шутка сказать, аж самый первый и самый демократичный из самых демократичных российских президентов «царь Борис», известный дружной семье советских народов как Бэня Ельцин, который энту дружную семью и разогнал. Мы на энтот закон любуемся, а некоторые, из сильно верноподданных так в него влюбились, что даже читали и жутко подумать, пытались им воспользоваться, чтобы власть на Дону казачью возвернуть, или на худой конец хотя - бы какую ни будь там автономию культурную выпросить. Только из этого закона ничего казаки не получили. Видать когда энтот закон президент подписывал, то он сильно трезв был, и поэтому понять что в нём написано, был не в состоянии.

Арийская кровь

Зимний день клонился к вечеру. Термометр показывал почти -25 по Цельсию. По замёрзшей и заснеженной степи зимы 1943 года, устало брела рота солдат, таща с собой два миномёта. Впереди роты на конях, подняв воротники полушубков и отворачивая лица от ледянящего ветра, ехал командир роты с четырьмя офицерами, один из которых был капитан медицинской службы по фамилии Демнов, а звали его Михаил. Родом он был из донских казаков. Несмотря на то, что Михаил был не старше двадцати пяти лет, но воевал он уже с первого дня войны и вдоволь хлебнул военного лиха. За первые два года войны Михаил успел повоевать от самой границы до Воронежа, побывать в окружении, бежать из плена и вот теперь после очередного ранения он оказался в части, состоящей сплошь из сибиряков, а точнее из сибирских казаков, «папаш», как он их звал про себя.

Это были семейные казаки, основательные, рассудительные, прекрасные стрелки и самое главное они были не пуганы немецкими «клещами» и окружениями. Здоровье у них было прекрасное, а сами они были к морозу привычные, так что работы у Михаила не было никакой работы, если не считать регулярной выдачи дополнительной дозы спирта к «наркомовским сто граммам», до которых они были сильно охочи. К ночи сильно похолодало. Ветер, гоня позёмку, усилился. Всем было ясно, что чтобы не замёрзнуть в степи, надо искать какое-нибудь жильё. Командир достал бинокль и стал осматривать окрестности. В свете луны, в той стороне, где село солнце, он сумел разглядеть какие-то стога. Следовательно, не так далеко было жильё, подумал он. Услыхав, что в трёх верстах есть жильё а, следовательно, и отдых сибирцы оживились и зашагали веселей. Командир вызвал к себе группу разведчиков и приказал им проверить, нет ли в направлении видневшихся стогов немцев. Выслушав приказ, разведчики надели маскировочные халаты и растворились в белой круговерти безмолвной степи. Не прошло и часа, как они возвратились.

Бабка Агафья

В 1978 году я с женой и с полуторагодовалой дочерью ехали на машине из Москвы под Астрахань. Выехали мы поздно и, несмотря на продолжительный летний день, с наступлением сумерек, мы были всего лишь недалеко от Михайловки, что стоит на трассе Москва – Волгоград. Дорога предстояла ещё длинная, и поэтому мы с женой решили переночевать в местной гостинице. И когда же в быстро наступавшей темноте фары высветили табличку с надписью «Михайловка», я повернул под указатель налево. Автомобиль, жалобно заскрипел и, подпрыгивая на многочисленные дорожных выбоинах, на которые так щедры наши дороги, подтвердил, что мы действительно въехали в Михайловку. От первых повстречавшихся нам жителей мы узнали, что гостиниц у них в городе две. Одна, новая в центре, а вторая, старая, совсем недалеко от того места, где мы находились.

Подумав, я решил не блукать в темноте, по незнакомым улицам, а поехать туда, куда советовали все те, кто мне повстречался. Повернув направо, и проехав совсем немного, я довольно скоро оказался возле большого, но неосвещённого, рубленного одноэтажного деревянного дома, огороженного штакетником. Это и была « старая гостиница». Во дворе её горела одна единственная лампочка. Заехав за ограду на баз, мы с женой вылезли из машины. На ступенях крыльца нас встретила заспанная дежурная, которая отвела нас в большую комнату с двумя железными кроватями, большой скрипучей дверью и огромными окнами. Выдав пастельное бельё, она так же сообщила нам, что в гостинице есть газовая плита, на которой можно сварить кашу для ребёнка. Выполнив свои обязанности, она сладко зевнула и пошла к себе в конторку, на своё «рабочее место», заниматься прерванным нашим появлением занятием – сладко дремать. Сварив манную кашу и накормив дочь, жена стала укладывать её спать, а я, что бы ей ни мешать, вышёл прогуляться.

Боримир (Из цикла "Исторические фантазии")

Река Волхов уже к VIII в. Была заселена словенами. Их было меньше, чем тех, что селились вкруг озера Ильмень, но зато их деревни встречались чаще по всему руслу Волхова. Племена волховских словен возглавлял в начале IX века князь Боримир. В среднем течении реки им была заложена крепость Ладога, позже получившая название «Старой Ладоги». Племена агрессивных викингов частенько наведывались к словенам на небольших вёсельных лодках с парусом – лодьях. Иногда их поджидали славные славянские воины и тогда викинги, неся потери, уходили на север, где продолжали разбойничать, пока их не убивали, или не превращали в рабов. Но бывало и так, что они, неожиданно напав, убивали мужчин, грабили богатые жемчугом и мехами словенские деревни и уводили с собой молодых женщин. Чаще всего живой словенский «товар» отбивали по пути, а разбойников топили в реке. Но не всегда было так.

Однажды вождь викингов Гардарик, собрав отряд из 30 больших лодей, напал на Ладогу. Лучники – викинги огненными стрелами подожгли город. Многие ладожские жители были убиты или взяты в полон. Много добра увезли тогда с собой северные разбойники. Помощь, за которой посылал Боримир, не подоспела вовремя и викингам удалось уйти безнаказанно. Спустя сто лет над волховскими словенами стоял внук Боримира – Годислав. Шёл 879 год от Р.Х. На княжеском столе в Новгороде сел сын Рюрика - Олег.

Булавинский синдром

Как-то в один из июльских дней мне позвонили с хутора и сообщили, что у моего старого знакомого Николая Перфильева паралич. Вот и решил я навестить его, а заодно узнать может быть чем-то ему нужно помочь. Добравшись попуткой на хутор и подойдя к его куреню, я увидел, что ворота на баз приотворены. Это был верный признак того, что жонки его дома нет. Я сразу направился под навес, откуда слышны были разговоры, и пахло самогонкой. Возле самогонного аппарата за круглым столом кружком сидели хорошо известные мне казаки: сам знакомец, его двоюродный брат, кум и брат жены. Не хватало из нашей компании только Петра, соседа Николая. – Здорово живёте! - приветствовал я честную компанию. - Слава Богу, Слава Богу – послышалось со всех сторон. С Николаем и остальными казаками я обнялся и расцеловался. Заняв своё место за столом, я спросил Николая о его здоровье и какая от меня требуется помощь.

– Слышь, Сергеевич! Угомонись. Я как видишь, отошёл и уже сам ковыляю, только вот левая рука слабовата – улыбаясь, ответил Николай и ставя передо мной малинковский стакан.

– Ты никак первач гонишь? - спросил я принюхиваясь.

В глуши забытого селенья. Легенды у старого камня

Легенда I. Старый камень

Метель разыгралась во всю, но до дома было ещё довольно далеко. Лошади тяжело тянули нагруженные сани. Возы двигались медленно. Старик Митрич, сидевший на последней подводе, мрачно запахивался в свой старый армяк и натягивал на озябшие уши потрепанный малахай.

-Эх, покурить бы, глядишь, повеселей и потеплее стало бы! -мечталось ему. Но махорка вся кончилась, а до передних возов не докричится.

Вот уже второй месяц они почти каждый день гоняют на Северку, за пятнадцать верст, на каменоломни за бутовым камнем и лещадником. А сейчас загрузили большущие камни для фундамента новой церкви.

Митрич совсем перестал следить за дорогой и погрузился в размышления:

-Церковь то у них в деревне была, да плохонькая стала. Помещик-то и не живет здесь подолгу, да вот каменную задумал ставить. А куда она каменная-то? Сложили бы деревянную, благо и лес свой есть. Да и то сказать, что за лес? Осина одна да береза, а сосны маловато... А сколько его леса нужно? Вот и считай! Барин в округе сколько деревень имеет? Может пять, а может и поболе будет. Денег-то наберет, хоть и беден мужик, что с него взять? Вот дядя его хороший барин был. Николаем Ивановичем звали. Только недавно умер. В голод скольким деревням помог! Сам Митрич тоже хлеба ходил просить Уважил барин, помог до урожая Да вот чего-то с царицей не поладил. В крепость его посадила Так и сидел, пока царица не померла А как приехал оттуда, ну старик стариком! Не сам видел - мужики сказывали. А сейчас возят ивановские мужики камень, да кирпич тот для церкви оттуда, с Северки, с Авдотьинских заводов. В честь отца этого барина, в честь святого Ивана-Воина освящать церковь-то будут. А, прости Господи, навоз для урожая возить бы надо. Да чай воля не своя! Что приказчик прикажет, то и делай.

Митрич начал потихоньку дремать, благо овраг с речкой Мурзовкой переехали. Повернули направо. ещё с версту ехать осталось, да припозднились сегодня. Шутка ли, тридцать верст в день!

Кустарник вдоль реки стал расплываться в темноте. Дорогу перемело, сугробы завалили путь. На поле кое-где торчали пни от засохших деревьев. Раньше здесь стояла деревушка дома в три. Вятчино называлась, да вымерла вся от морового поветрия. Давно это было. Митрич ещё молодой был.

-Эй, Митрич! Ты чего, уснул что ли? Еле тащишься? - это окликнул его сосед Потап, молодой парень, за его дочерью ухлестывает. - Вот увалень! Его дело молодое. Домой скорее хочет. Да и темнеет уже, разгрузится нужно, лошадей обиходить. Как бы завтра опять не пришлось ехать.

Барин, Петр Новик, тоже вроде бы неплохой. Да барин он все равно барин: - под горячую руку не попадайся! Отдерут за милую душу! На службе был, да по годам отставлен. Хозяйством занялся, дом большущий отгрохал. Одних печек в доме штуки три! Лет тридцать назад его дядя, Алексей, ещё интереснее штуку выдумал. Заставил овраг вокруг именья своего копать. Большущий овраг, сажени три глубиной. На что он ему понадобился? Мужики уж помучались, да и зубоскалили после. Как же, приказал покрепче сараи под горой настроить, а потом землей с того оврага засыпать. Все засыпали, а что потом в те погреба складывали, то никто не видел. Мужики промеж себя говорили, что «подметные письма» против царицы там печатали. Жандармы, аж с самой Москвы приезжали, да так ничего и не нашли. Мужики, барина жалеючи, ничего про те погреба не сказали, хотя и грозил главный кнутом. Промолчали, почто мужикам в господские дела соваться.

Где-то далеко от деревни послышался крик.

-Эй! Берегись, сторонись! - знать, урядник поскакал куда-то. Сторониться надобно, да куда с таким грузом посторонишься в такую метель. Митрич зябко встряхнул плечами, дернул замерзшими вожжами. Лошадь, уставшая за день, тоже почти никак не отреагировала на понукание. А шум впереди становился все громче и громче. Урядник, засидевшийся в гостях у старосты за угощеньем, тоже торопился до дому. Нужно сворачивать!....Митрич задергал вожжами, огрел лошаденку кнутом. До Говенного оврага ещё сажень с сотню будет, а ближе к нему сугробы ещё больше. Он стал заворачивать влево, к реке. Старые сани, скатившись с дороги, накрепко застряли в сугробе. Лошадь безнадежно рвалась от ударов кнута, но что толку... Впереди все, торопясь, освобождали дорогу. Один Митрич барахтался в снегу. Наконец лошадь, собравшись с силами, рванула вперед, тронула. По тут затрещали оглобли, и весь воз завалился набок. Большие, тяжелые блоки накренились, затрещали ободья саней... Тут проезжая тройка пронеслась мимо. Удар кнутом пришелся по согнутой спине. Шапка слетела в сугроб, а за ней и сам Митрич. Метельная мгла скрыла тройку, оставив обоз выбираться на дорогу. Отряхиваясь от снега, Митрич поднимался из сугроба. От передних саней с криками: -Растак, перетак... Так! - бежали мужики.

-Как тебя угораздило, раззява! Теперь с тобой до ночи домой не попадешь!

Да куда там. Старые сани не выдержали тяжести, надломились. Тяжеленные блоки уткнулись в снег. Метель задувала вовсю. Вдоволь накричавшись и наругавшись, решили распрячь лошадь, и оставить все на утро. Все разошлись к своим возам, и обоз потихонечку тронулся к сверкавшим невдалеке огонькам деревни. А тяжелые монолиты так и остались лежать на краю оврага. Невдалеке от дороги, вместе со сломанными санями. Их уже начала заметать метель...

Легенда II. Клад в старой церкви

Почуяв приближающуюся конюшню, лошадь прибавила шагу, так что её не нужно было подгонять. Из-за пригорка показалась, белеющая внизу, возле речки церковь. А в кустах среди садовой поросли проглядывали крыши деревни.

Иван Григорьевич, председатель местного колхоза, возвращался из района. Поездка, как всегда, была нелегкой. Дела в хозяйстве обстояли не блестяще. Дырок в кассе было хоть отбавляй. Время послевоенное - только начали оправляться. Вот с весны начали работать электромонтеры, должны быть скоро с электрическим светом. Уже по деревням поставили столбы и натягивают провода. А вот с деньгами беда: - нужно коровник новый ставить, старые все развалились. Вот и ездил Иван Григорьевич просить деньжат. Кирпич нужен, шифер, доски, цемент.... А проект присмотрели хороший, с электродойкой, своей дизельной установкой, складом для кормов и молока. И даже раздевалка для доярок предусмотрена. Пообещали в районе кое-что, но говорят: - сами изыскивайте резервы. У вас церковь старая стоит. Сломайте! Вот вам и кирпич.Шлак для засыпки со станции привезите. Лес свой есть - рубите! А с остальным поможем... Вот такой разговор был в районе.

Ломать, не ломать? Ломать ли? Руки не поднимутся!...
На другой день собрали правление. Долго сидели, кумекали, но ничего не решив, пошли к церкви.

Церковь, стоявшая на пригорке, давно не действующая, опустевшая и местами с облезшими стенками от опавшей штукарки, обреченная стояла перед ними. Открыли тяжелую железную дверь. На них пахнуло сыростью. Плесенью, под крышей зашелестели голуби. Иван Григорьевич прошел внутрь. Со стен на вошедших сумрачно глядели лики святых. На закладной доске проступали выбитые старой вязью слова: «Тщанием полковника Петра Андреевича Новикова сей храм совершен в 1823 году от Рождества Христова...»

Много лет уже прошло! А кто такой Новиков Петр Андреевич, уже и не помнит никто. Летит время! Запустение царило вокруг. Деревянные перекрытия прогнили, полы тоже. Даже решетки на окнах кое-где были погнуты. Мальчишки постарались. А прошло лет тридцать - тридцать пять, как её закрыли.

-Ну что же, придется ломать. Кирпич на столбы пойдет, а останутся стены, от церкви , накроем крышей - склад получится.

-Как вы думаете? Степан Максимович!

-Чего же сделаешь, коли район требует?

-Но вот кто ломать будет?

-Кого - нибудь, думаю, найдем...

-Да кто же на такое пойдет?

-А что если «Закона» пригласить?

-Какого «Закона»?

-Да есть тут один такой, пришлый. Николаем звать. А за присказку его, «закон-закон-закон»,-прозвали так. Старик, не
старик, по деревням ходит, печки кладет. Он сейчас у Герасимовых печь доделывает. Вот его и пригласим. А о цене в правлении поговорим.

-Ты тогда, Степан Максимович, и потолкуй с ним.
Они вышли на улицу. Степан Максимович закрыл тяжелую
дверь, повесил замок.

-Иван Григорьевич, а знаешь, какая байка у нас здесь ходит?

-Нет, не слышал.

-Раньше старостой церкви был Кузьма Иванович. А попа у нас своего не было. Он из Семеновского к нам приходил. Все больше по праздникам служба была. Службу отслужит, по деревне пройдет, у старосты отобедает, да и уедет. Правда, на поле свое заглянет, его « поповкой» сейчас зовут. Приход у нас маленький, своего попа держать не разрешали. А Кузьма Иванович, здесь всеми делами заведовал. Где-то перед пятым годом барин наш стал имение свое продавать. Продать то продал какому-то купцу, а деньги свои на сохранение старосте отдал, потому что сам на японскую войну попал. Да на ней и сгинул. Женат не был.
Говорили, что сын прижит был.

-И много денег - то было?

- Так кто ж его знает. Помещик в Москве жил, а это у него как дача была. Место у нас хорошее, красивое. Речка, леса много, и от Москвы недалеко. Вот и ездил на лето сюда отдыхать. Имение, говорят, от какого-то декабриста досталось. Дом-то школьный - его. Сколько уже лет стоит, тоже ветхий стал. Придется новую строить.

-Придется.

-Ну а деньги-то что же? - уже заинтересованно спросил Иван Григорьевич. Была задета его больная струна.

-Что же деньги... Говорят, их староста где-то в церкви спрятал. Ждал хозяина, ждал. Тот не является, а староста возьми и помри. После него столько искали, но так ничего и не нашли.

-Интересная сказка.

-А вот недавно появились двое молодых людей. Все про эту церковь расспрашивали. Кто такие - неизвестно, но фамилии старых жителей хорошо знают.

-Действительно, много непонятного.

Недели через три по деревне пронесся слух, что церковь ломать будут.

С утра все, кто мог, собрались около обреченной. В стороне похаживал приехавший из района милиционер, искоса поглядывая на собравшихся. Мало ли что! Старухи, сбившиеся в кучку, тихо шептались. Все в темных платках. Некоторые прикладывали к глазам носовые платочки. Скольких здесь крестили, венчали, исповедывали когда то.

«Закон», уже принявший для храбрости. Распоряжался группой мужиков. Принесли несколько лестниц. Приставили к стене трапезной. Бородатый «Закон» ,храбро полез по лестнице на крышу, подтянул вторую лестницу к колокольне, оглядел собравшихся.

-Что боитесь? Я ничего не боюсь! Хотите, спляшу вам здесь! -и пустите топать ногами по гулким железным листам, подбадриваемый хмельными парами.

-Накажет его бог, - шептались старухи.

«Закон» между тем поднялся на колокольню, и стал отвязывать колокол. Снизу бросили веревку для страховки. Он привязал колокол за проушины и ломом поддел петли, за которые он был подвешен. Колокол соскочил с них и закачался на веревке. Его раскачали, затем веревку отпустили и тот, в последний раз зазвенев, полетел вниз. Началось!

Через несколько дней, до основы разобрали колокольню и второй ярус церкви. Интерес к разборке уже угас, лишь мальчишки продолжали забегать на развалины. Мужики собирали кирпич, чистили его и грузили на подводы. Ничего не нарушало уже ритма работы.

Но вот однажды, когда начали разбирать пол, набранный из плит, в одном из углов трапезной плиты оказались не заделанными раствором. Они легко поддались, когда их поддели ломом. И внизу открылись присыпанные песком и мусором доски. Один из мужиков, разбиравший пол, отбросил лом, которым поднимал плиты, и стал отдирать доски руками. Те легко сломались и внизу открылась ниша, в которой лежал завернутый в мешковину сверток. Все мужики дружно ахнули: помещичий клад!...

Нетерпеливые руки вытянули сверток. Прогнившая мешковина сползла с небольшого железного ящика. От влаги он также сильно прогнил и проржавел. Отбросили остатки мешковины, и из старых дыр посыпались монеты....

Увы! Дальше все было просто.

-А ну, всем отойти! - раздался крик.

Мужики приподнялись с пола. Около них стоял милиционер, рядом ещё один. Раскрыли большую кожаную сумку - и все исчезло в ней.

Двое незнакомцев стояли в дверях церкви и молча смотрели на мужиков и милиционеров. Затем повернулись и вышли из церкви. Отойдя метров на пятьдесят, остановились и о чем-то заспорили.... Между тем милиционеры с председателем сели в председательскую повозку и уехали.

Этих двоих, парня и девушку, никто больше не видел. Так закончились ещё одна легенда у старого камня. Легенды они и есть легенды! «Закон» умер где-то в поле, и нашли его только случайно на второй день. Что стало с теми деньгами, тоже никто не знает. Церковь разобрали, в оставшихся стенах сделали склад. Закладная доска висела ещё долго, но затем её сбросили, и следы её затерялись.

Костин В.В.

Верность традиции

Рубахи ворот разорву…
И, слёз ни от кого не пряча,
Шагну. Свалюсь в ковыль траву.
Заплачу. В радости заплачу.
И землю дедов обниму,
Её дыхание почуя…,

(П.С. Поляков)

Был тёплый солнечный день. Лето уже отошло, а осень ещё не наступила. По голубой канве неба не спеша, катилось Солнце, сеявшее на землю жар своих лучей. Травы уже вызрели, и лёгкий ветерок раскачивал их спелые метёлки, а желтоголовые подсолнухи, низко склонившие свои большие спелые головы. Не слышно было и гудения пчёл в зарослях репейника, и только редкое жужжание толстых мух, да всплески воды в камышах, нарушали звенящую тишину. Над небольшим, обезлюдившим хутором, утонувшим в садах и украшенного дарами лета, раздавались мерные удары молотка. Серые пятна полуразвалившихся куреней среди потемневшей и покрытой лёгкой пылью зелени, наводили в душе грусть и напоминали о некогда кипевшей здесь жизни. Брошенные сады, заросшие травою, были усыпаны яблоками, с жёлтыми, красными и розовыми бочками, до самых верхних ветвей. В зарослях чернослива было темновато, и лишь изредка налетавшие слабые порывы ветра раскачивали ветви, усыпанные спелыми плодами. И только старые груши, словно, устав держать свои крупные жёлтые плоды, опустили нижние ветви на остатки полуразрушенных строений, и с удовольствием грелись на солнце.

Во ядиный круг

Помяну ль в печали беспредельной
О раздорах – злую гибель нашу

(П.С. Поляков)

Морозным зимним вечером Михаил Петрович Айданцев, донской казак, в летах, подошёл к главным воротам монастыря, снял папаху и, трижды перекрестившись, вошёл в них.

- Давненько я здесь не бывал – произнёс он - Поди, прошло уже годика полтора, а то и более, а ничего здеся почти и не изменилось. Только вот казаков не видать. А раньше завсегда на входе стояли. И куда они все запропастились? Не ужто мороза спужались и попрятались? А может быть, они теперь и охрану не несут? И где ш я тогда буду его искать? А пойду-ка я в будку, да пораспрашиваю-

Михаил Петрович надел на голову папаху и не спеша, направился к будке. Дверь будки отворилась, и навстречу ему вышел молодой казак в белом солдатском полушубке с синими донскими погонами, в шароварах с красными лампасами, заправленными в сапоги и надвинутой почти на самые брови серой папахе.

Вой на вой, али как ещё по другому

Степан Тимофеевич Будяк, донской казак, лет сорока пяти, плотный, выше среднего роста, с густым русым чубом и быстрыми слегка раскосыми глазами, вёл по степной дороге свой видавший виды грузовик. Летнее солнце палило немилосердно. Съехав с кургана, Степан Тимофеевич остановился и, открыв дверь раскалённой кабины, легко спрыгнул на землю. Несмотря на прожитые годы, вся его фигура дышала силой, ловкостью и проворством. Взяв из кабины куртку, Степан Тимофеевич лёг на неё в теньке и, закрыв глаза, предался воспоминаниям. И вспомнился ему родимый Дон и любимый дед, Иван Петрович, лихой донской казак, воспитавший его после безвременной смерти родителей, а теперь одиноко доживающий свои дни в полу заброшенном хуторе. И увидел он себя мàльцом ловящим в Дону ершей и косящим с дедом траву на лугу у самого Дона, где солнышко ласкало его своими лучами, а по-над луговыми цветами гудели шмели, и мягкий степной ветер напевал ему старинную казачью песню.

И привиделись ему старинные кресты на запущенных могилах, в которых спит казачья вольница, и левадки и высокие тополя, и говорливый ручей на краю хутора. И казалось ему, что он молод, силён и жизнь его ещё только начинается. И увидел он себя женихом на своей свадьбе танцующим со своей невестой, чернобровой и круглолицей кубанской казачкой Натальей. А ведь прошло уже не мало ни много, а целых двадцать пять лет, с тех пор как он после женитьбы покинул родную донскую землю и перебрался на житьё к жене на Кубань. Родня жены помогла ему устроиться работать шофёром. И хотя зарплата его была не так уж и велика, но денег молодым хватало. Вскоре тёща умерла, и им с женой досталось наследство – хозяйство и курень на хуторе недалеко от города.

Вот так выпороли

По вечернему и мокрому после дождя проспекту Атамана Платова в Новочеркасске от Азовского рынка к Войсковому Собору несся огромный длинный чёрный Мерседес последней модели с мигалкой на крыше. На перекрёстках он «покрякивал» распугивая обывателей спешащих домой. Гибедедешники испуганно прятались в служебных Жигулях, боясь попасть под разборку высокого начальства. Они по звуку кряколки уже понимали, что начальство едет очень высокое и судя по тембру «кряколки» и номеру Мерседеса начальство вовсе не областное, а Московское. Не доезжая памятника Атаману Платову, Мерседес лихо сделал правый поворот и с визгом шин затормозил около Атаманского дворца. Слабое освещение перед атаманским дворцом освещало лужи на асфальте, мокрые ступени дворца и лимузин с затемнёнными стёклами. Затемненное стекло задней двери медленно опустилось, и в окне появилась рука в генеральском мундире. Она описала какие-то круги, из которых можно было сделать вывод, что владелец руки желал чего-то. Казаки, дремавшие от безделья на скамейках после принятии бодрящих напитков возле Атаманского дворца, с удивлением глядели на необычные сигналы, подаваемые генеральской рукой пытаясь угадать, чего собственно желает их высокопревосходительство.

Наконец один из казаков, бывший трезвее других сообразил, что, по-видимому, их высокопревосходительство требует казаков к себе. Почесав затылки, казаки гурьбой приблизились к лимузину. Дверь лимузина раскрылась и казаки увидели генерала. – Братцы,- сказал чернявый урядник - Кажись большой генерал из Москвы - Точно- подтвердил с подбитым глазом наказный, разглядывая генерала через пустой стакан как в подзорную трубу. - Надобь сообщить атаману - предложил сотник и достал телефон. Однако подумав положил опять его в карман. – Братцы, а что если это есть тот самый главный по казачеству при президенте, генерал Трошев - икнув предположил заросший щетиной есаул, нервно растёгивая ворот на гимнастёрке. – Подумаешь при президенте! Да энтого генерала Трошева, утверждающего что он казак, наши старики приговорили к порке в пять плетей ежеле он заявиться на Дон - проговорил хорунжий помахивая нагайкой. – Ей богу! Сам слыхал - побожился он и перекрестился. - Так что будем делать братцы? - вопросил чернявый урядник. - Будем пороть? Али как? - Будем! – обрадовался хорунжий. - Что ж, не уж то я зря с собой нагайку брал? А тут такой случай! Выпорим за милое дело. Долго помнить будет и решение совета стариков заодно выполним – Ну, как братцы? - обратился урядник казакам.

Горислав (Из цикла "Исторические фантазии")

После нашествия скифов летом 141 года до Р.Х. сколоты залечивали раны. На речевом княжеском круге старшим князем и воеводой всех сколотских дружин был выбран Горислав, двадцатилетний сын Любомира. Во время последнего разрушительного нашествия царских скифов ему удалось незаметно (по приказу отца), через подземный ход вывести из боя жену и четырёх дочерей Любомира, а также нескольких верных сподвижников князя с семьями и укрыть их в лесу. К 137 году крепость города Заславля, принявшего на себя первый удар кочевников, была полностью восстановлена. Теперь же Горислав, помня уроки лета 141 года, укрепил западную стену крепости так, что она вплотную подходила к реке. Восточную же протянул на три версты к непроходимому лесу, насыпав вал и укрепив его буреломом и кольями. Теперь быстро обойти крепость, практически, стало невозможно. В 136 году к власти в степи пришёл скифский царь Герген, сын предводителя царских скифов Седулая. Зная, по рассказам отца, про богатые сколотские земли, он решил пойти в свой первый поход к сколотам-славянам. Лучшие отряды царских скифов в то время возглавляли бывшие сколотские князья и воеводы.

Гостомысл (Из цикла "Исторические фантазии")

С незапамятных времён селились словене по берегам озера Ильмень. Ловили рыбу, занимались бортничеством, охотились на диких зверей, сеяли хлеб. Вождь племени словен князь Гостомысл собирал в полнолуние молодых мужчин и вместе с другими воеводами обучал их ратному делу: стрельбе из лука, рубке на мечах со щитом и без него, «лесовому бою» без оружия против вооружённых мечами воинов. Такая выучка нужна была для отражения многочисленных атак соседних воинственных племён чуди, эстов и романцев – готов, которые нападали неожиданно, дерзко и уводили с собой молодых женщин и детей в рабство, если вовремя не поспевала помощь.

В ответ на эти набеги воины Гостомысла собирались с силами и жгли селения неприятеля, освобождая пленников и уводя с собой в полон готских жён и детей. Так и жили, находясь в постоянной готовности к войне. Но было время, когда враждующие племена не воевали. Как только наступало зимнее солнцестояние, начинались святки («святы», «светы»), которые продолжались около двух недель. В это время по обычаю поминали души усопших предков, воздавали им благодарственные песнопения, приносили в жертву кровь животных, прося богов о помощи. По всем селениям ходили «шуликаны» в личинах животных, гремели в бубны, трубили в охотничьи рога и пели «овсени», закликая будущий урожай. Другое время без войны выпадало на весеннее равноденствие и длилось около месяца.

Градеслав (Из цикла "Исторические фантазии")

Начиная с VIII в. в верховьях Волги селились кривичи. Занимались охотой, рыболовством и земледелием. Вождём кривичей в 780 году от Р.Х. стал Градеслав, сын кривичского князя Гремислава. Гремислав был опытным воином и требовал от своих воевод постоянного обучения своих дружинников воинскому искусству. А дружинниками в то время были все кривичи – мужчины, способные держать в руках оружие – меч, копьё, боевой топор, тяжёлый щит. Гремислав с детства прививал своим сыновьям любовь к оружию и воинскому рукопашному бою. В дни весеннего равноденствия, во время гуляний в честь Ярилы – Солнца, устраивались кулачные бои и вооружённые поединки, в которых мог принять участие любой мужчина племени. Бои начинали обычно подростки 12 – 15 лет. Они выходили в центр огромного круга парами, раздевшись до пояса в любую погоду и боролись «в-обхватку» до тех пор, пока кто-нибудь «не положит» соперника на спину. Поединки длились до трёх раз. После этого объявлялись победители.

Круг поддерживал поединщиков криками и возгласами одобрения. Следующей боевой игрой были схватки на ножах. Подросткам разрешалось состязаться деревянными ножами. Если нож касался жизненно важных органов – головы, груди, живота – соперник считался побеждённым. Если «ранение» было нанесено в руку или в ногу, надо было продолжать бой здоровой рукой или ногой до чьей-нибудь победы. Похожие состязания у подростков происходили с деревянными мечами и щитами. После детских забав в круг выходили поединщики с боевым оружием. И хотя здесь тоже придерживались своих правил, и были щадящие удары, всё же не обходилось без лёгких ранений, а иногда и тяжёлых. Но такое бывало значительно реже. После этого воеводы делили мужчин на два «войска», вооружённых боевыми мечами и щитами, и по команде начинался бой. Здесь тоже не обходилось без ранений – на то он и бой…Женщины перевязывали раненых и начинались хороводы и пляски в честь бога Солнца – Ярилы.

Дальние казаки

Как- то в Москве на Калужской ярмарке я познакомился я с казаком, который приторговывал на рынке салом и мёдом. Разговорились. Оказалось, что он из хопёрцев, то есть из дальних казаков, как говорят на Дону. Рассказал я ему о своей мечте вернуться на Дон. Он мне и говорит, что ежели я надумаю всерьёз, то поможет мне осуществить мою мечту. Есть у него дед, по матери, который живёт на хуторе. Он мне поможет и советом и делом. Я попросил у него адрес и, не откладывая в долгий ящик, купил билет на поезд и вскоре оказался на Хопре. Река мне очень понравилась, да и места там прямо сказать сказочные. Поймав попутку, к вечеру я добрался до хутора. Деда на хуторе не оказалось.

– Он ноне в степи с ружьём милуется - смеясь, сказала мне его соседка и махнула рукой. Я ничего не понял, и пошёл в ту сторону, куда она указала. Пройдя около версты, я увидел в степи костёр, а возле костра шалаш. Около шалаша сидел дедок, в казачьих шароварах и старенькой казачьей фуражке, а в руках у него была двустволка.

- Никак что-то сторожит - подумал я.

- «Здорово вечеряли» - обратился я нему. Он вскинул голову, посмотрел на меня и ответил.

Деревня на «чертовском» враге в Бронницком уезде

Старинная деревня Поддубье расположена в Ульянинском сельском округе на небольшом ручье, ныне перегороженном, и образовавшем большой пруд, где когда-то была хорошая рыбалка. В его чистой воде неплохо искупаться и позагорать на обоих берегах, покрытых сочной травой.

Сейчас эта речушка не обозначается на картах, но раньше она носила интересное название Чертовка. Именно так она, вместе со стоявшей здесь деревней Поддубье, упомянута в «Писцовых книгах Московского государства» времён царя Ивана Грозного.

«За Тамилом и Сергеем Семёновыми детьми Туличевского, прежде за И. Хлоповым, пустошь, что была д. Поддубье на речке Чертовке».

Каких либо сведений о Туличевских, мелких землевладельцах, автору найти не удалось, а вот что о «сыне боярском» Иване Назарьевиче Хлопове, владельце нескольких деревень в округе: Поддубье, сельце Костино, Сахарово, Толокнеево, Старая на реке Песочня, говорит «Боярская книга 1556-57 г.г.

Дмитрий Петрович

Под окнами куреня раздалось не громкое покашливание, покряхтывание, затем заскрипели ступени крыльца, перемежаясь с лёгким постукиванием. И вот уже заскрипела дверь, и в курень вошёл среднего роста, щупленький старичок, в синих казачьих шароварах с лампасами, в косоворотке, в поддёвке с блином на голове сидящей старой казачьей фуражке, в стоптанных, но начищенных сапогах. Звали его Дмитрий Петрович, а его уличная кличка была Есаул. Прилепилась эта кличка к нему потому, что в детстве он всем говорил, что вырастет и будет есаулом. На заросшем редкой бородёнкой лице с тонкими губами, крючковатым носом и подслеповатыми глазами как всегда играла хитрющая улыбка. – Здорово дневали, Ляксеич!- обращался он обычно ко мне. - Устал я покуда до тебя дошёл. Всё - таки, как- никак, а 75 годков уже разменял. Присяду я штоли. - Поставив палку в угол, он усаживался в уголке стола на стул и начинал наблюдать за мной. Зная моё неуёмное любопытство к прошлой жизни и особливо к старому времени, он, выждав некоторое время, начинал какой - либо рассказ либо из своей жизни, либо пересказывал, что сам когда-то от кого-то слышал. Рассказчик он был замечательный. За это полагалась ему чарка самогона. Обычно он выпивал её в начале рассказа, никогда не закусывая, а только понюхав горбушку чёрного хлеба. После этого он приходил в отличное настроение и прежде чем начать свой рассказ всегда интересовался у меня, желаю ли я послушать за старое время али за войну. Мне было интересно всё, что он рассказывал, и я обычно предоставлял ему самому выбирать, какой рассказ ему сегодня по душе. Если рассказ получался длинным, то полагалась в середине рассказа ещё чарка самогона и конечно третья по завершению рассказа. Больше трёх он обычно не пил, так впадал в состояние лютой ненависти к коммунистам и ко всем их прихлебателям. Четвёртая чарка приводила его в воинственное настроение, кулачки его сжимались, голос становился грозным, и рука его тянулась к шашке, висевшей у меня, как и полагается, под правую руку в зале, чтобы посчитаться за все обиды причинённые ему Советской властью. При этом лицо его становилось бледным, глаза блестели ненавистью, губы дрожали, а узловатые пальцы крепко сжимали эфес шашки. Воевал он на стороне немцев, прошёл все мыслимые и не мысленные немецкие и советские лагеря, но не сломался, так и остался идейным врагом коммунистов.

Донская Голгофа

На Дону - то живут братцы – люди военные,
Люди военные живут – то донские казаки.

Флаг мой сине-жёлто-алый
Над моей родной станицей
Будет виться! Будет виться!

(П.С. Поляков)

Николай Иванович, проснулся рано утром от тяжёлых мыслей, которые который день не давали ему покоя. Наскоро умывшись и помолившись, он поспешил в Свято-Николаевский станичный храм, построенный на месте старой часовни. Невысокий, приземистый блестя позолоченными куполами, он украсил собой старинную казачью станицу, которая является богатейшим в Ростовской области районным центром. На самой станице лежит печать бывшего советско-колхозного благополучия: газовые трубы, асфальтированные улицы, трёхэтажная гостиница на въезде в станицу, кирпичные куреня, правда, сильно обветшавшие за годы демократии. Из дверей настроенных, за последние годы, магазинов и магазинчиков, облепивших со всех сторон центральную улицу, слышатся песни блатного радио «Шонсон».

Донской характер

Провожали сынов на войну…..
Поп молитвы читал на морозе,
И катились из старческих глаз
Бриллиантом горевшие слёзы….,

(П.С. Поляков)

Было раннее летнее утро 1941года. И хотя солнце было уже довольно высоко, однако в лесу было ещё темно и прохладно. Под небольшой, но пушистой ёлкой, накрывшись с головой шинелью и поджав по себя ноги, спал офицер, лет 22 двух, высокого роста, худощавый с волнистыми светло-русыми волосами. На нём была форма старшего лейтенанта медицинской службы. Сослуживцы звали его Алексеем, а маманя звала его «милой», так как родился он после безвременной смерти бати и остался её последней радостью и отрадой.

Капля россы упала Алексею на ресницы. Он вздрогнул и улыбнулся во сне. Ему снилось, что он ещё мàлец и бегает по отмели Дона вокруг мамани, изо всех сил стараясь обрызгать её. Брызги воды попадают ей на лицо, на юбку, а она, радостно улыбаясь, смотрит на него.

Открыв глаза и оглядевшись, он увидел, что лежит недалеко от просеки. События вчерашнего дня вихрем пронеслись у него в голове. Вчера утром, машина, в которой он ехал на фронт, наскочила на немецкий танковый десант, и он, с небольшой группой солдат в короткой, но ожесточённой рукопашной схватке сумел уйти в лес. Затем был ещё ночной бой, и теперь он остался один.

Душевный разговор

Степан Валерьянович, донской казак, в летах, вздохнул и выключил телевизор. - Какой канал не включи, везде только шустеры и шустики- проворчал он. Потянувшись, он встал и включил свет. Услышав скрип ступенек крыльца, он подошёл к окну и растворил его. На крыльце стоял его сосед, дед Николай. – Здорово вечéряли – поздоровался он. – Слава Богу!- ответил Степан Валерьянович. – Заходи. Гостем будешь. – Спасибо за приглашение. Слышь, Валерьяныч, выдь на час. Побрехать охота – произнёс дед Николай, переминаясь с ноги на ногу. Надев фуражку, Степан Валерьянович вышел к нему на крыльцо. Вечерело.

- И не надоело тебе в энтот говорящий ящик глядеть – начал разговор дед Николай. - Глянь, какая погода стоит. Сходил бы ты на рыбалку. А то всё в курене сидишь, в ящик смотришь, да газеты читаешь. Гляди, как бы твоя голова не лопнула.

- Бог даст - не лопнет - ответил ему Степан Валерьянович. - Ну а как я совсем сдурею, то сдашь меня в дурдом.

За кого отдал жизнь удалой партизан Василий Михайлович Чернецов и кому он мешал

Налетели ветры злые. Ой, да с восточной стороны
и сорвали чёрну шапку, с моей буйной головы.
Есаул да наш догадлив был. Сумел сон мой разгадать.
Ой, да пропадёт он, говорил мне, твоя буйна голова…
Песня «Сон Степана Разина»

Василий Михайлович Чернецов трагическая и одновременно героическая фигура в истории казачества первой половины XX века, века крушения Российской Империи. Это было время больших надежд на возрождения независимости Дона от России и крушения этих надежд. Время героизма и верности заветам казачества, время предательства, время культивирования самых худших черт донского казачества. Время, в котором столкнулась идеология новой образованной и просвещённой войсковой старшины в смертельной борьбе с древней ордынской идеологией. Время химерных надежд на создание счастливого и справедливого общества на земле Донских казаков, замешенного на древних казачьих принципах самоуправления совместимого с обществом, основанным на учении иудаизма, под эгидой всемирного масонства и классовой ненависти, проповедующего на словах народовластие, а на деле диктатуру группки иудействующих так называемых интеллигентствующих моральных уродов и примыкающей к ней избранной кучки единомышленников из иудействующих сектантов. Время, поставившее точку в истории развития казачества как народа сложившегося в начале XV века на Диком поле или по другому на Великом Зелёном лугу.

За честь казачью

Жизни боли наконец изведав,
Всё стерпев, что приготовит Бог,
Не забудьте своих казачьих дедов,
Свет степной, свой Угол и Порог.

(С.П. Поляков)

Телефон на кухне звонил долго и нудно. Наконец, сообразив, что звонят не во сне, а наяву, Афанасий Петрович, донской казак, ещё не старый, но уже с сильной сединой в волосах и усах в стрелку, проснулся и посмотрел на светящиеся часы. Они показывали около двух часов ночи. В комнате было темно и душно. Сбросив с себя тоненькое одеяло и сев на кровать, он все ещё никак не мог до конца проснуться. - И кого это разбирает звонить среди ночи? - сердито подумал он. Босяком, с полузакрытыми глазами он отправился на кухню. Телефон продолжал надрываться. Не зажигая света, на ощупь, чтобы не разбудить маленького внука, он, наконец, нашёл его и услыхал в трубке знакомый голос – Здорово Афанасий! Никак я тебя разбудил.- А как ты думаешь? – без всякой злобы ответил Афанасий Петрович.

Это у тебя, Петро, ещё закаты, а нам уже луна светит. Да и в отличие от тебя, я по ночам уже сплю, а не гуляю с красивыми женщинами. - В трубке послышался смех. – Это, ты брат, точно угадал. Сижу в ресторане, на берегу океана, с самой красивой из женщин и она тебе предаёт привет.- В трубке послышался женский смех, и Афанасий Петрович узнал голос его жены Ольги, высокой, стройной, чернобровой казачки в которую Петро был страстно влюблён. Они были красивой парой. Петро был потомственным донским казаком, но рос у деде на Волге. Был он высоким, стройным, с широкими плечами и тонкой талией. Чёрный волнистый чуб, из под которого блестели озорные тёмно синие глаза, делали его неотразимым и не одна казачка плакала о нём по ночам. В Ольгу он влюбился с первого взгляда, но ему пришлось много потрудиться, прежде чем она ответила ему взаимностью. У них был сын, которого в честь деда Петра назвали Григорием.

За что сложил свою буйную голову «булавинский» казак Фёдор Подтёлков президент Донской Советской республики

После военного переворота совершённого кучкой промасонских генералов во главе с генералом Алексеевым отсторонивших от власти Государя Императора Николая II и передавших власть в руки масонского Временного правительства, произошёл полный развал Русской Императорской армии. Однако, не смотря на хаос власти в России, на Дону образовался островок твёрдой власти. Создание независимой Донской области стало костью в горле Временного правительства, а атаман Каледин стал личным врагом Керенского. После передачи власти от Временного правительства так называемым «большевикам», власть на Дону во главе с атаманом Красновым стала смертельно опасной для власти маленькой групки интернациональных отбросов, называющих себя большевиками. Они прекрасно понимали, что донское казачество представляет собой огромную силу, которой не было у большевиков, засевших в Кремле. Осенью 1917 г. в армии было 162 конных казачьих полка, 171 отдельная сотня и 24 пеших батальона. И если донское казачество задумает свергнуть незаконную, самопровозглашённую большевистскую власть, то для этого им понадобится всего несколько дней...

Поэтому так называемая большевистская партия, диктаторская и буржуазная, та как она сохраняла существовавшие на тот момент капиталистические экономические отношения, ставящая своей целью создание нового эксплуататорского класса из членов партии, во главе с группкой отпетых негодяев и уголовников, а так же не всегда психически здоровых людей, таких как, каторжник Ульянов, уголовник Яков Свердлов и ставленник сионистских американских банкиров Лейба Бронштейн, чтобы скрыть свою антинародную сущность дурили голову народам России разнообразными обещаниями, которые и не собирались выполнять, и пряталась за лозунг левых эсеров « Вся власть Советам», которых спустя некоторое время, когда власть большевиков укрепилась, уничтожили. Поэтому убийство атамана Каледина и изменение власти на Дону стало для этой партии задачей номер один и жизненно необходимым для выживания интернациональной большевистской сволочи.

Записки донского провидца или видения войскового старшины Титюлина

Когда человек начинает думать, то он капает себе яму.
Камю

Путешествуя по Донскому краю, я в одном из монастырей познакомился с монахом Мелхесидеком, который, узнав, что я пописываю рассказы и даже иногда их публикую, дал мне пачку листочков, исписанных мелким, но чётким подчерком, предварительно взяв с меня слово, что при первой возможности я написанное опубликую, так как это было посмертное желание одного из недавно почившего послушника. Я просмотрел рукопись, и она меня заинтересовала, так как представляла собой рассказ о событиях на Дону и касалось Войсковых атаманов. Выбросив из текста крепкие выражения, я почти без изменения предлагаю её на суд читателя.

Записки начинаются следующими молитвами:

Во имя Отца и Сына и святого Духа! Аминь.
Господи! Спаси души донских атаманов.

Зеркало

Нас двое: я и тот, кто в зеркале. У нас по бутылке вина- у меня и у того кто в зеркале. Мы отлично понимаем друг друга, хотя часто молчим. Когда я поднимаю стакан, немедленно поднимает и он, и мы пьем. Мы оба небритые, оба осунувшиеся и постаревшие, хотя мне нет ещё и двадцати четырех и ему, по-видимому, столько же. Это мой самый лучший друг- он всегда верен мне, умеет смеяться со мной, когда мне смешно, плакать, когда плачу я, он умеет молчать, когда видит, что я молчу и говорит только тогда, когда говорю я.

- Выпьем, дружище! - я поднимаю стакан.

- Выпьем, дружище! - отвечаем он и поднимает свой.

Мы пьем.

Давно мы так пьём. С тех пор как я получил последнее письмо. Это было чёрт знает когда, и прошло уже по меньшей; мере три миллиона лет. С тех пор у меня никого в жизни нет. Только тот, кто в зеркале. А могло бы быть иначе.

Золото Бухарии (Из цикла "Прирастание Сибирью")

«До Петра I дошли слухи о богатых золотых россыпях Бухарии. На их поиски был послан отряд из двух регулярных полков под командой подполковника Ивана Дмитриевича Бухольца. В июне 1715г. он двинулся из Тобольска на 59 судах под прикрытием драгун, ехавшим берегом реки на лошадях. Около Ямышевского озера была построена крепость, вскоре осаждённая десятитысячным войском джунгарского полководца Церен-Дондоба. Длительная осада и начавшиеся в отряде болезни заставили И.Д. Бухольца срыть укрепления и отойти к устью р. Оми, где в 1716г. была основана Омская крепость…»*

Царь Пётр Алексеевич I понимал, насколько нуждалась империя в золоте. После войны со шведами надо было пополнять казну. Да и Северная война постоянно изматывала Россию, требуя всё новых и новых затрат… А тут купцы, побывавшие в Бухарии, рассказали, что золото там чуть ли не валяется в степи… И решил Государь послать на разведку отряд сибирских казаков. В Тобольскую губернскую канцелярию пришёл указ Петра I о снаряжении отряда служилых людей в поход за бухарским золотом. Возглавить отряд было поручено подполковнику Ивану Бухольцу. И. Бухольц поставил «под ружьё» два регулярных полка и две сотни драгун. Всего 1000 человек. В 1715 году июня 3 дня, погрузив полки на 59 небольших судёнушек, имея в снаряжении пушек, ядер и пороху в достаточном количестве, солдат, имеющих ружья и провианту на один месяц, И. Бухольц с отрядом вышел из Тобольска вверх по Иртышу. Охраняли караван две сотни драгун, ехавших на лошадях берегами. Два дни плыли вдоль крутых и лесистых берегов, останавливаясь на ночлег в лесу. На третий день берега выровнялись и пошли лесостепи. Скоро стали появляться кочевники – небольшими группами по 15 – 20 всадников. Показывались впереди отряда и исчезали. Ещё через день драгуны, что шли по левому берегу Иртыша, вступили в бой с отрядом джунгар, насчитывающим до 150 всадников.

Из истории гимназий в городе Бронницы

По теме «Развитие образования в городе Бронницы Московской области в начале ХХ века» в ЦИАМе был полностью просмотрен и изучен фонд (2165), посвященный деятельности Бронницкого Общества Распространения Образования и открытия в городе средних учебных заведений на средства общества. Фонд состоял из 35 дел, каждое объёмом от нескольких десятков до сотни листов и более.

Учредительное собрание Общества Распространения Образования состоялось 18 августа 1908 года. В восьмом часу вечера в помещении городского Общественного Управления собралось более 70 человек, «сочувствующих открытию в городе средне-учебного заведения». Среди присутствующих были Александр Александрович Пушкин, Сергей Николаевич Африканов, Юлия Константиновна Африканова, Иван Михайлович Долматов, Анна Николаевна Жужикова, Варвара Федоровна Жужикова, Антонина Дмитриевна Терещенко, Ольга Васильевна Толгская, Надежда Васильевна Толгская, соборный протоиерей Василий Толгский и другие. Председателем собрания был избран уездный предводитель дворянства и председатель уездной Земской управы А.А. Пушкин.

Прочувственную речь произнес Константин Федорович Жужиков. Он отметил, что существующее в Бронницах 50 лет городское училище по программам и постановкой учебного дела оставляет желать очень многого, что его выпускники без специальной подготовки не могут сдать конкурсные экзамены для поступления в среднее учебное заведение. Особенно в сложной ситуации оказываются девочки. Несколько лет тому назад в городе существовала 4-х классная министерская школа, но она потом почему-то была закрыта, и в настоящий момент для девочек существует одна только церковно-приходская школа с обычной программой. Современным требованиям может отвечать только среднее учебное заведение, открывающее свободный доступ в высшую школу. Ближайшей задачей создаваемого общества будет забота об открытии средне-учебного заведения в городе Бронницы.

За образец был взят опыт создания подобных учебных заведений в Павловском-Посаде, Богородске, а также устройство в 1908 г. загородного среднеучебного заведения смешанного типа близ станции Красково-Малаховка Казанской ж/д.

Был рассмотрен и утвержден проект Устава. В состав общества могли входить лица обоего пола, достигшие совершеннолетия «без различия званий, состояний и вероисповедания». Все действительные члены общества должны были ежегодно вносить в кассу членские взносы не менее 5 рублей; внесшие единовременно 100 рублей, считались пожизненными членами общества, а внесшие не менее 300 рублей – почетными членами.

Всеми делами общества ведало общее собрание, проходившее 2 раза в год (в январе и июне), а ближайшее заведывание было возложено на Комитет. На имя Московского губернатора было составлено прошение за подписями А.А. Пушкина, протоиерея отца Василия Толгского и городского старосты П.Ф. Фролова, в котором говорилось, что «жители города Бронницы, удаленные на 12 верст от ближайшей станции ж/д, лишены всякой возможности пользоваться каким-либо средним учебным заведением для своих детей, не отпуская их на учебное время из родительского дома, что более состоятельные жители уезда могли бы отдавать своих детей учиться в Бронницах, если бы здесь было среднее учебное заведение. Покорнейше просим разрешить нам представленный Устав». (28 сентября 1908 г.)

Устав был утвержден Московским Губернским Присутствием 15 января 1909 г. и внесен в реестр обществ Московской Губернии под № 101 января 17 дня 1909 г.

17 февраля 1909 г. состоялось общее собрание членов общества, внесших в кассу членские взносы (105 человек, в дальнейшем, в общество входило более 200 человек, а по данным на 1914 г. 296 человек.) и как сказал председатель собрания Сергей Викторович Тяжелов: «Бронницкое Общество Распространения Образования» с настоящего момента может открыть свои объятия». Членами общества были представители разных сословий: врачи, учителя, торговцы, священники, офицеры, члены Городской и Земской Управ, крестьяне, домашние хозяйки.

Юлия Константиновна Африканова объяснила собравшимся, что в настоящий момент нет возможности открыть в Бронницах сразу две гимназии – мужскую и женскую и что смешанное средне-учебное заведение единственный выход, таких школ в Московском учебном округе становится все больше, они являются продолжением начальных школ (земских и церковно-приходских), имеют права мужских казенных гимназий, дают возможность получить аттестат зрелости и поступить без дополнительных экзаменов в университеты и на высшие курсы как юношам, так и девушкам.

Был избран Комитет Общества сроком на 3 года, затем проходили новые выборы. В его состав входило в разное время от 12 до 18 человек, бессменным председателем был до самой своей смерти в марте 1916 г. А.А. Пушкин.

Товарищем председателя был избран Степан Евдокимович Иванов, секретарем Сергей Николаевич Африканов, казначеем Лейба Симхович Кремер. Они занимали эти должности вплоть до 1918 г. (до того момента, когда общество фактически прекратило свою деятельность).

Активную роль в Комитете играли Ю.К. Африканова, К.Ф. Жужикова, В.А. Федотов, А.И. Хабаров, И.Ф. Ландин, М.Я. Гомза, Н.А. Долматов, Н.А. Ушаков и др.

Комитет ведал наймом преподавательского состава, утверждал программы, учебники, количество часов на предметы, заработную плату преподавателей и прислуги, сметы доходов и расходов, занимался арендой помещений и строительством собственных зданий, решал вопрос об освобождении некоторых учеников от платы «по причине крайней бедности», принимал пожертвования, устраивал лекции, концерты, спектакли.

Жители города с энтузиазмом восприняли обращение Комитета оказать содействие в деле просвещения, стали поступать пожертвования от П.И. Зимина, С.Л. Братина, Я.М. Листратова, И.П. Шамшина, Жужиковых и многих других. Проводились спектакли, доход от которых шел на открытие средне-учебного заведения. Например, на одной из афиш читаем: « Сад и театр Татьяны Дмитриевны Тарасовой. Спектакль «Поздняя любовь». Средства для открытия Бронницкой гимназии. 29 июня 1909 г.» или «Оперный артист Г.С. Зиновьев, литературно музыкальный вечер, средства на Бронницкую общественную гимназию» в летнем театре Т.Д. Тарасовой, 12 июля 1909 г.»

Наш город очень древний,
Но захолустный, бедный.
Рутина мысль в нем убивает,
И жизнь бесплодно замирает.

Вдали от шума и сует 
Он жил, коснея, много лет.
Но вот и в этот уголок проникло оживленье,
Пришел и он в движенье…

Кружок интеллигентных лиц открылся,
Рассеять тьму народа устремился,
Создать гимназию решили,
Комитет ревнителей открыли.

В нём видим женских нрав поборниц,
И высших принципов поклонниц,
Судей, купцов, врачей, чинов духовных и мирских
Властей.

Кипит работа неустанно,
Собрания, советы беспрестанно.
С застоем борются и робких ободряют,
Надеются, в успехе убеждают.

И множится число друзей,
Идее преданных людей.
И кто труды их не оценит?
Лишь тот, кто в свет, в любовь не верит.

Какой скупец их дело не поддержит?
Какая сила их задержит?
И город от толчков зашевелился,
Открыл глаза и пробудился.

И вереницы скучных, серых дней
Одушевились свежестью идей.
И стар и млад,
Кадет и истый демократ,
Преданий и заветов старины блюститель.

И беспартийный житель –
Объяты искренним одушевленьем,
Горят все пламенным стремленьем –
Иметь гимназию свою, -
И тем обрадовать семью.

Хвала и честь поборникам добра!
За бескорыстный труд им испола!

(Сельский, 1909 г. апрель 23 дня)

Среди жителей города и уезда была проведена анкета: желают ли они отдать своих детей в имеющее быть открытым средне-учебное заведение? Из 41 ответа 30 были положительными, ответ «нет» давали, если еще малы, малограмотны или уже учатся в Москве. Многие родители в анкетах указали, что желательно иметь при гимназии общежитие с тем, чтобы «воспитание было дисциплинированное и под руководством надежного и добросовестного воспитателя».

Комитет разрабатывает программу средне-учебного заведения; решено было вначале открыть приготовительный класс (оплата в год 50 руб. с ученика) и 1 основной (60 руб.), и ежегодно прибавлять по 1 классу до полного состава гимназии – 8 основных классов. Предельный состав каждого класса – 30 человек. Решено было организовать для детей подготовительные занятия по отдельным предметам (особенно по французскому языку).

В городе уже был опыт создания частного учебного заведения – первой гимназии, открытой в 1908 г. в квартире Африкановых (д. № 57 по Московской улице). Под школу были определены 2 комнаты, одну разгородили под 2 класса, а другая была рекреационным залом. Началось обучение в приготовительном и 1 классах.

Учителей было 4-о, работали они на полублаготворительных началах, получая незначительную оплату. Эта школа существовала полтора года.

И вот в начале 1910 года Министерство Народного Просвещения разрешает открыть в г. Бронницы на частные средства учебное заведение 2-го разряда, шестиклассное, с программой классических гимназий для обучения детей обоего пола с осени 1910 года.

Газета «Русские ведомости» за 10 ноября 1910 года пишет следующее: 8 ноября сего года прошло торжественное освящение и открытие общественного средне-учебного заведения в г. Бронницы. После молебствия на торжественном заседании Комитета Бронницкого Общества Распространения Образования, посвященном этому знаменательному событию, по предложению председателя Комитета А.А. Пушкина была почтена вставанием память великого человека Л.Н. Толстого, а затем был сделан доклад об истории открытия учебного заведения».

Под училище было арендовано помещение г-жи Артемовой сроком на 4 года с оплатой в 150 рублей за полгода (с ноября 1910 г. по май 1911 г. Оплатил аренду П.И. Зимин, он и в дальнейшем давал субсидии на аренду за здание).

(Это дом Артамоновых-Саргиных по ул. Московской – Дом с аркой. Со слов Васильевой Людмилы Никитичны).

Заведующим был назначен Николай Ушаков, заведующий учебной частью – Ю.К. Африканова, школьным врачом приглашен С.Н. Африканов. С 1913 г. заведующей стала Ю.К. Африканова, так как Н.А. Ушаков отказался по состоянию здоровья. Ввиду оказания услуг обществу, Н.А. Ушаков был избран почетным председателем педагогического Совета с правом решающего голоса во всех делах Комитета. Зав. по учебной части – Федотова Е.И.

Закон Божий преподавал И.Т. Успенский. Арифметику, географию – Ю.К. Африканова, русский язык, историю – Е.И. Федотова. Немецкий язык – М.А. Саницкая, М.В. Селезнева. Природоведение – С.А. Куприянова, чистописание, рисование, лепка – К.А. Лосев, рукоделие – М.Г. Зерцалова, затем А.Г. Ревякина, пение – Ф.А. Никольский.

В начале учебного года в учебном заведении было 23 ученика, ко 2-му полугодию уже 32, которые были приняты по выдержанным испытаниям 7 января 1911 г.

В 1 классе было 12 человек (1 мальчик + 11 девочек): Тощаков А., Аборина З., Ерохова А., Зенина М., Далматова А., Кремер А., Кузьма О., Братина В., Ветрова Т., Рябчикова К., Щеглова А., Языканова В. .

Приготовительный класс 11 чел. ( 5 мальчиков + 6 девочек): Горбунов М., Жужиков В., Скуратт С., Соловьев В., Ушаков С., Аборина А., Жужикова Кл., Кремер В., Скуратт А., Филинова К., Харитонов А., позднее приняли Чернова, Латрыгину, Князятова, Новосильцеву – в 1 класс.

Возрастные нормы детей:

Приготовительный класс – 9-11 лет, 1 класс – 10-12 лет, 2 класс – 11-13 лет и т. д.

Учебный год начинался с 16 августа, время с 1 июня по 15 августа – каникулярное, были также Рождественские и Пасхальные каникулы. На каникулы и праздники запрещалось давать какие-либо задания, «чтобы праздничное время у детей было свободным от всяких забот учебного характера». «Физические наказания в училище не должны иметь места, общим руководящим правилом должно быть: отсутствие всего, носящего характер запугивания учащихся, всего унижающего их самолюбие и нравственное достоинство». (Из инструкции Комитета педагогическому совету).

Учащиеся должны сдавать вступительные и переводные экзамены. Принята была система оценки с тремя терминами «хорошо», «удовлетворительно», «неудовлетворительно». По поведению «хорошо» и «удовлетворительно».

Сведения по четвертям об успеваемости детей на определенных бланках рассылались родителям. На средства общества, для учащихся на Рождество 1911 г. была устроена елка. Решено было подарить детям «миниатюрные книжки издательства Югансон в качестве прибавления к завязанным в платочек сластям». В дальнейшем проводить Рождественские елки станет традицией. А в 1912 г. для гимназии на пожертвования жителей за 263 руб. был куплен рояль у Виталия Григорьевича Догонова со ст. Пески. Учащимся предоставляли право обучаться игре на рояле бесплатно в часы, по указанию преподавателей, а всех желающих – за плату, уроки музыки и танцев.

В училище была создана школьная библиотечка. От издателей Югансона, Горбунова-Посадова и Сабашникова присланы были в дар училищу 200 книг. Проводились чтения с туманными картинками с использованием «волшебного фонаря» (стереоскопа). 19 февраля 1911 г. торжественно отмечали 50-летие Великой Реформы – освобождение крестьян от крепостной зависимости (обедня с молебном, чтение исторического очерка о значении реформы с демонстрацией туманных картинок, чтение детьми стихов, пение национального гимна). В память этого события была учреждена стипендия для одного из наиболее способных учеников. Была учреждена также стипендия в память 300-летия Дома Романовых в 1913 году. Стипендиаткой стала Ветрова Таисия. Отмечали в училище и 100-летие Победы в Отечественной войне – 25, 26 августа 1912 года. Учащиеся присутствовали в соборе на панихиде и молебне.

С августа 1911 года было открыто два раздельных общежития (интерната) для мальчиков и девочек за плату в 90 руб. в год. Члены Комитета следили за распорядком дня в общежитии, чистотой, здоровьем учащихся, их питанием.

В пртоколе заседания педагогического Совета от 23 ноября 1911 года читаем: «Получено из учебного округа разрешение на открытие двух раздельных общежитий. В интернате 6 мальчиков и 6 девочек. Кормят: утром по 2 чая с калачом. Завтрак – молочная лапша или молочная каша, обед – суп и котлета с гарниром, бефстроганов или тушеное мясо. Вечером – чай с молоком и по 2 баранки на каждого. Ужин – лапша, каша или картофель и чашка молока. Заведующая, Мария Григорьевна Зерцалова, на помощь которой в учебе дети могут рассчитывать». В последствии общежитием у девочек заведовала Куприянова С.А. и Александра Ивановна Кузьмина, а у мальчиков Лосев К.А. и Глебов П.И. Под интернат наняли дом Анны Константиновны Тупиковой по ул. Московской, позднее – 2 этаж дома Листратовых ( аренда 2 этажа у Листратовой Татьяны Ивановны в 1914 г. – 1915 уч. год за 300 руб.).

Местные власти проявляли большую заботу об учебном заведении. Так в 1911 г. Земское Уездное Собрание выделило 1000 руб. на его содержание: «Комитет благодарит городских уполномоченных лиц в лице старосты г. Бронницы Петра Ивановича Мартьянова за пособие учебному заведению в размере 500 руб.». Не забывали училище и жители: так например, Николай Егорович Орлов пожертвовал 25 руб., Константин Федорович Жужиков – 50 руб., Иван Алексеевич Лазарев 1 сажень дров, а Алексей Герасимович Гусев – 3 куска тика на нужды общежития. Таких фактов очень много. Жирошкинский волостной сход пожертвовал 200 руб., волостной сход Троице-Лобановской волости 37 руб. 30 коп. на нужды гимназии (февраль 1912 г.). Педагогический совет ходатайствовал перед Попечителем Московского учебного округа о разрешении иметь вывеску с надписью «Прогимназия».

8 ноября праздновали как день открытия гимназии (так в городе называли это учебное заведение, хотя официальное название было: Бронницкое средне-учебное заведение смешанного типа 11 разряда).

На содержание учебного заведения уходило:

В 1912 г. – 5440 руб.

В 1913 г. – 8651 руб.

На интернаты:

В 1912 г. – 3055 руб.

В 1913 г. – 3585 руб.

Комитет решает приобрести или построить собственное здание для учебного заведения. С этой целью был куплен в 1912 г. 2-этажный каменный дом (по ул. Дворянской д.111) у г-жи Приклонской за 6000 рублей с рассрочкой по закладной из 5% годовых на 3 года. Купленный дом решено было перестроить. Нужны были средства. Московская Губернская Управа жертвует 2500 руб. П.И. Зимин – 1500 руб. И.П. Шарыгин дал 3000 руб. в качестве беспроцентной ссуды, на три года под векселя Комитета. Многие Бронничане жертвовали на постройку здания различные суммы ( от 25 до 100 руб.).

Смету на постройку составил земский архитектор Василий Владимирович Барбей. Он разработал план переустройства и приспособления старого здания, купленного Комитетом.

В январе 1913 г. была создана строительная комиссия в составе: Барбей В.В., Кремер Л.С., Хабаров А.Н., Мартьянов П.И., Африканов С.Н., Ушаков Н.А., Селезнев А.С. Решено закупать кирпич, так как по санному пути доставка легче. Граф Сергей Дмитриевич Шереметев бесплатно отпустил кирпич на сумму 300 руб. из Амировского имения и с заводов под Бронницами. Комитет пишет обращение к князю Александру Александровичу Прозоровскому-Голицыну о материальной поддержке, и выделении материалов (досок) для строительства здания.

Строительство началось весной 1913 года. Старые стены были разобраны, кирпич и тесаный камень очистили и использовали в строительстве нового здания. Стены выкладывали в 2 ½ кирпича. Нового кирпича было 50 тыс. шт. На земляные, каменные, кровельные, плотницкие работы и далее, на отопление, вентиляцию, водопровод по смете ушло 14630 руб. Строительство было завершено к концу 1913 года, а с 21 декабря началось центральное отопление нового здания. Торжественное освящение состоялось 12 января 1914 г. в Татьянин день.

Из отчета С.Н. Африканова: «12 января 1914 г. в 3 ½ часа дня состоялось молебствие и освящение отстроенного здания учебного заведения. После освящения открыто было старейшим членом Комитета Н.А. Ушаковым заведение в присутствии приглашенных гостей и членов Общества. Председателя Комитета А.А. Пушкина не было, он был в Петербурге. Секретарем С.Н. Африкановым доложена была история возникновения Общества, открытия учебного заведения 8 ноября 1910 г. и о деятельности Общества до 12 января 1914 г. Гостям был предложен бокал с шампанским и чай. В шесть часов вечера была открыта елка для детей и танцевальный вечер для всех прибывших».

С 1 февраля 1914 г. в новом помещении начались занятия. Общее собрание 1 декабря 1913 г. постановило, что постройка здания велась самым добросовестным и экономным образом. Л.С. Кремеру и всей строительной Комиссии выражена благодарность.

Когда шло еще строительство нового здания Комитет решает смешанное средне-учебное заведение разделить на 2 полноправные гимназии – мужскую и женскую, т.к. возрастные нормы учащимся стали приближаться к предельному возрасту (15 лет), допускающему совместное обучение детей. К тому же статус учебного заведения был бы изменен – не 11-го разряда, а «гимназия», а это давало больше прав для поступления в ВУЗ. Не имея средств на содержание 2-х гимназий, Общество обращается к Уездному Земскому Собранию взять на себя содержание мужской гимназии в размере 3-х классов (на основании закона 10 мая 1912 г.) и готово передать новое здание земству по стоимости в 25 тыс. руб. (при оценке в 40 тыс. руб.). Тогда Общество откроет женскую гимназию, все ученики существующего средне-учебного заведения 11 разряда будут переведены в соответствующие классы гимназий и получат права для поступления в ВУЗы.

В октябре 1913 г. Уездное Земское Собрание приняло предложение Комитета, возбудило ходатайство перед Округом и Министерством Народного просвещения об открытии в Бронницах мужской казенной гимназии.

Комитет решает начать строительство здания женской гимназии. Под строительство здания Городской Управой была отведена земля в количестве 1800 кв. саженей на гуменниках по восточную сторону земского шоссе. Первоначально участок под гимназию был выделен по северную сторону Бронницко-Московского земского шоссе, напротив кладбища, но Комитет просит его заменить другим, более подходящим и не слишком удаленным от центра города, и тогда Городская Управа отвела новый участок на гуменниках в собственность Общества. В дарственной говорится, что уступается земля через 10 сажень от крайнего владения Василия Егоровича Филинова в длину по Ивановскому шоссе Губернского Земства 30 сажень, а в ширину против владения Филинова 40 сажень.

Рассчитывали, что мужская гимназия будет открыта к осени 1914 г., в ней учиться будут мальчики, а в арендуемом помещении останутся девочки , и взамен существующей школы будет сформирована женская гимназия в объеме 5-ти классов, а если будет отстроено к осени 1914 г. здание по Каширскому переулку 636, (?) то женская полноправная гимназия могла бы быть открыта в новом собственном здании.

А в ноябре 1913 г. был утвержден план здания женской гимназии. Начинается сбор средств и пожертвований. Смету вновь подготовил Василий Владимирович Барбей, равную 31 тыс. рублей.

Вновь строительная комиссия возобновляет свою деятельность, начали подвозить строительный материал. По проекту в гимназии должны быть рекреационный зал в 360 кв. аршин, физический кабинет, кабинет врача, библиотека. На каждого ученика должно было приходиться в классе 3 кв. аршина пола, высота классов не ниже 5-ти аршин. Здание с центральной лестницей, размером в 395 куб. ар. Решено было устроить при гимназии поля орошения, провести электричество, телефон. Так как нужны были средства на строительство, то земля была заложена на 20 тыс. руб. Московскому Губернскому Кредитному Обществу. Молебствие по случаю закладки здания женской гимназии прошло 8 июня 1914 г. 19 июня 1914 г. пришло уведомление попечителя Московского учебного округа о разрешении преобразовать Общественное учебное заведение 11 разряда в полноправную женскую гимназию и мужское учебное заведение 1-го разряда. Для подготовки будущих воспитанников и воспитанниц гимназий решено было Комитетом на средства Общества содержать учебное заведение 111 разряда с оплатой в 50 руб. в год с каждого, а в гимназии 70-80 руб. в год.

Учебное заведение 111 разряда существовало недолго, в 1915 г. его упразднили, так как разрешили открыть приготовительный класс при женской гмназии.

Начальницей женской гимназии была утверждена Юлия Константиновна Африканова, надзирательницей Арапова Анна Александровна, а заведующим мужским учебным заведением и преподавателем закона Божьего настоятель Успенской кладбищенской церкви протоиерей о. Павел Иванович Кедров, позднее Н.П. Кедров. С 1915 года – Ипатов Вячеслав Михайлович, школьным врачом в женской гимназии избран С.Н. Африканов, он же вел уроки по физиологии человека, а врачом мужского учебного заведения стал Е. Иванов.

В январе 1915 г. были оформлены все документы по передаче здания по Дворянской улице земству, летом произведен ремонт. 31 августа 1915 г. мужская гимназия была торжественно открыта. Строительство женской гимназии велось в 1914-1915 г.г., а 14 сентября 1915 г. состоялось её торжественное открытие. В августе прошли приемные экзамены. С 15 сентября начались занятия в новом здании.

Начавшаяся война с Германией вызвала большие трудности, цены на предметы первой необходимости росли, поэтому постепенно росла плата за общежитие. За 1916 г. в Комитет было подано 49 прошений об отмене платы за обучение из-за дороговизны жизни, вызванной войной. Комитет ходатайствует перед Земской Управой об увеличении субсидий, об увеличении платы преподавателям.

По ходатайству Уездного Комитета Всероссийского Земского Союза приходилось уступать часть помещений под лазареты, для шитья и склада белья больным и раненым воинам, ученицы изготовляли маски-противогазы. Комитет пытался освобождать от платы за обучение тех детей, отцы которых призваны на войну. После смерти А.А. Пушкина в марте 1916 г. Председателем Комитета был избран Д.А. Булыгин. Было решено увековечить память А.А. Пушкина, поместив в актовом зале гимназии его портрет и учредить стипендию в его память, как бывшего председателя общества.

В 1917 г. в женской гимназии было уже 8 классов, обучалось 243 воспитанницы, приготовительный класс. На её содержание Общество тратило уже 37.008 руб. 58 к. В мужской гимназии был открыт 1У класс. Земству содержать гимназию в условиях военного времени было сложно, и оно неоднократно просило субсидии у Губернского Земства.

В 1918 г. плату за содержание в общежитии увеличили до 370 рубля в год ввиду вздорожания продуктов.

23 (10) февраля 1918 г. прошло соединенное заседание Попечительского Совета женской гимназии и Комитета, где было принято решение реорганизовать Попечительский и Педагогический Советы, а 24 июля 1918 г. заседание с представителями Комиссариата Народного Образования Бронницкого Уезда, на котором С.Н. Африканов доложил собранию постановление Бронницкого Уездного Совета о передаче Бронницкой Общественной женской гимназии в ведение Комиссариата Народного образования с 1 июля сего года. Была создана Комиссия (Африкановы, Л.С. Кремер, В.А. Федотов, А.И. Кузьмина) для выяснения финансово-хозяйственного положения гимназии и Комитета. С.Н. Африканов высказал пожелание о сохранении связи между Комитетом, как общественной организацией и Комиссариатом Народного Образования.

28 июля 1918 г. на своем заседании Комитет предлагает Комиссариату свой опыт и свои силы, составляет смету по содержанию гимназии (70 тыс. руб.) и 2-х интернатов (113 тыс. руб.) в доме Артемовых и в доме Кремер. Был избран состав Комитета Общества на 1918 и 1919 г.г. В него вошли: Африкановы С.Н. и Ю.К., Аборин И.Ф., Алешинский В.П., Арапова А.А., Братин С.П., Верховский В.Е., Дьяков А.М., Иванов С.Е., Косминков И.С., Кремер Л.С., Кремер С.Л., Ландин И.Ф., Рацен И.А., Солонцов М.И., Шалин А.В.. Далее в деле нет ни одной даты заседания, листы чистые.

Последний лист – письмо исполняющего обязанности Председателя Комитета Общества С.Н. Африканова от 25 августа 1918 года в отдел Народного образования Бронницкого уездного Совета об уплате сумм по долговым обязательствам в размере 8 тыс. руб., так как от задержки этой суммы страдают интересы преподавателей гимназии.

Костин Владимир Васильевич

Архивные поиски сотрудника музея Соколовой М.В.

Из Комментариев:

#1 Геолог 2008-11-0415:30:48
Читая на сайте "Альманаха…" статью "Из истории гимназий в г. Бронницы", встретила имя моей прапрабабушки - Анны Константиновны Тупиковой, имеющей дом по ул. Московская. Радости моей не было предела, т.к. в настоящее время занимаюсь генеалогическим исследованием моей семьи и не знаю "в какую сторону кидаться", т.к. в генеалогии я "чайник". Подскажите мне пожалуйста в какой архив можно обратиться, чтобы посмотреть метрические записи о рождении А.К.Тупиковой, её замужестве с Иосифом Тупиковым (моим прапрадедом) а также где искать метрические записи о ее, А.К.Тупиковой, родителях и сведениях о моем прапрадеде И.Тупикове (он был коммивояжером и пропал без вести до революции) . Все в семье были старообрядцами. Ещё до революции уехали в Москву (кроме пропавшего И.Тупикова). Жили на Гучках в районе Преображенской площади. Там, в Москве, все и померли. Беспоповцами скорее всего не были, а близость к Преображенской беспоповской общине выбрали скорее всего исходя из того, что родня, т.е. тетушка моей прабабушки (А.И.Тупиковой, в замуж.Королихина) родная или двоюродная, не знаю, была замужем за единственным беспоповцем в семье фарфорозаводчиков Кузнецовых, Иваном Емельяновичем (двоюродным братом Матвея Сидоровича Кузнецова). Возможно с её "легкой руки" они и переехали в Москву, т.к. держали с ней связь до самой революции ( пока тетя моей прабабушки не эмигрировала за границу), постоянно навещая её на Мясницкой, в доме со львом у подьезда.
Прошу, помогите советом. Заранее благодарна. Елена. 04 ноября 2008 г.

#2 Александр К. 2008-11-0416:20:03
Ваш е-мейл не отвечает. Даёт ошибку.
Могу только порекомендовать обратиться к автору статьи Владимиру Васильевичу Костину.
Он - большой энтузиаст-краевед. Он сам исследовал архивы. Может быть, он Вам поможет.

Владимир Васильевич Костин
helenakostina @ mail . ru
(495) 701-7866

В телефоне не уверен. Может быть надо 499 в начале. Попробуйте.

Искупление

Одно только знаю:
Кто был казаком,
Погибнет, не сдастся,
Не станет рабом,-

(П.С. Поляков)

Рейсовый автобус был как всегда набит битком. На заднем сидении, между двумя дородными казачками дремал разомлевший от жары и духоты донской казак, лет сорока пяти, с ранней сединой в коротко постриженных чёрных волосах и тонкой стрелке усов. Одет он был в белую рубашку с коротким рукавом и в серые брюки. Звали его Петром Григорьевичем. Ехал он на хутор к своему бате, которому недавно исполнилось восемьдесят шесть лет. Однако, несмотря на почтенные годы, он был всё так же бодр и деятелен. Звали его Григорием Афанасьевичем, а фамилия его была Шелгунов. Однако промеж собой хуторцы звали его «севрюком». Так прозывали его прадеда, лихого донского казака, много лет тому назад поселившегося на их хуторе с красавицей женой. Несмотря на почтенный возраст, Григорий Афанасиевич сохранил ум и молодечество. Среднего роста, черноволосый, жилистый, подвижный, с ярко голубыми глазами и окладистой седой бородой он олицетворял собой то донское казачество, которое уже безвозвратно кануло в лету.

Летом одежда его состояла из старенького, но чистого чекменя, шаровар с лампасами и мягких сапог. По какой-то неизвестной причине фуражку он не носил, а на голове его ладно сидела папаха, которую он, как и всю казачью справу по старому казачьему обычаю шил всегда сам. Жена его умерла давно, и как батя, будучи крепким в вере, он второй раз не женился. У него было двое сыновей и три дочери. Старший сын, офицер десантник, погиб в Афганистане. Дочери вышли замуж и разъехались кто куда. Младший сын, Пётр, отслужив, окончил строительный институт и, женившись, переехал насовсем жить в город. Таким образом, Григория Афанасьевича проживал одиноко на хуторе в своём родовом курене.

История Николо-Гнилушенского погоста Бронницкого уезда

Чрезвычайно интересное и любопытное место находится недалеко от деревни Патрикеево. Это старинный Николо- Гнилушенский погост, или просто Николо-Гнилуши. Его история уходит в далекую древность, когда на берега речек Северки и Гнилуши начали приходить славянский племена. Красивое место, с крутыми берегами реки, сразу привлекло внимание первых поселенцев. Видимо наши предки обладали большим чувством прекрасного, чтобы поселиться на таком красивом месте.

Высокий обрывистый берег, с большим пойменным лугом внизу, и сейчас не может оставить никого равнодушным. Славяне всегда выбирали для своего поселения высокие мысовые места, с крутыми берегами, затруднявшими доступ врагов, но при этом у них, каким то образом, получалось так, что это место обладало чарующей красотой.

От тех давних времён здесь остались большие курганы, в которых наши предки хоронили своих умерших соплеменников. Эти курганы расположены на левом высоком берегу реки Гнилуши. Они имеют высоту от 0,5 м. до 2,5 м. Диаметр их колеблется от 4 до 15 метров. Археологи относят их к «древнерусским, домонгольского времени». Вблизи от Николо-Гнилушенского погоста находится 3 группы курганов. В самой большой, находится «20 курганов, протянувшихся цепочкой с Севера на Юг». «Овраг, проходящий с Северо-Запада. на Юго-Восток, делит могильник на две части. Ровики прослеживаются плохо. Курганы поросли деревьями, семь насыпей нарушены ямами». Во второй группе семь, в третьей шесть насыпей.

Эти курганы были исследованы ещё в середине Х1Х века археологом Богдановым А. П.. Здесь же работали археологи В. Ф. Ошанин и А. П. Федченко. Это именно тот самый Федченко, именем которого назван ледник на Памире. Там он и погиб в возрасте 29 лет.

Некоторые из курганов нарушены раскопками, как сейчас называют «черными археологами». Ценных находок, таких, как например золотых вещей, в таких насыпях, как правило, не бывает. Чаще всего здесь находятся остатки кремации (сожжённые останки людей) или скелеты и древнерусскую керамику.

Вот, к примеру, что было найдено в 1855 году, при раскопках 10 курганов в окрестностях сел Никоновское и Авдотьино, археологом С. Д. Нечаевым: «В каждом кургане было по скелету, обращенному головой на восток, и по глиняному горшку. Кроме того, встретились серебряные височные кольца, браслеты, перстни, 22 бусины из горного хрусталя, и две редких для подмосковных курганов, железные вещи – серп и наконечник стрелы. Несколько серпов ещё было найдено при позднейших раскопках курганов, наконечники же не попадались больше ни разу. Люди, хоронившие своих сородичей под земляными холмами, вообще, не клали оружия в могилы. В данном случае, стрела, обнаружена вонзенной в череп одного из скелетов. Значит, это останки человека, убитого в каком то сражении».

Но такие находки, чаще всего исключения, чем правило. О результатах раскопок Николо-Гнилушенских курганов, сведений у нас нет. Но, если бы было найдено, что-либо, заслуживающее внимание, то сообщение о находках было бы опубликовано.

Дальнейшая история Николо-Гнилуш прослеживается довольно фрагментарно, несмотря на то, что люди здесь жили постоянно, в течение долгого времени.

Самое первое упоминание о деревне, находившейся рядом с погостом Николо-Гнилуши, и носившей название Хомьяново, относятся к середине ХVI века. В писцовых книгах Московского государства 1577 года говорится так: «за Марьей Крымовой женой Тоболина, вотчина д. Хомьяново, в устье р. Сетовки». По приправочным книгам 1578 года деревня числилась, как старая вотчина Тоболиных.

Хамьян или Хам – древнерусское наименование льняной ткани, полотна. Хамовник – мастер по изготовлению тканей, ткач.

Известно несколько Тоболиных, живших в конце ХVI века, но все они были мелкими землевладельцами, не занимавшими больших должностей. Так один из них числился городовым приказчиком, а другой стряпчим конюхом. Но вместе с тем, Крым Тоболин был вотчинником, то есть имел свою землю, а не получил её в поместье. Через сто лет деревня Хомьяново продолжала оставаться во владении Тоболиных. В 1670 году ею владел Парфений Яковлевич Тоболин. Он перевёл сюда две крестьянские семьи из под Ярославля и «посадил» их в Хомьянове. Эти семьи начали осваивать запущенную землю.

Парфений Яковлевич Тоболин, как мы уже говорили, был одним из «государевых сокольников». Причем эта профессия стала их семейным занятием. В 1622 году его отец Яков Тоболин, названный кречетником, подал челобитную, вместе с сокольником Данилом Гребенкиным, ездившим с посланником Иваном Даниловичем Хохловым в Бухарское ханство «с птичьей охотой», с просьбой выплатить им жалованье за 1621 и 1622 года. Судя по всему, жалованье им было выплачено.

Таким же кречетником, сокольником и ястребником был их родственник (однофамилец ?) Фёдор Тоболин (тоже бывший в составе посольств), ездивший «с птицами» в Крым в 1620 году, и к иранскому шаху Аббасу 1 в 1619-20 годах. Он также был в числе челобитчиков с просьбой об оплате им жалованья.

Возможно, имеет смысл связывать название деревни Соколово с профессией именно Тоболиных, которых звали Сокольниками или Соколами.

К этому же времени должно относиться основание монастыря, на крутом берегу реки Гнилуши. Монастырь получил название от церкви Святителя Николая Мирликийского. Точная дата основания монастыря неизвестна. По всей видимости, все строения монастыря были деревянные. Всего на территории бывшего Бронницкого уезда в это время было основано три небольших монастыря, которые, однако, не стали большими, а были упразднены при Екатерине II.

В 1701 году началась первая перестройка монастыря. Тогда деревня Хомьяново принадлежала окольничему Алексею Тимофеевичу Лихачеву, который был также владельцем села Никоновское.

Алексей Тимофеевич играл большую роль в годы царствования Фёдора Алексеевича. Он имел чин окольничего, и был в числе подписавшихся под актом Собора 1682 года об отмене местничества. Во время стрелецкого бунта подвергался нападениям стрельцов, так как поддерживал Нарышкиных и молодого Петра I в ссоре с царевной Софьей. По всей вероятности Алексею Тимофеевичу, все-таки, удалось сохранить свои владения, в наших местах, вплоть до начала ХVIII века.

Автору удалось отыскать копию подрядной записи на строительство церкви в Николаевской пустыни в 1701 году:

«Апреля в 10 день Каменнога приказу подрятчики Григорей Григорьев, Петр Григорьев, солигалицкой посацкий человек Яков Никифоров сын Кринкин подрядились у окольничего Алексея Тимофеевича Лихачева зделать в Коломенском уезде в Николаевской пустыне на Святых воротах церковь, а на церкве колоколня.

А редили денег пятнадцать Рублев да запасу по записи.

Порутчики по нем Садовой слободы тяглецы Обросим Яковлев, Фёдор Григорьев.

У записи подрятные деньги вдвое.

Свидетель Московского судного приказа подъячей Андрей Сергеев сын Непеин.

Писал Мишка Булохов.

У записи порутчик Фёдор Григорьев и вместо порутчика Абросима Яковлева руку приложил, подрятчик Яков Никифоров и вместо товарища Прокофья руку приложил, подрятчик Григорей Григорьев и вместо Петра Григорьева руку приложил. Свидетель руку приложил сам.

Помета: За письмо шесть алтын да за переписку за нижней столбец шесть денег, всего семь алтын».

О том, что это было строительство именно каменной церкви, говорит ещё один документ. Приведём подрядную запись от 24 марта 1701 года:

«Марта в 24 день Московского уезда вотчины Спаса-Нового монастыря села Константинова крестьяне Наумко Савельев да Петрунька Парфентьев подрядились у окольничего Алексея Тимофеевича Лихачева, поставить им в Коломенском уезде в Николаевскую пустыню, что на реке Гнилой Северке, сто бочек извести в Московскую мерную бочку на срок апреля тридесятое число нынешнего же году на своих подводах.

По нем порутчик Семеновской слободы Семён Миронов.

У записи свидетель Приказу холопья суда подьячей Дмитрей Кондратов. Писал Якушка Дементьев.

К той записи вместо порутчика руку приложил Казенной слободы тяглец Елисейко Осипов, вместо порутчика Семена Стрелецкого приказу решоточный прикащик Спирка Ерофеев. Свидетель сам руку приложил.

Помета: За писмо пять алтын без дву денег взято».

Как мы уже говорили, монастырь просуществовал недолго. По указу Екатерины II, он был упразднен в 1764 году, а церковь преобразована в приходской храм. В экономических примечаниях к картам Генерального межевания 1783 года бывший монастырь, всё же, назван как «пустынь Никольская на речке Малой Северке». При нем имелось 33 десятины земли, принадлежавшие «игумену с братией».

По сведениям «Клировых ведомостей» 1837 года, известно, что имевшийся храм Николая Чудотворца выстроен из кирпича. Год постройки не указан. (Сейчас мы с вами знаем, что он был выстроен в самом начале ХVIII века). Священником в храме был Тимофей Афанасьев. Имелся всего один престол. В приходе находились три деревни: Соколово, Хомьяново и Пестовка.

Как там же указывалось, что ещё в начале XIX века, при храме существовали монашеские кельи, пристроенные к колокольне. В 1882 году церковь ещё раз перестраивается.

Была построена новая трапезная и придел. Освящение нового здания происходило в 1883 году. Не удалось выяснить, какое освящение было у нового придела.

Во второй половине ХVIII века сельцо Хомьяново и Соколово попадает во владение Ермоловых. В сельце в это время было всего 4 крестьянских двора. Здесь же находился деревянный господский дом с садом. Владельцами были Алексей и Владимир Леонтьевичи Ермоловы.

Ермоловы приходились родственниками знаменитого героя Отечественной Войны 1812 года А.П. Ермолова.

Отец Алексея и Владимира – Леонтий Петрович Ермолов был капитаном гвардии. Алексей Леонтьевич, действительный статский советник, числился на службе с 1867 по 1883 год. Бригадир, позднее статский советник, Владимир Леонтьевич служил с 1865 по 1884 год. Он жил в Москве в Малом Левшинском переулке.

У Алексея Леонтьевича Ермолова был сын Пётр Алексеевич, который был, в свою очередь, отцом знаменитого генерала. Неизвестно, почему ему не досталось наше сельцо, но в первой половине XIX века, оно перешло к сыну Владимира Леонтьевича – Алексею Владимировичу, а затем к Варваре Алексеевне. В 1852 году у Варвары Алексеевны в селе (оно числилось селом) было 12 крестьянских дворов, со 154 жителями.

Кроме Петра у Алексея Леонтьевича был ещё один сын Николай Алексеевич – дядя Алексея Петровича. Николай Алексеевич имел звание генерал-майора. Он участвовал во многих войнах второй половины XVIII века с Турцией и Швецией. Так что Алексею Петровичу было с кого брать пример.

Во второй половине XIX века имение Ермоловых переходит к титулярному советнику Ермолову Николаю Петровичу. В 1855 году он имел чин коллежского секретаря. Ему после раздела имения достался дом в Москве на Тверской улице. Кроме этого, в Егорьевском уезде, он получил в наследство несколько больших деревень. Именно Николай Петрович подписывал в 1862 году уставную грамоту об освобождении крестьян д. Хомьяново от крепостной зависимости. У него после реформы остался здесь усадебный дом и 290 десятин леса и лугов.

В 1898 году владелицей имения в Хомьяново являлась сестра Николая Петровича – Екатерина Петровна Ермолова (1829-1910 г.). Она была фрейлиной, затем камер-фрейлиной, императрицы Марии Александровны, жены императора Александра II.

Приведем воспоминания Московского губернатора В. Ф. Джунковского о Екатерине Петровне: «1910 год кончился для Московского общества печально – скончалась всеми уважаемая, весьма почтенная, благороднейшая и добрейшая Екатерина Петровна Ермолова, объединявшая всё московская общество, не забывавшая и меньшую братию, расточавшая вокруг себя много добра. Она скончалась на 82 году своей честной, благородной, скромной жизни 28 декабря в своей квартире в Трубниковском переулке. Она пользовалась большим уважением во всех кругах, была камер-фрейлиной Государынь императриц, которые её глубоко чтили. В Москве она была известна своим близким, деятельным, несмотря на свои годы, участием во многих благотворительных обществах. Вся старая Москва пришла поклониться её гробу, отдать последний долг этой честнейшей и благороднейшей женщине, от которой веяло всегда только необыкновенной добротой и всепрощением. 31 декабря её похоронили в семейном склепе в Покровском монастыре».

В 1876 году в сельце было 23 двора с 111 жителями. Недалеко от него находилась деревня Соколово. Надельной земли на оба населенных пункта приходилось 294 десятины.

Жители обоих деревень занимались сельским хозяйством. Но местоположение Хомьянова на высоком берегу реки Гнилуши давало себя знать. Урожаи собирали невысокие. Часть жителей занимались подсобными промыслами. В деревне было много портных, работавших на дому. Почти половина жителей выезжали на заработки в другие места.

До 1929 года деревня числилась в Салтыковской волости Бронницкого уезда. В 1930 годах в ней был организован колхоз, вошедший, позднее, в состав ОПХ «Заворово».

Деревня находилась в стороне от дорог, что повлияло на дальнейшую судьбу деревни. В пятидесятых годах она прекратила своё существование. В тридцатые годы была сломана и Никольская церковь.

В настоящее время в этом замечательном уголке нашего района (и Подмосковья тоже) стоит первозданная тишина. Повторюсь ещё раз, что основатели монастыря, несомненно, обладали высоким чувством прекрасного. Отсюда, от храма во имя Николая Чудотворца, открывался великолепный вид на долину реки Гнилуши. Справа от монастыря высокий, крутой берег, подмывался рекой. А с восточной стороны к храму подступали монастырские поля. Сейчас здесь находится небольшое приходское кладбище, а вокруг нетронутая цивилизацией природа, которая ждёт своего Левитана, чтобы написать новую картину «Над вечным покоем». И только, рассыпанная по полю щебёнка, напоминает о деревне Хомьяново и Николо-Гнилушском монастыре.

На противоположной от Николо-Гнилуши стороне реки располагается небольшая деревня, носящая название Головино. Эта деревня, также ничем особенным не отличается от других, находящихся поблизости. Но, как мы говорили в своей первой книге, даже небольшая деревенька, имеет свою неповторимую историю, и связана с множеством интересных лиц.

Такой деревней является Головино.

В начале, хотелось бы несколько слов сказать о названии деревни. По всей вероятности, оно происходит от дворянского рода Головиных. Конечно, такое объяснение можно считать «притянутым за уши». Но мы постараемся, по возможности, подтвердить свою версию.

В XV веке в Москве была довольно известна фамилия купцов Ховриных, разбогатевших на торговых операциях. К началу XVI века они начали заниматься приобретением земельных владений. К этому же времени относится и перемена фамилии на Головины. Позднее Головины стали царскими казначеями, и занимали эту должность в течении нескольких десятилетий.

Рассматривая родословную Головиных, можно обнаружить несколько интересных фактов. Это не может быть просто случайным совпадением. Судите сами:

- Дочь царского казначея Владимира Головина была замужем за князем И. Ю. Патрикеевым. Племянник Владимира Головина – Иван Иванович Головин, умерший в 1487 году, носил прозвище Скряба. Брат Ивана Ивановича, так же Иван Иванович – младший, имел прозвище Шуба.

Все эти, вышеназванные, лица жили в конце XV века. А в это время, в основном, происходит закрепление названий деревень. Ранее, эти названия писались по имени владельца, то есть того человека, который в данное время владел деревней, что приводило к большой путанице. Менялся владелец, менялось и название. Поэтому, специальным царским указом, было предписано сохранить существовавшие названия населенных пунктов, вне зависимости от владельческой принадлежности.

Что же мы видим на рассматриваемой нами территории?

Здесь находим несколько деревень, которые связаны с теми фамилиями, что были названы. Это деревни Патрикеево, Скрыпино-ближнее, Головино и даже Шубино!... Хотя Шубино все считают связанной с родом бояр Шубиных. Но, весьма возможно, что это и не так! В соседней Скульневской волости Владимир Головин владел сельцом Лобаново, деревнями Соломыково, Юдино, Уварово, Караваево, Соломаново. И это всё рядом с Головино!...

Мы не навязываем это толкование названия в качестве основного объяснения. Это просто наша гипотеза, имеющая право на существование.

Первое письменное упоминание деревни Головино, мы находим, как и большинство других деревень, в писцовых книгах Московского государства 1577 года. В Левичинской волости «за Ильёй Нащекиным 2/3 сельца Головино, а 1/3 в поместье за Григорием Сунгуровым сыном Бритвина», а 2/3 деревни «прежде было в поместье за Владимиром Бритвиным, да за Замятнею за Лихаревым, да за Долматом за Григоровым».

Про Нащекиных мы более подробно расскажем, когда придем, в нашем путешествии в д. Нащекино. С Бритвиными мы встречались, в предыдущей книге «По летописной волости Песочня». Они, в течении долгого времени, владели д. Першино. Им принадлежала д. Коршиново, что стояла на реке Вохринке. Это были мелкие землевладельцы, не занимавшие высоких должностей, и поэтому более подробных сведений о них не сохранилось.

Лихаревы это коломенские и каширские служилые люди. Их было много испомещено в XVI веке по Коломне. Род Лихаревых ведёт своё начало от «знатного татарина Бахты Хозя, приехавшего, вместе с братьями, в 1393 году на Русь, при крещении, получившего имя Анания, кроме этого имевшего прозвище Иван Лихарь. Их «крести же их самъ митрополит Киприан на реце Москве… . Бе же ту на крещении томъ самъ князь великы и все князи и бояря их и весь народ града Москвы».

Они служили на многих ответственных постах: воеводами и даже ясельничими, но потом к XVI веку их род измельчал, и они превратились в мелкопоместных землевладельцев.

О Лихаревых мы довольно подробно говорили, когда посещали д. Благовское.

Григоровы – это также малоизвестная дворянская фамилия, но в наших местах они владели довольно многими поместьями. Память о них осталась, в частности, в названии деревни Григорово, что находится рядом с селом Заворово. В середине XVI века этой деревней владели сразу трое Григоровых: Василий Яковлевич, Гаврила Игнатьевич и Фёдор Игнатьевич. Деревней Чекменёво, что около Никоновского владели также трое Григоровых: Богдан Васильевич, Мордан Васильевич и уже известный нам Долмат Васильевич. По всей вероятности Василий Яковлевич был отцом Богдана, Долмата и Мордана. Ещё одним владением Григоровых была д. Ширяево. Ну а совсем интересным землевладельцем был Григорий –«выезжий пан», владевший д. Чусово. Возможно, что именно он был основателем этой дворянской фамилии. Судя по всему Григорий выехал в Москву в начале XVI века из Литвы.

В начале XVII века д. Головино находилась во владении Пестова Григория Петровича. Затем она перешла к его потомкам. В 1705 году это были Сергей, Иван и Максим Фёдоровичи Пестовы. Отец Григория - Пётр Пестов получил деревню в вотчину «за царя Василия московское осадное сидение».

Пётр Пестов довольно известная фигура конца XVI века. Он был дьяком Городового приказа и занимался вопросами управления городом Нарвой в 1580 году, до этого в 1578 году находился в штате Ямского приказа. А уже во время смуты организовывал оборону Москвы, за что был награжден царём Василием Шуйским деревней Головино, которой мог распоряжаться по своему усмотрению и передавать своему потомству.

Как мы уже сказали, потомки Петра владели деревней вплоть до начала XVIII века. А в середине его, владельцем является Пётр Григорьевич Волков. Волковы это известный довольно многочисленный дворянский род. Ради интереса я подсчитал количество служилых лиц, из числа Волковых. И что же: их во второй половине 18 века насчитывалось около 80 человека. Был среди них и Григорий Волков, и Пётр Григорьевич, но более подробных сведений о них отыскать не удалось.

Дальнейшая судьба деревни Головино связана с теми же лицами, о которых мы с вами говорили, когда рассказывали о д. Пестовка. После Петра Григорьевича деревня находится во владении четы Волковых – Михаила Яковлевича и Прасковьи Тимофеевны, от которых попадает к Васильчикову Григорию Алексеевичу, а потом её покупают Заливские.

В 1852 году в деревне было 18 дворов, где проживало 142 жителя. В 1924-ом, соответственно 34 двора и 174 жителя, которые обрабатывали 232 десятины земли. Деревня также входит в состав АО «Бронницкая птицефабрика».

На нашем пути мы должны посетить село, которое фактически было центром данной округи. Оно расположено на берегу реки Гнилуши, или Гнилой Северки, называемое Спас-Михнево. Проезжая мимо, видишь густые заросли старого кладбища и остатки каменной стены то ли церкви, то ли часовни.

Всё это мелькнёт за окном проходящего автобуса и останется в прошлом. А проехали мы мимо частицы нашей истории. Пусть она маленькая, но она наша.

Давайте сойдём и познакомимся с ней поближе. Спас-Михнево на самом деле не село и даже не деревня, а погост, как он числится в книге К. Нистрема «Указатель селений и жителей Московской губернии» М. 1852 г. – Спасо-Михневский погост.

Ранее в славянские времена под погостом понималось место, где происходил местный торг. Купец назывался «гость». И приезжал он гостить, то есть торговать. Кроме того, там было место сбора дани – полюдье, а ещё раньше, возможно, дохристианское капище, где стоял деревянный идол или священное дерево. Позднее здесь ставили церковь и при ней естественно, образовывалось кладбище. Таким образом, название, обозначавшее место торговли, превратилось в место, где находилось кладбище-погост.

На сколько далеко можно продлевать возраст селения Спас-Михнево от первого упоминания в письменных источниках? На этот вопрос можно попытаться ответить с помощью археологии.

В округе, недалеко от Спас-Михнево находилось довольно много славянских курганов. У д. Пестово около 15 насыпей, у д. Скрыпино 3 насыпи на берегу реки Гнилуши. У с. Шубина 2 насыпи, также около р. Гнилуши. Курганы были около д. Залесье на левом берегу р. Гнилуши на Борисовом поле. И далее вниз по течению реки Гнилуши, там где мы с вами уже побывали.

Так, что места были заселены очень давно и плотно. К сожалению, как мы уже говорили, материалов раскопок этих курганов в нашем распоряжении пока нет.

В писцовых книгах 1577 года село Спас-Михнево на Гнилой Северке упоминается как вотчина Фёдора Михайлова сына, Нащёкина и Кондратия Фёдорова сына, Лазарева, да за Прокофьем, за Денисием за Герасимовыми детьми, Нащекина. В селе деревянная церковь Преображения Спасова. Она находилась в вотчине семьи Нащекиных.

Более подробно о Нащекиных мы с вами поговорим, когда будем в д. Нащекино. Для сведения, сообщим только, что после Нащекиных владельцами Спас-Михнева становятся Годуновы. В конце XVI века им был Иван Иванович Годунов, а после гибели Ивана Ивановича, селом владела его жена Ирина Никитична Годунова. А затем владельцами были дети: Фёдор, Иван, Степан Ивановичи Годуновы. В 1677 году Спас-Михнево и д. Нащекино числились за Дмитрием Ивановичем Годуновым. А в 1705 году Спас-Михнево принадлежало Марфе, жене Григорьевой, Годуновой.

Борис Годунов известен своей строительной деятельностью. В родовых поместьях по его указу строятся каменные церкви, что было по тем временам очень редким явлением. В 1593 году была построена каменная церковь и в селе Спас-Михнево. В наших местах эта церковь была второй по счёту. А первая была построена в селе Степановское в вотчине боярина Никиты Романовича Захарьина-Юрьева.

Спасо-Михневская церковь находится в одном ряду таких известных, как церкви в с. Беседы, в Вязёмах (1598 г.), собор Донского монастыря (1593 г.), Успенский собор в Троице-Сергиевой Лавре (1585 г.) Храм Николы Явленного на Арбате (1593 г.). Вот в таком окружении оказалась наша скромная деревенская церковь.

По писцовым книгам Московского государства село Спасское-Михнево известно с 1577 года. Но в клировых ведомостях дата постройки первого храма в селе указывается 1523 год. Причём там говорится, что она выстроена из камня, с одним престолом, тщанием прихожан.

Писцовые книги приводят иную версию, которую мы цитировали выше: там говорится, что церковь в селе была деревянной. По всей видимости клировые ведомости указывают более реальную картину, тем более, что и другие источники указывают на то, что строительство первого каменного храма в селе Спас-Михнево приходится на 1593 год.

В «ревизских сказках» за 1811 год говорится, что в селе церковь «одноприходская» с 95 дворами. Одноприходская это, видимо, должно означать, что в церкви всего один престол. Причем на момент «пятой ревизии» в ней не было священнослужителей. То есть в начале XIX века храм переживал далеко не лучшие времена. Но уже в 1811 году там появились священник – Андрей Иванов, дьячек Герасим Ефимов, пономарь Афанасий Алексеев. В клировых ведомостях за 1825 год указывается, что в селе имеется каменная церковь с одним престолом, «утварь в храме посредственная». Священник – Иван Дмитриевич Введенский. Приводится его краткая биография, где указывается, что он окончил богословские курсы, был женат, «поведения очень хорошего». Жена Марья Алексеевна. В семье трое детей. Вместе с ним ведут службу: тот же дьячёк Герасим Ефимов и пономарь Андрей Андреевич Спасский. В приходе 100 дворов с 476 жителями мужского пола и 517 женского. Земли при храме имелось 33 десятины пашенной и 3 десятины усадебной, что соответствовало общей норме землепользования. Священники «содержание имеют от земли и прихожан». В приходе храма находятся: село Спас-Михнево и деревни Нащекино, Завалье, Патрикеево, Рылеево, Головино, Воловое.

Как мы уже гоорили, в 1852 году Спас-Михнево уже называется Спасо-Михневским погостом. Там находится церковь и три двора священнослужителей, в которых проживало 16 человек.

Строений в Спас-Михнево всегда было немного. В 1770 году там находились: каменная церковь Преображения Господня, но указывается, что имеются ещё один придел –Святого Апостола и Евангелиста Исаака, дом господский деревянный и при нём сад регулярный, на речке «мушная» мельница и один крестьянский двор с 11 жителями. Напомним в связи с этим, что владельцем этим был Михаил Михайлович Измайлов. А если был дом, то бывал ли там его хозяин?...

По данным 1912 года на Спасо-Михневском погосте жилых домов уже не было, но затем к 30-м годам там появляются жилые дома, но потом процесс пошёл в обратную сторону…

Нам удалось отыскать старую фотографию церкви Преображения Господня, сделанную в начале 20 века.

Основной объём, как уже говорилось, был выстроен в 1593 году, из камня, на месте деревянной, бывшей там «исстари». За своё многовековое существование она неоднократно перестраивалась и подновлялась. По описи 1874 года в церкви Преображения Господня находилось уже два придела: Боголюбской иконы и Николая Чудотворца. В 1881 году она вновь перестраивалась. Под руководством архитектора Сисалина Александра Михайловича были переделаны приделы и возведена новая колокольня.

Сисалин А. М. (1843-93 г.) был выпускником Императорской академии художеств. Он мел звание классного художника архитектуры 2-ой степени. Имел частную практику и работал в Москве и Подмосковье.

В 1904 году в Спас-Михнево были перенесены иконостасы приделов из церкви Покрова Пресвятой Богородицы, что на Нижней Красносельской улице в Москве, так как в это время в 1902-04 годах церковь Покрова обновлялась и ремонтировалась. Эти иконостасы были выполнены при императрице Елизавете Петровне и поэтому представляли определённую ценность. Этот факт также говорит о том, что Спасо-Михневская была достаточно значимой в церковной иерархии. И вместе с тем этот значительный памятник архитектуры был снесён, и от него практически ничего не осталось, кроме куска стены.

Не осталось следов и от самого Спас-Михнева, кроме строящихся около него дачных домиков. Но это уже не то Спас-Михнево. Всё это чужеродные элементы, которые пока ещё с трудом вписываются в нашу деревенскую жизнь.

Костин Владимир Васильевич

Казачий бой

Оренбургский казак Анатолий Григорьевич Бусыгин проснулся и прислушался. Ему почудилось, что за окном слышится какой-то шум. Отворив окно, он выглянул из куреня. Солнце только встало, и его лучи весело освещали вишнёвый садик и щебетавших на ветвях утренних птах. Взяв с Божницы икону «Спаса в силах» Анатолий Григорьевич босиком прошёл по свежа вымытому и добела выскребленному полу, а затем тихонько приотворив скрипучую дверь, вышел на баз. Его с оттенком желтизны колмыковатое лицо с редкой бородкой было не заспано и светилось каким-то внутренним светом, а в его немного раскосых глазах прятались хитринки. В этом он был весь, потомственный казак с Дона, ведущий свою родословную от ордынских казаков и волею судеб оказавшийся на Исетской линии.

Поставив перед собой икону «Спаса в силах» Анатолий Григорьевич встал на колени и стал молиться.

- Всё рассеивается и собирается рукой Бога и нет силы, препятствовать этому - подумал он.

- Сколько бы Вы не старались ускорить возрождение казачества, однако желаемое Вы получите только по чистоте своих помыслов и безмерной вере в Бога – неожиданно услыхал он.

Присоединиться к группе на ФэйсБук

Русские традиции - Russian traditions
Общедоступная группа · 1290 участников
Присоединиться к группе

Наш канал на YouTube: